Как я обокрал Медного всадника

Хороший репортаж.

2 декабря 2008 в 15:30, просмотров: 376

От свежего букетика, купленного у метро, может пахнуть нас вас криминальной историей. В Питере работает сеть цветочных "точек" — на продажу выставлен товар, украденный с городских постаментов. Несовершенство законодательства помноженный на человеческий фактор. Не каждый упустит возможность "подзаработать".
— Ты главное не дергайся. Подходи к памятнику спокойно, как будто просто гуляешь. Ну, а когда улучишь момент, и вокруг никого не будет — действуй! Хватаешь букеты и  за пазуху! Усек?

Эту инструкцию, выработанную на собственном опыте цветочного мародера, Михалыч внушает мне скороговоркой. Сам он промышляет цветочным воровством уже пятый год — забирает букеты, возложенные гражданами к наиболее значимым памятникам северной столицы. Эдакий старожил цветочного "бизнеса".

— В лучшие времена я по тысяче рублей каждый день заколачивал, — хвастает Михалыч. — Место, сам видишь какое: сплошные свадьбы, иностранцы, туристы, — мужичонка кивает он в сторону Медного всадника. — Теперь конкурентов много, достали!

Брошенная в сердцах фраза свидетельствует о неупорядоченности букетных краж, в отличие от других "сравнительно честных способов отъема денег у населения". Попрошайничества, к примеру. Наряду с аборигенами здесь запросто промышляют и жулики-варяги.

Михалыч — мужчина среднего возраста с лицом, измученным потреблением нарзана, принял меня за новоявленного конкурента. Я схватил его за руку буквально через секунду после того, как "старожил" умыкнул свежий букет роз с подножия Медного всадника.
— Будем в доле, братишка! Отпусти! Ты цветы берешь, я их сбагриваю. Договорились?

У Михалыча подверстаны аж две точки, торгующие "нормальными", неворованными цветами. Одна — у Гостинного двора, другая — около метро "Василеостровская". Он продавцам — свеженькие розы, гвоздики или хризантемы. Они ему — пятьдесят процентов от рыночной стоимости краденного букета, который сами пускают в перепродажу за все сто.
Мой улов, на взгляд ушлого Михалыча, оказался сравнительно мелок: три гвоздики, три розы и аляповатый букетик. В сумерках, под укоризненным взглядом Петра I, я суетливо хватаю цветы с гранитного постамента и вприпрыжку бегу к стоящему за углом подельнику.
— Да не дергайся ты так, — наставляет Михалыч. — Даже если кто-то и увидит: за что тебя наказывать-то? Нет на нас никакого закона! — он ровняет он меня с собой, отдавая должное моим новоявленным воровским талантам. — Точно тебе говорю.

Забегая вперед, должен сказать: Михалыч абсолютно прав. Ни под гражданский, ни тем более под уголовный кодекс такого рода кражи напрямую не подпадают. "В уголовном кодексе есть несколько статей, по которым можно привлечь этого гражданина к ответственности. Однако состав преступления доказать в данном случае будет очень сложно", — рассуждает юрист Анна Репина.

Статья 158 УК РФ "Кража" подразумевает тайное хищение чужого имущества, а статья 161 УК РФ "Грабеж" — соответственно, открытое хищение. Но для того, чтобы осудить цветочного вора, необходимо доказать умысел преступления. Говоря проще, за Михалычем, который только что обокрал Медного всадника, нужно установить профессиональную слежку. Но мало установить, придется записать на камеру продажу ворованных цветов.  

Вы представляете весь набор оперативных мер в отношении какого-то полубомжа? "Впрочем, есть одна возможность наказать граждан, промышляющих воровством цветов с подножий памятников", — продолжает Анна. — "Статья 213 УК РФ "Хулиганство" подразумевает наказание за действия, посягающие на общественный порядок. В данном случае цветы, возложенные на постамент, являются как бы неотъемлемым продолжением памятника, неразрывной его частью. Ну, а дальше выводы делайте сами".

Впрочем, проблеск правового оптимизма меркнет, когда дело касается реальной жизни. "Если какой-либо гражданин взял цветы, возложенные к памятнику, мы не имеем права его задерживать и не будем этого делать", — пояснили свою позицию сотрудники дежурной части РУВД Центрального района, в ведении которого и находится Медный всадник с его злосчастными букетами. — Это преступление скорее морального характера".

Тем временем, хороня букеты за пазухой, мы с Михалычем выходим на Невский проспект. В каком-то смысле я выполняю сейчас ту самую работу по сбору доказательств, уличающих моего "подельника" в наличии преступного умысла.

— Ты подожди меня здесь, я сначала сторгуюсь, — он передает букет и бредет к ближайшему ларьку торгующему цветами. Через пару минут запыхавшийся, но просветлевший Михалыч бежит обратно. — Давай быстрее! Возьмут в "пополаме"! — он сияет в предвкушении легких денег. — Это знаешь сколько? Триста двадцать рублей на двоих! Не густо, но еще и не вечер!

Наступает время мне раскрыться. Потрясению Михалыча нет предела. Я долго успокаиваю его, что я-де не из милиции, что бог ему судья и прочая, и прочая. Он, однако, никак не может взять в толк, что я сейчас действительно отнесу цветы назад к постаменту и положу их на прежнее место.

Легкие деньги глупо уплывают из его рук. "Ну а если с твоей могилы кто-то будет цветы твоих детей воровать?", — привожу я последний довод, не испытывая, впрочем, особой надежды усовестить цветочного вора. Но в глазах Михалыча лишь алчное недоумение. Он разворачивается и идет прочь. К памятнику Екатерины II.



Партнеры