Смежные комнаты

От литературы до политики – один шаг. Или соседняя дверь

6 сентября 2007 в 15:47, просмотров: 341

Я редко появляюсь на регулярных журфиксах группы лондонских литераторов и романистов под названием «Трое молчальников». Говорят там действительно мало: английские писатели боятся, что их коллеги по перу украдут интересную историю, и поэтому обсуждают лишь квартирные проблемы и финансы. В этом месяце встречу перенесли в один любопытный паб в Сохо, и я решил туда заглянуть.

Собравшиеся в большой зале почему-то разбились на две группы по разные стороны бара. Заказывая свою порцию виски, я тут же познакомился с на редкость разговорчивым молодым человеком. Он прямо спросил: бисексуал я или нет? Я, стараясь не смущаться, сказал, что я как автор восьми романов ментально мультисексуален и даже бестиальности не чужд, поскольку вживаюсь в своих героев и мужского и женского пола без разбора, люблю их всех и к своим животным тоже неравнодушен. Он страшно возбудился и спросил, почему же я в таком случае не вступаю в их общество. В какое общество? Poly-amorous! Оказалось, что в этом углу паба параллельно с писателями собираются «полиамурные» (прозвучало как «политамурные») защитники многоженства и многомужества – вне зависимости от пола, сексуальной ориентации и возраста.

Все мы знаем, что от литературы до политики – один шаг. Или соседняя дверь. Юбилейный вечер первого гламурного эмигрантского издания в Лондоне – журнала с герценовским названием «Колокол» – проходил в те годы, когда еще ничто не предвещало невероятной концентрации безработных олигархов на нашем маленьком «мусульманском острове» и толпа на этом рауте еще не напоминала витрину ювелирного магазина или мясную лавку с кожей и мехом убитых животных. В общем, сборище на вид ничем не отличалось от других ему подобных в соседних конференц-залах того же шикарного отеля на углу Гайд-парка. Ко мне пристроился один из гостей и спросил прямо, без обиняков, насколько остро я ощущаю себя потенциальной жертвой фатальной катастрофы и насколько случайно я в этой катастрофе уцелел. Этот вопрос (заданный по-английски) застал меня врасплох. Я эмигрировал из России тридцать с лишним лет назад добровольно. Я считал Россию тех лет самой веселой тюрьмой на свете, свой отъезд не считал катастрофой, а себя – жертвой. И все же подобные вопросы заставляют задуматься о собственном прошлом, о своей трагической судьбе, о фатальных коллизиях жизни добровольного изгнанника. Я отправился еще за одной порцией виски в бар и, лишь выйдя в коридор, заметил на двери название почтенного собрания, куда я забрел: The Meeting of Victims of Near-Fatal Accidents («Конференция жертв, чудом уцелевших в катастрофе»). Я понял, что перепутал двери. Войдя в соседний зал, совершенно идентичный, я увидел впервые в жизни Березовского. И понял, что на этот раз не ошибся адресом.

Сейчас, впрочем, я полагаю, эти два сборища могли бы объединиться под одной крышей. Не спрашивай, по ком звонит колокол...

Порой путаница с дверями может оказаться фатальной. Если вы оказались в Англии в самоубийственном состоянии, но еще не готовы наложить на себя руки и ждете, чтобы кто-нибудь вас от этого шага отговорил, надо срочно стучаться в дверь организации под названием «Самаритяне». Однако если вы уверены в своих самоубийственных планах, есть в Англии организация, которая помогает справиться с этим сложным заданием.

Она называется Exit («Выход»). Но перед тем как отправить вас на тот свет, эти добровольцы эвтаназии тщательно выясняют серьезность ваших намерений.

Надо заполнить довольно подробную анкету-вопросник. Так вот, я выяснил, что этот вопросник практически ничем не отличается от того, который заполняют потенциальные самоубийцы в «Самаритянах». Там тебя тоже проверяют на искренность, перед тем как начать спасать. И заботливые лица сотрудников похожи. Недавно выяснилось, что довольно часто эти две организации – «Самаритяне» и Exit – располагаются в одном доме.

Дверь в дверь. То есть входишь в одну дверь, чтобы спастись, а выходишь на тот свет.    



    Партнеры