РУССКИЙ ПАПА ГАРРИ ПОТТЕРА

Недавно в МК вышло мое интервью с Сергеем Ильиным, переводчиком поттерианы. Предлагаю вашему вниманию расширенную версию.

24 августа 2007 в 13:37, просмотров: 416

До выхода седьмого тома «поттерианы» на русском языке осталось совсем немного. 13 октября книга появится в продаже по всей стране. Нашему корреспонденту удалось встретиться с одним из переводчиков книги – Сергеем Ильиным сразу после того, как он закончил свою половину работы. Он же переводил вместе с Майей Лахути и шестой том Поттера. Тогда работа была сделана за два месяца, в этот раз сроки были еще более сжаты.

Российские издатели приняли беспрецедентные меры. Нанята охранная фирма, верстальщик работал в бронированной комнате с отключенным интернетом и возможностью скачивать файл куда бы то ни было. Аналогичные драконовские меры предприняты и на всех трех полиграфкомбинатах, где будут печататься 1,8 млн тиража.

Говорят, что такие меры предосторожности связаны с тем, что некоторое время назад кто-то выкрал из издательства макет обложки последней книги поттерианы.

Справка «МК»:Сергей Борисович Ильин (1948) - переводчик с английского.

В его переводах публиковались все романы Владимира Набокова, «Бесчестье», «Осень в Петербурге» Дж. М. Кутзее, «Здесь курят» К. Бакли, главы из романы Ч. Кинбота «Серебристый свет. Подлинная жизнь Владимира Набокова», произведения Дж.П.Донливи, Т.Уайлдера, Н.Марш, Ф.Рота, В.Аллена, П.Бигля Стивена Фрая и др.  Лауреат премии Иллюминатор (1999) - за переводы Набокова.

- Вы известны прежде всего как переводчик Владимира Набокова. Как вы «дошли» до Гарри Поттера?

- Это он до меня дошел. За этот перевод платят очень хорошие деньги, которые дают возможность заняться тем, чем хочется и переводить то, что хочется. Так было и после шестого «Поттера», надеюсь, будет возможность перевести одну из любимых мною книг и в этот раз. Рассказ о том, как автор знаменитого цикла о короле Артуре Теренс Уайт сооружал в начале войны в Ирландии новый ковчег по заданию архангела Михаила. После выхода этой книги ирландцы грозились его убить.

- А как вам вообще предложили «Гарри Поттера?

- Когда от него отказалась прежняя команда, в числе других переводчиков сделали предложение и мне. Я счел его интересным. А в этот раз держатели авторских прав потребовали, чтобы переводчики были те же, что и в шестой книге.  Но, конечно, у нас для работы были безумно короткие сроки. И если бы было время, можно было бы более тщательно продумать имена и названия, которыми богаты книги Роулинг. 

- Если бы у вас была возможность внести изменения в шестую книгу, вы бы это сделали?

- Не знаю. Нужно время, чтобы отстраниться и посмотреть, что получилось. Вообще я считаю, что книгу должен переводить один человек, а не два. Это порочная система, хотя у нас и неплохо получается. А вообще, изменения в переиздания периодически вносятся.

- А вы читали предыдущие книги?

- Да, более-менее внимательно. У меня есть такая древовидная программка, очень облегчающая поиск занесенных в нее имен, названий и заклинаний. Сильно облегчает работу. А вообще, на мой взгляд, наиболее читаемый пятый том.

- Трудно переводить Роулинг?

- Только потому что быстро. У нее простой и внятный язык. Например, в этой книге появилось новое слово «делюминатор», это такое изобретение Дамблдора, что-то вроде зажигалки – нажмешь на кнопочку, он высасывает из любого помещения свет, жмешь еще раз – возвращает. Я придумал взамен слово «помрачитель». Но в верстке все-таки остался «делюминатор».

К сожалению, многие слова остались от прежних переводов. К ним просто привыкли. Но «крестраж» придумал я. И отстоял. Есть очень интересные находки в народных переводах. У них больше времени подумать, да и работают они командой, с обсуждением.

Дамблдор говорит архаизмами. Его пришлось сглаживать. Делать более короткие предложения. В этой книге из заглавия едва не вылетело слово «смерть». Этого очень хотели издатели.

- В чем особенность перевода седьмого тома?

- Отличие в самой книжке. Она повзрослела. И уже недетская. Весь цикл в итоге оказался романом-воспитанием. Настоящим, вполне серьезным.

- Много теряют те, кто читает перевод?

- Много. Но прежде всего те, кто хорошо знает английский. Там масса словарной игры в именах и заклинаниях. И все это хорошо бы придумывать заново, уже по-русски. Причем у некоторых названий не только английские, но и итальянские, французские, латинские корни. Сказывается классическое  образование Роулинг – то, что Ильф называл «знает знаки зодиака, но не знает знаков препинания». Последнее, впрочем, к Роулинг не относится.

- Как вы сами относитесь к творчеству Роулинг?

- Читаю с интересом. В общем-то, это Дюма – «Три мушкетера», «20 лет спустя», «10 лет спустя», «19 лет спустя». Интересно, что будет дальше. Это перевод-забег, где интересно добежишь ли и под каким номером. Со временем, проветрив голову, смотришь, что сделал не так.

Мне не с руки сейчас дочитывать до конца (Ильин переводил первую половину книги – О.Ф.), очень много отложенной из-за этого перевода работы. Но когда книга выйдет – обязательно дочитаю. В моей части есть загадки, на которые я пока не знаю ответ.

- В чем, на ваш взгляд, секрет успеха Джоан Роулинг?

- Там не один секрет. Во-первых, это сериал: если понравилось начало, то интересно и продолжение. Это не новость. Многие также читают «Войну и мир». Во-вторых, это наследие жанра Толкиена, Льюиса, Ле Гуин… Но у нее все равно другое. Не знаю, ее ли это придумки или нет, но это богатый фантастический мир, по которому скучали после «Хоббита». Он очень хорошо сделан. Ну и главная ее заслуга в том, что она посадила за книжки какую-то часть поколения. Уже есть поттероведение. А несколько лет назад в Европе даже прошла конференция, на которой, в частности, выяснялся животрепещющий вопрос: «Еврей ли Поттер?».

Фэнтези после Муркока и Желязны стал жестоким. У Роулинг этого нет. Там, конечно, присутствует абсолютное зло, и оно жестоко, иначе и быть не может. Но сама книга добра.

- Так значит это гениальное самобытное произведение?

- Не гениальное. Такое определение можно употреблять 19 лет спустя. Да и без Толкиена здесь все же не обошлось. Он создал жанр эпопеи, Роулинг повторила этот опыт в сильно расширенном – по числу книг - варианте, сделав ставку на сюжет, на разгул фантазии. Ведь в каждой книге есть два десятка новых заклинаний, артефактов. И это сделано очень естественно, как само собой разумеющееся. Что-то похожее происходило у Стругацких. В придуманном ими будущем герои говорят о каких-то непонятных вещах, а что это за вещи не объясняется. Для них это просто бытовые предметы, а читателю приходится строить догадки, напрягать фантазию. У Роулинг тоже очень густой, насыщенный мир.

Но при этом всегда существует традиция, на которую она опирается. Умберто Эко говорил что-то вроде: «Книги пишутся о книгах и спорят одна с другой». Роулинг, конечно, стояла на плечах гигантов, но придумала очень много своего. Но главное отличие и достоинство ее книги – доброта.

- Как вам дается переход к другим авторам и переводам?

- Тяжело. Замыливается глаз, и приходится выходить из ситуации наработанного словарного запаса. Особенно после того, как намаешься с технической, условно говоря, литературой.

Эта профессия не кормит, если заниматься не тем, за что платят, а только тем, что хочется. У меня есть 2-3 издателя, которым неудобно отказывать просто потому, что мы давние друзья. Иногда категории заказа и желания перевести совпадают. К счастью. То, что делаешь по любви, как правило, получается удачно. Потому что никуда не спешишь, знаешь, что хочешь сделать. Одно из удачных стечений обстоятельств – Стивен Фрай. Он был заказным, но я его полюбил как родного.  

А еще эта работа позволяет читать.

- Вы очень редко переводите рассказы, почему?

- Большая вещь сама тащит за собой. В рассказе же - только разогнался, а уже все, дистанция кончилась.

- Вы по образованию физик, кандидат наук. Обратно в физику не тянет?

- По физике не скучаю. Совсем. Я покушался на теоретическую физику еще студентом. А сейчас мне попались переводы двух книг, которые связаны с физикой. Вообще есть такая закономерность: книжки ходят парами по темам перевода.

- А поэзию вы переводили?

- Со стихами дело имею, но стараюсь этого не делать. В Набокове – пришлось. Я там поэму перевел, по необходимости, как часть романа. Но переводил, не соблюдая размера. А когда в издательстве «Симпозиум» выходил пятитомник Набокова с моими переводами, замечательная Саша Глебовская дотянула эти стихи до «героического» размера.

- Есть произведения, которые давались вам с трудом или вообще не шли?

- Бывало, что идет не так, как хочется, но все же идет. Так было с «Прозрачными вещами» Набокова. Я тогда поехал в Коктебель и взял с собой для перевода только маленький словарь английского языка. Получилось черт знает что, пришлось семь раз переделывать, больше я таким образом никогда не халтурил.

Ощущение, что «не идет», возникает периодически, но если все тщательно делать – обязательно пойдет. Просто книга должна лечь на сердце.

- А с русского на английский вы не пробовали переводить?

- Нет. Я не воспринимаю на слух английский. Он у меня наработался на чтении научных статей, просто английских книг. И перевожу я все-таки со словарем.

Было дело, переводил я на английский язык документы по технике связи. Но это с не меньшим успехом сделал бы и любой другой человек. Английский у меня вроде улицы с односторонним движением - с английского на русский и только письменный, на слух я его почти не воспринимаю.

- Что бы вы могли назвать своим лучшим переводом?

- Набоковское «Бледное пламя», две книги Хеллера – «Видит Бог» и «Вообрази себе картину», «Перевод показаний» Келмана и, может быть, «Гиппопотам» Стивена Фрая. Там я попал. Другое нужно перечитывать через пару лет и посмотреть правку.

Вообще, когда читаешь, читаешь то, что ты хотел бы увидеть написанным по-русски. Начинаешь слышать ту интонацию, которую хочется создать. Она, конечно, уже существует, но ты делаешь свою. Иногда попадаешь довольно точно. По-моему, это получилось с «Отдохновением миссис Мэшем» Уайта.

- Были книги, которые вы отказались переводить?

- Были. Не понравились. Но это от настроения зависит. А есть те, в которые «вклеиваешься» с первой страницы.

В книге для меня главное – мелодия, ее ритмическое построение. И если уловил общий звук, передал близко к авторскому звучанию, даже играя на другом инструменте, то, перечитывая, собой доволен. Но я перечитываю редко.

- Как изменилась английская литература, что с ней сегодня происходит?

- Я почти не читаю, только то, что получаю от издателей. Но тенденции, естественно, видны. Голсуорси мертв. Бернард Шоу потихоньку оживает. Все меняется, но в какую сторону – шут его знает. Появляются новые авторы, и вдруг понимаешь, что все живет.

Роулинг – блестящий пример вспышки мировой славы. И поэтому она продается во всем мире. Издатели же, которые выделяют авторов из эстетических соображений, а не коммерческих, очень редки. Да и наши вкусы могут не совпадать.

- Что происходит с переводом и переводчиками? Есть ли сейчас российские переводческие школы?

- Есть школа Голышева, наверное, есть и другие. Но это скорее локальные гнезда, а не школы. Общий же уровень перевода желает лучшего. Переводить, как мне кажется, надо не книгу, а автора, Так было у Голышева с Фолкнером.

Переводчик должен знать свой язык, а значит и свою литературу. Нужно иметь представление о мировой культуре. Прочитать основные классические произведения. Какие-то сваи должны же торчать в сознании. Если автор цитирует Шекспира – его хорошо бы узнать или хоть подозревать – тут кого-то цитируют. Должно быть чутье на цитату. Я переводить начал в 34, а до этого все читал, читал. И всегда обращал внимание на имена переводчиков.

- Гарри Поттер почти закончился. Что дальше ждет детскую литературу?

- Детскую литературу жалко. С ней происходит настоящая беда.

У меня давно лежит прекрасная детская книжка Уайта «Хозяин». Он называл ее своим «Островом сокровищ». И никому она не нужна.

Есть детские писатели, но не литература. Это штучный товар. То, что детям легко читать. А на них наваливаются совсем не детские знания о мире. Да и нет такого понятия как детский писатель. Гайдар писал про детей, но это же не детские книги. Просто должно быть некоторое волшебное качество, Вроде бы ты все понимаешь, и на самом деле понимаешь больше, чем тебе кажется. Это и есть настоящее мастерство. Его созданием курсов детских писателей не достигнешь.

Олег ФОЧКИН.

(Для журнала "Читаем вместе")

 



Партнеры