Зверушки, детишки...сиротки

Москва простилась с Натальей Юрьевной Дуровой.

29 ноября 2007 в 17:14, просмотров: 353

Улица Дурова; тут, как всегда, будничная пробка. И водители удивленно глядят на вход легендарного "Уголка": застывший военный караул, целая колонна автобусов "военной комендатуры", задом неуклюже паркуется катафалк, идет, спотыкаясь на московской гололедице, бесконечный людской поток с цветами… Взрослые понимают, что случилось; сейчас будут речи говорить. А понимают ли детишки, понимают ли звери? Хорошо, если не понимают. Ведь, поняв, затоскуют. А от этой тоски сжимается сердце…

…Ей было-то всего 73. Для такой сильной и жизнерадостной – пустяки. С такой внутренней мощью, пройдя войну, невзгоды, травмы, семейные драмы, люди до ста доживают. Тереза Васильевна Дурова давеча говорила: "Да какой это возраст?! Она для меня девочка! Это мне вот девятый десяток, вся поломанная, зашитая, а она что? Я ее нянчила!" Это почти упрек, что Наталья Юрьевна нас оставила. Теперь в ее театр даже входить больно. По фойе стоят вещицы, еще сохранившие тепло ее рук: вот паровозик, на котором белые мышки катались, части реквизита, даже капельдинеры в парадных красных костюмах, как часть ее… И все это дышит, пока она еще здесь. Но через полчаса оркестр грянет марш…

Гроб, почетный караул Минобороны…

– Во время войны в девятилетнем возрасте Наталья Дурова уже выступала на сцене перед бойцами, – говорит министр культуры Соколов, – а после из рук великого Жукова получила гвардейский знак. И так во всем: она не выбирала простых дорог. Позже работала с теми животными, которые, как считалось, вообще не поддаются дрессировке. И главная награда для нее – любовь людей, которые получили от Дуровой уроки нравственного достоинства.

Задник сцены убран черным, и оттуда постоянно раздается чей-нибудь отчаянный рык. Кто это – котик, тигр, леопард? Сейчас к клеткам не подойти. Они там одни. Они предчувствуют расставание. И их очень жалко. Только Дурова могла в три часа ночи носиться вместе со "скорой" по Москве, пытаясь спасти любимую обезьяну, только Дурова чуть ли не в свою постель укладывала больного моржа. Второй такой Дуровой не будет, кто бы там чего не говорил. Бедные, бедные звери…

– Вот вы вспомните, – говорит Михаил Швыдкой, – проходит какой-нибудь юбилей, праздник, официальный прием… Ритуал, официоз, все серьезные... и только Наталья Юрьевна появляется в своей неизменной шляпе и обязательно кого-нибудь приведет – то маленького тигра, то львенка, а уж попугаи, обезьяны были при ней непременно! Так прием превращается разом в веселое цирковое действо, потому что она сама по себе праздник цирка! Как это больно, несправедливо: почему так рано?

Людмила Касаткина, узнав о смерти Натальи Юрьевны, просто потеряла дар речи. Слезы, слезы…

– Мы дружили более двадцати лет, – говорит она, – вот называют уголком… неправильное название. Это остров добра, это приют для всех – детей и взрослых, где вам подарят самое прекрасное, что только есть в жизни!.. Ведь она постоянно делала бесплатные спектакли для ребят, особенно детдомовцев. Понимала – жизнь дорога, и если не она протянет руку, то кто же… Я переводила к ней сначала всех своих знакомых, потом брала детишек из интернатов. А Наталья Юрьевна мне только и говорила: "Тебе сколько билетов на завтра надо? 40? Пожалуйста!"

Да, такой вот печальный повод собраться "дуровскому клану" вместе: тут ее сын, две Терезы – Тереза Васильевна и Тереза Ганнибаловна, конечно же, брат – худрук театра Юрий Юрьевич, на которого теперь ляжет все… в том числе строительство напротив "Уголка" уникального Храма детства со школой дрессуры, о чем так мечтала Наталья Юрьевна.

Дирижер большого духового военного оркестра дает своим последний сигнал: под звуки марша гроб выносят из театра и везут на Новодевичье к родовому захоронению. Коза и дикобраз, гусь и кошка, свинка и леопард – как в 1-й симфонии Малера, – звери хоронят своего охотника, а мыши – кота. Это гротеск. И не дай Бог похоронить вместе с Дуровой всех этих настолько дорогих ей зверей…

 



Партнеры