Какие соотечественники нам нужны...

14 декабря 2007 в 17:41, просмотров: 270

Недавно Госдума продлила еще на один год действие поправки в Закон о гражданстве РФ, упрощающей порядок получения российского гражданства. Поправка касается граждан СНГ, а также тех жителей бывших союзных республик, так называемых потерянных соотечественников, которые уже давно (некоторые еще с советских времен) живут в России, но по причине сложности отечественного законодательства и непобедимого бюрократизма наших чиновников до сих пор не обзавелись российским паспортом. Таковых (по разным оценкам) насчитывается несколько миллионов. Во время обсуждения этого вопроса председатель Комитета по госстроительству Госдумы Владимир Плигин заявил, что на сегодняшний день не урегулирован статус примерно 10–15 миллионов человек.

Главное преимущество этой поправки состоит в том, что она сокращает срок получения российского паспорта для лиц этих категорий с фактических семи лет, как это прописано в действующем законе о гражданстве, до одного года.

Однако накануне ничто не предвещало подобного развития событий. Из разных, весьма серьезных источников, в том числе из заявления главы Федеральной миграционной службы (ФМС) Константина Ромодановского, которое он сделал, отвечая на вопрос автора этих строк, следовало, что продлевать упрощенный порядок после 1 января 2008 года никто не собирался.

Но тем и хорош предвыборный год, что иногда преподносит приятные сюрпризы. Буквально за несколько дней до того, как граждане пошли голосовать за кандидатов в депутаты Государственной думы, предыдущий состав парламента в пожарном порядке за один день во всех трех чтениях проголосовал за закон, продлевающий еще на год действие этой самой поправки. Причем сделали это народные избранники с поразительным единодушием: в третьем чтении 377 голосов «за» (при одном воздержавшемся).

Понятно, что подобные оперативность и единодушие без указаний сверху невозможны. Ясно также и то, что это указание было дано депутатам отнюдь не по причине традиционного российского гостеприимства.

Дело в совершенно прагматичных задачах, которые стоят сейчас и перед российским обществом, и перед российской властью.

НЕСКОНЧАЕМАЯ УБЫЛЬ

В первую очередь это попытка если не прекратить, то хоть как-то уменьшить катастрофическую убыль российского населения.

Достаточно сказать, что с 1992 года сокращение численности россиян колебалось от 600 до 950 тысяч ежегодно. Даже в относительно благополучном для России 2007 году, когда цены на нефть подобрались к фантастической отметке $100 за баррель и правительство в преддверии парламентских и президентских выборов, казалось, могло бы осыпать социальными благами своих сограждан, их естественная убыль скорее всего будет близка к 600 000 человек (на 1 августа 2007 года она составила 334 000).

Специалистов, занимающихся этой проблемой, беспокоит не только масштаб убыли населения, не только низкий уровень рождаемости, но и высокий уровень смертности, особенно среди людей трудоспособного возраста.

Если бы не миграция, россиян сегодня было бы не 141 миллион человек, как сейчас, а гораздо меньше. Арифметика здесь такая: в 1991 году в России проживали 148 миллионов. Общая убыль населения страны за прошедшие 16 лет – с 1992 по 2007 год, согласно данным Госстата, составила более 12,5 миллиона человек. Таким образом, россиян сегодня должно было бы быть не 141 миллион, а 135,5 миллиона. Очевидно, что недостающие 5,5 миллиона – это въехавшие за эти годы в РФ мигранты из стран ближнего зарубежья (примерно такую цифру и называют обычно в МВД), которые несколько подправили удручающую отечественную демографическую статистику.

УМНЫЙ, БЕЛЫЙ, РАБОТЯЩИЙ 

Голосование в Думе, о котором шла речь выше, продемонстрировало, что на самом верху наконец пришли к пониманию необходимости облегчения действующих драконовских законов, регулирующих правила пребывания мигрантов в России и возможности получения ими российского гражданства.

Однако разговоры о том, какая миграция нам нужна, все еще напоминают старый скабрезный анекдот об африканце в пустыне, который просит джинна сделать его белым, а заодно дать много воды и много женщин. «Раз, два, три! Ты унитаз!» – провозглашает джинн.

Выступления некоторых чиновников и публицистов на тему миграции смахивают на мечты героя этого анекдота. В том смысле, что они столь же далеки от действительности и могут привести к столь же неожиданным и неприятным для всех нас результатам. Нам бы хотелось мигрантов белых (славянских), культурно и конфессионально близких и непременно высококвалифицированных. Выступления эти вроде бы даже не лишены логики. Ведь если мигранты будут этнически и конфессионально неблизкими, говорят нам, то будет как в предместьях Парижа.

Тут стоит, правда, оговориться. Дело в том, что только в России упорно продолжают считать, что причинами парижских волнений были культурно-цивилизационные различия между французами и афро-азиатскими мигрантами.

Однако, согласно проведенным во Франции исследованиям, бунтовали и бунтуют там в основном не иностранцы, а молодые французы. Причем не только арабского или африканского, но и славянского, итальянского происхождения, являющиеся гражданами этой страны во втором, а то и в третьем поколении. Причем значительная их часть – христиане.

Во Франции и в целом в Европе абсолютное большинство аналитиков и представителей общественности с самого начала полагали и до сих пор твердо придерживаются мнения, что беспорядки в парижских предместьях – результат накопившихся социальных проблем французского общества.

Однако вернемся к российским проблемам. Главное, что не могут понять ориентированные на этнически чистую миграцию российские чиновники и публицисты, – это то, что сама она вызывается в первую очередь экономическими и социальными причинами. Почему основную массу трудовых мигрантов в России составляют киргизские, таджикские и узбекские рабочие, к тому же, как правило, весьма низкой квалификации? Потому что, с одной стороны, именно в этих странах переизбыток сельскохозяйственного населения, а собственная промышленность если и была, то переживает отнюдь не лучшие времена и не может дать работу миллионам своих рабочих.

А с другой стороны, не стоит себя обманывать. Современной российской экономике в массовом порядке и не нужны высококвалифицированные кадры, которым соответственно пришлось бы платить достойную зарплату. Это еще больше снизило бы ее и так невысокую рентабельность.

По словам руководителя Центра демографии и экологии человека Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН Анатолия Вишневского, большинство мигрантов во всех странах и во все времена всегда брались именно за наименее квалифицированную, наименее престижную и низкооплачиваемую работу. То есть за ту работу, которой местное население не хочет заниматься в силу ее социальной непрестижности и низкой оплаты труда.
На современном российском рынке труда есть массовая потребность именно в такой низкоквалифицированной рабочей силе. Труд мигрантов у нас, например, массово используется в строительстве, ремонте дорог, в коммунальном хозяйстве. То есть там, где высокая квалификация особенно и не требуется, а профессии можно обучиться прямо на стройке или при укладке дорог.

В то же время строительный бум, который переживает страна в последние годы, во многом обеспечен дешевым, а порой и бесплатным трудом мигрантов. В свою очередь, рост в сфере строительства, как правило, является локомотивом роста экономики в целом.

ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКИХ ИММИГРАНТОВ

Кроме того, Россия обладает большим преимуществом в своей миграционной политике в сравнении со странами Европы и Северной Америки. Дело в том, что абсолютное большинство приезжающих к нам мигрантов – это граждане республик бывшего Советского Союза, соответственно практически все они говорят (кто хуже, кто лучше) по-русски.

То есть того громадного языкового и культурного барьера, который имеется у большинства мигрантов, приезжающих в Европу и США из африканских и азиатских стран, у наших иммигрантов нет, и это очень существенно. Вероятно, именно этим моментом и объясняется отсутствие в России «чайнатаунов» – замкнутых этнических анклавов, живущих по своим законам, столь распространенных в Европе и США.

ТАК ЛИ СТРАШЕН МИГРАНТ?

Пресловутая этническая преступность в России (если основываться на сухих данных МВД, а не на досужих россказнях, передаваемых из уст в уста) никогда не превышала процента преступности тех или иных этнических групп, проживающих в стране, по отношению к коренному населению. Вообще, рассуждая об этой преступности, не стоит забывать, что большинство мигрантов едут в Россию не воровать (это можно делать и дома), а работать. И если в отдельных случаях и имеет место ухудшение криминогенной обстановки, то главным образом не столько по причине их цивилизационной несовместимости с местным населением, сколько потому, что многие мигранты никак не могут оформить здесь никакого официального статуса. По этой причине они лишаются возможности официального устройства на работу и законных источников существования. А это неизбежно толкает их в криминальную среду.

Но это уже в большей степени проблемы российского законодательства, которых, несмотря на определенные позитивные подвижки, все еще очень много.

С РАСПРОСТЕРТЫМИ ОБЪЯТИЯМИ, СПИНОЙ К СООТЕЧЕСТВЕННИКАМ

Как было отмечено, проблема восполнения убыли российского населения остается одним из главных побудительных стимулов либерализации миграционной политики России. Одним из инструментов ее решения для руководства страны стала программа переселения соотечественников.

22 июня 2006 года был опубликован президентский указ, давший старт этой программе, предполагающей не только моральную и юридическую, но и материальную помощь переселенцам. Казалось бы, миллионы граждан бывшего СССР, которые живут сегодня в странах СНГ гораздо хуже, чем в России, должны были бы хлынуть к нам. Однако этого не произошло.

Достаточно привести всего две цифры, чтобы понять, что эта программа (во всяком случае, в том виде, в котором она действует сейчас) полностью провалилась. Не так давно заместитель начальника Управления по делам соотечественников ФМС Наталья Молчанова призналась, что в течение 10 месяцев 2007 года в Россию по этой программе переселились всего… 53 (!) человека. Выдано еще 74 свидетельства переселенца.

А планировалось переселить 24 680 человек.

Тот случай, когда цифры говорят сами за себя.

Но в чем же причины провала программы переселения?

Первая состоит в том, о чем уже было упомянуто в начале этой статьи. А именно – в отборе кандидатов на переселение по этническому признаку. Конечно, во время официальных пресс-конференций и круглых столов чиновники, занимающиеся этими вопросами, ведут себя политкорректно, на вопрос, кто подразумевается под термином «соотечественники», отвечают: все граждане бывшего СССР. Однако в приватных беседах некоторые из них все же признают, что под соотечественниками имеются в виду в первую очередь лица славянской национальности.

Однако эти самые «лица» либо уже выехали из стран СНГ в ту же Россию или еще дальше – в Европу, Америку, либо худо-бедно устроены там, где они живут сейчас, и чтобы сорваться из теплых среднеазиатских республик на ледяные просторы исторической родины, им нужны гораздо более сильные стимулы, чем те, которые эта самая родина сейчас предлагает. Но обо всем по порядку.

Следующий отсев происходит, по-видимому, тогда, когда потенциальные переселенцы узнают подробности программы. Например, о том, что самое большое единовременное пособие полагается тем из них, кто подпадет под категорию «А». То есть кто готов по новой осваивать для российского государства удаленные и обезлюдевшие приграничные территории Сибири и Дальнего Востока. В этом случае размер единовременного пособия составит 60 тысяч рублей. Еще по 20 тысяч получат члены семьи переселенца. Плюс государство обязуется взять на себя их расходы по переезду на новое место жительства, в случае отсутствия работы первые полгода выплачивать пособие на уровне прожиточного минимума.

Это, собственно, и все.

Главную в наше время проблему – жилищную – переселенцы должны решать за свой счет, о чем вполне недвусмысленно говорится в программе.

Теперь представим себе русскую семью из трех человек, которая все-таки решилась бросить все и поехать на историческую родину. Стоимость маленькой однокомнатной квартиры в 33 кв. метра, например, на окраине небольшого города Благовещенска Амурской области, составляет 560 тысяч рублей. А та же квартира в центральном районе этого города обойдется уже более чем в один миллион рублей. Да что Благовещенск! Двухкомнатная квартира в якутском поселке Чюльман, который находится в 1500 километрах от Якутска и где средняя температура января минус 50 градусов, стоит 350 тысяч рублей! То есть, сложив все свои пособия, семья нашего переселенца не будет в состоянии приобрести себе даже маленькой квартирки в этом забытом богом поселке.

Пособия по безработице хватит в основном на оплату коммунальных услуг, да и его перестанут платить через шесть месяцев. А дальше живи как знаешь. Причем в течение двух лет выезжать из региона нельзя, иначе придется возвращать затраченные на тебя средства.

О перспективах для себя и своих детей лучше вообще умолчать.

Понятно, что подобные условия «репатриации» могут показаться льготными только очень бедным соотечественникам.

Да и то только на первый взгляд. Отсюда и провал программы.

А теперь сравним.

В Польше (не говоря уже о Германии или об Израиле) существует аналог подобной программы. Семья моих знакомых (она – полячка по национальности, ее русский муж и их 17-летняя дочь) выехали из Узбекистана на историческую родину жены. Так вот, приехали они не в глухую провинцию, а в один из крупнейших городов страны – Гданьск. По прибытии им сразу же бесплатно предоставили муниципальную двухкомнатную квартиру, пособие по безработице, на которое можно было не только сводить концы с концами, но и покупать, к примеру, мебель, вообще жить достойно.

Напомним: в Польше нет ни нефти, ни газа. Зато есть другое отношение к своим соотечественникам. Возможно, это как раз то, чему нам стоит поучиться.



    Партнеры