Теория относительности

ОМОН, квартира и любовь.

17 июня 2008 в 10:41, просмотров: 280

Вот сейчас секс-меньшинсва жалуются на грубость ОМОНа. Это зря. Потому как настоящей грубости они не видали. Настоящая, она бывает по зову души. А по приказу командования, это все равно, что за деньги. А, значит, ерунда. Подлинная, не поддельная грубость и злость остались там, в прошлом. Как остались там же молодость, любовь и, собственно, сама жизнь. Все относительно, как считал еще гений Эйнштейн и мой знакомый банщик.

Начну, как водится, издали. Ирка училась вместе со мной в Литинституте. Вы скажете, при чем здесь Ира? А вот при чем. До Литинститута она училась в чем-то театральном, по-моему, на критике. А приехала в Москву из Малороссии.

Дело происходило в советские времена, с жильем проблемы были и тогда. Мест в общаге не хватало. И пришлось Ирише устроиться на работу со служебным жильем. Как вы понимаете, работала она не чиновником в Совмине, а простым дворником. Столичная жизнь москвича и приезжего – это две большие, не связанные между собою непонятки.

Что касается москвичей, то абсолютно непонятно и невнятно, где они работают в столице (один я в газете, но это уж не в счет). А вот приезжие беспокоят и тревожат меня другой тайной – что они делают со съемной квартирой, когда сваливают в отпуск? Платить за жилплощадь бешеные деньги и одновременно отсутствовать в ней, на мой взгляд – невиданный каприз природы. Но таковы условия жанра нашей, а вернее их приезжей жизни.

Жила Ира в выселенной коммунальной квартире – знаете, из разряда бывших господских. После революции хоромы разделили перегородками, и стали там жить приезжие, которые строили столицу первого в мире социалистического государства. А потом, в 70-е годы, домик попал под снос. И покуда ждал, расселенный, своей очереди, находчивые дяди и тети из ЖЭКа разделили и без того крохотные комнаты фанерными перегородками и запустили туда дворников и прочую живность со всех окраин одной шестой.

Звукоизоляция, сами понимаете, никакая. А Ирка втыкала с раннего утра и до поздней, поздней ночи. Сначала убрать свой участок, потом другой – деньги-то нужны! Потом на учебу, после учебы в театр (надо ж изучать материал!), а потом опять на участок и только потом спать. Тут свихнешься. А в соседней клетушке жили рисковые ребята из секс-меньшинств. Супружеская, так сказать, пара.

Рисковые, потому что, в общем и целом, своих пристрастий не скрывали, а тогда это было чревато. Статья была. А сидеть по ней было сложно. Причем, сидеть в прямом смысле было непросто – главный орган всю дорогу в деле. Но я опять попер по неглавной дороге.

И каждый вечер, в час назначенный, за фанерной, почти картонной стеной раздавались слова одной и той же любовной прелюдии. Самец в этой нетривиальной паре начинал ворковать повторяющиеся каждый вечер слова: "Это чья такая попа! Чья же, чья же эта попка!".

Надо полагать, супругов этот спектакль заводил. А вот Ирку нет. Она уснуть не могла. Хоть и уставала зверски. Сами посудите, два участка, ломом намашешься, скребком навтыкаешься, учеба, потом театр? А домой пришла, тут опять древнегреческая постановка. Завоешь. А голубым все до лампочки.

И однажды Ирка не выдержала. Исступленно замолотила в псевдостенку хрупким кулачком и заголосила: "Ребята! Вы там с жопами разберитесь! Где там чья! Тоже мне, анатомичка!". За стеной упала тишина. Ирка, ворочаясь с боку на бок, стенала вполголоса: "Они там задницы перепутали, а мне в пять утра вставать. Совесть надо иметь!".

И влюбленные съехали от такого хамства. А вы говорите, ОМОН брутален, дубинки. Надо просто знать подход. Ведь все относительно.



Партнеры