Городские голуби

К животным у меня отношение разное, хотя мне сложно себе представить, как можно испытывать те или иные сильные чувства по отношению к тем представителям фауны, которых ты не видишь близко.

5 сентября 2007 в 11:31, просмотров: 720

Антилопа в программе о зверье может смотреться бесконечно изящной и элегантной, а слон  - образцом мудрости (для него это несложно уже из-за величины и медлительности: все, что ни сделаешь, будет признано мудрым восхищенными и почтительными наблюдателями), а как они выглядят, звучат и пахнут во плоти, можно только догадываться. 

Из повседневных же знакомцев я совершенно не выношу голубей, нынешних голубей, чьи стаи заполонили весь огромный город.

Мне пришлось обнаружить, что не все разделяют мое неприязненное мнение об этих крылатых тварях, многие считают, что они "птички", и этим все сказано. На деле они ныне, в сущности, летучие крысы, причем сизые создания уже давно хуже своих коллег по месту в пищевой цепочке из темных подвалов. Голубей какого-то нового образца и нрава в последнее десятилетие развелось неимоверно много, что, по идее, должно свидетельствовать о стабильно растущем благосостоянии горожан. Ведь пернатые наглецы живут не от природы, а, в основном, от человека: тем, что ему негоже, они и сыты. Они питаются недоеденным нами, и кормовая база их обильна.

Правда, сердобольные старушки с внучатами бросают тварям и вкусненькое, что, вероятно, похвально, поскольку отроки исподволь усваивают уроки доброты, которые циничные сверстники, не исключено, высмеют и дискредитируют в ходе последующей внутригрупповой коммуникации подростков, однако же, со стороны бабушек тут главное - попытаться, возможно, осознавая, что тинейджерский коллектив все равно возьмет свое.

Да и сами гордые птицы ни за что не оставляют в покое горожанина, присевшего на скамейку с чем-нибудь мучным, настойчиво прохаживаясь в окрестностях скамейки, подбираясь к представителю homo sapiens с каждым шажком все ближе и реагируя на раздраженную отмашку лишь небольшим временным отступлением.

Агрессивная среда выработала, мне кажется, совершенно невиданный ранее тип голубя: агрессивный, дерзкий, беззастенчивый и цепкий, как сорняк. К ним неприменимы мягкие слова "голубка", "гуленька", а слово "птичка", обращенное к этим мутантам, звучит насмешкой.

Их наглость настолько беспредельна, что они часто вовсе не взлетают, когда я приближаюсь к ним на расстояние вытянутой руки, что, в общем-то, меня радует, поскольку звук , которые они издают, хлопая крыльями при начальном наборе высоты, раздражает нервы до крайности, но, когда их стая расположена вокруг меня, я почти боюсь наступить на одну из тварей, чье бесстрашие может сослужить ей, как и мне, дурную службу. Заметно, что они постоянно держатся от людей на такой дистанции, что человеку определенной ловкости не составит труда физически схватить какую-нибудь одну из пичужек. Из-за этого складывается отвратительное впечатление, что индивидуальная судьба отдельной особи им, в общем-то, безразлична, поскольку они уверены, что популяция в целом все равно выживет и еще размножится.

Состоят эти современные голуби, как кажется, из клюва, перьев и грязи. Не раз слышал, что кошке, поймавшей голубя, поживиться с него особо нечем: питательные ткани в нем почти отсутствуют. Я представляю себе, что после удаления перьев от голубя остается один смог и маленький комочек пыли.

Да и цвет окраса пижонов для меня в последнее время определяется лишь одним словом, колер обычно не обозначающим: грязный. Белый голубки, полагаю, были жестоко заклеваны этими энергичными индивидами.

Любой контакт с голубем нового образца вызывает у меня непреодолимое отвращение и желание ни в коем случае не касаться этой летучей крысы. Птицы некогда произошли от рептилий (или же у птиц и рептилий одни предки), и голуби прочно ассоциируются у меня из-за этого с гадами , что отличает их от синичек или воробьев, хотя воробушки, впрочем, тоже далеки от шедевра природы.

И напоследок. Ни одному голубю за то время, что я питаю к ним подобную идиосинкразию, я физически зла не причинил, все мои претензии лишь эстетического свойства.

Антилопа в программе о зверье может смотреться бесконечно изящной и элегантной, а слон – образцом мудрости (для него это несложно уже из-за величины и медлительности: все, что ни сделаешь, будет признано мудрым восхищенными и почтительными наблюдателями), а как они выглядят, звучат и пахнут во плоти, можно только догадываться. 

Из повседневных же знакомцев я совершенно не выношу голубей – нынешних голубей, чьи стаи заполонили весь огромный город.

Мне пришлось обнаружить, что не все разделяют мое неприязненное мнение об этих крылатых тварях, многие считают, что они "птички", и этим все сказано. На деле они ныне, в сущности, летучие крысы, причем сизые создания уже давно хуже своих коллег по месту в пищевой цепочке из темных подвалов. Голубей какого-то нового образца и нрава в последнее десятилетие развелось неимоверно много, что, по идее, должно свидетельствовать о стабильно растущем благосостоянии горожан. Ведь пернатые наглецы живут не от природы, а в основном от человека: тем, что ему негоже, они и сыты. Они питаются недоеденным нами, и кормовая база их обильна.

Правда, сердобольные старушки с внучатами бросают тварям и вкусненькое, что, вероятно, похвально, поскольку отроки исподволь усваивают уроки доброты, которые циничные сверстники, не исключено, высмеют и дискредитируют в ходе последующей внутригрупповой коммуникации подростков, однако же со стороны бабушек тут главное – попытаться, возможно, осознавая, что тинейджерский коллектив все равно возьмет свое.

Да и сами гордые птицы ни за что не оставляют в покое горожанина, присевшего на скамейку с чем-нибудь мучным, настойчиво прохаживаясь в окрестностях скамейки, подбираясь к представителю homo sapiens с каждым шажком все ближе и реагируя на раздраженную отмашку лишь небольшим временным отступлением.

Агрессивная среда выработала, мне кажется, совершенно невиданный ранее тип голубя – агрессивный, дерзкий, беззастенчивый и цепкий как сорняк. К ним неприменимы мягкие слова "голубка", "гуленька", а слово "птичка", обращенное к этим мутантам, звучит насмешкой.

Их наглость настолько беспредельна, что они часто вовсе не взлетают, когда я приближаюсь к ним на расстояние вытянутой руки, что, в общем, меня радует, поскольку звук , которые они издают, хлопая крыльями при начальном наборе высоты, раздражает нервы до крайности, но, когда их стая расположена вокруг меня, я почти боюсь наступить на одну из тварей, чье бесстрашие может сослужить ей, как и мне, дурную службу. Заметно, что они постоянно держатся от людей на такой дистанции, что человеку определенной ловкости не составит труда физически схватить какую-нибудь одну из пичужек. Из-за этого складывается отвратительное впечатление, что индивидуальная судьба отдельной особи им, в общем-то, безразлична, поскольку они уверены, что популяция в целом все равно выживет и еще размножится.

Состоят эти современные голуби, как кажется, из клюва, перьев и грязи. Не раз слышал, что кошке, поймавшей голубя, поживиться с него особо нечем: питательные ткани в нем почти отсутствуют. Я представляю себе, что после удаления перьев от голубя остается один смог и маленький комочек пыли.

Да и цвет окраса пижонов для меня в последнее время определяется лишь одним словом, колер обычно не обозначающим: грязный. Белый голубки, полагаю, были жестоко заклеваны этими энергичными индивидами.

Любой контакт с голубем нового образца вызывает у меня непреодолимое отвращение и желание ни в коем случае не касаться этой летучей крысы. Птицы некогда произошли от рептилий (или же у птиц и рептилий одни предки), и голуби прочно ассоциируются у меня из-за этого с гадами, что отличает их от синичек или воробьев, хотя воробушки, впрочем, тоже далеки от шедевра природы.

И напоследок. Ни одному голубю за то время, что я питаю к ним подобную идиосинкразию, я физически зла не причинил, все мои претензии лишь эстетического свойства.



    Партнеры