Страсти по энергетическому партнерству

Транзит нефти и газа через Восточную Европу, особенно через Украину и Польшу, – наиболее экономичный и безопасный для России энергетический коридор

16 декабря 2008 в 15:24, просмотров: 308

Обходные трассы для российских энергоносителей, будь то на юге или на севере, обусловлены лишь политически: они снижают конкурентность отечественного производителя на европейском рынке.

Россия поставила в Европу в прошлом году 150,5 млрд. м3 природного газа (5% мирового потребления, составляющего 2951 млрд. м3), из этих поставок не более 1% – по всем маршрутам южного направления. Казалось, незачем было и «огород городить».

Нефтяная промышленность менее централизована по транспорту, но требует не меньших затрат в поддержание добычи. Государственные чиновники высокого уровня неоднократно высказывали мнение о том, что нефтяная инфраструктура страны развита недостаточно.

Как видно, все южное направление экспорта и транзита нефти – это не более 10–11% совокупной мощности российской нефтяной промышленности. Поэтому столь решительные действия российского государства по упрочению контроля над транспортом энергоресурсов нуждаются в дополнительных объяснениях. Скорее всего решения принимались в расчете на будущее.

 На деле ставки весьма высоки: для устойчивости системы газоснабжения нужны многолетние масштабные капиталовложения в трубопроводную сеть, разведку и освоение месторождений. То же относится и к нефти. Объем капитальных вложений в реконструкцию и развитие энергетического сектора за текущее десятилетие составит 260–300 млрд. долларов и 400–510 млрд. – в следующее десятилетие.

Доля ТЭКа в общих инвестициях страны к 2010 г. достигнет примерно 31–33%, хотя и уменьшится к 2020 г. до 24%. Для масштабных инвестиций требуется геополитическая устойчивость.

За что боремся?

Итак, в чем суть борьбы за коридоры транзита «Россия–Европа»? Не проще ли потреблять энергоресурсы внутри страны, а на худой конец – продавать их Китаю?

Потреблять внутри страны и тем самым создавать в ней рабочие места… Это соответствует современной трактовке «национальной идеи». Но, к сожалению, отечественная промышленность сейчас менее эффективна, чем в западных странах. Конечная продукция, полученная в результате потребления дешевых энергоресурсов, на ближайшее десятилетие все равно не выдержит конкуренции мирового рынка, страна в результате понесет убытки. Приходится экспортировать энергию в чистом виде и закупать на эти деньги товары и технологии стран-потребителей.

Сейчас мы экспортируем (включая транзит из стран ЦАР) 28% добываемого и импортируемого газа, 40% к внутреннему потреблению. То же соотношение намечено сохранить на среднесрочную перспективу. Примерно так выглядит структура «производство-потребление-экспорт» и по нефти.

Экспортировать в Китай? Это, казалось бы, целесообразно, учитывая расположение восточных месторождений нашей страны. Потребности в импорте нефти в Китае чрезвычайно велики, и перспективы новых месторождений Восточной Сибири (до 40–50 млн. т/год) их удовлетворить не могут. Реален экспорт нефти из новых месторождений стран ЦАР и Казахстана, но эта задача не связана с транзитом российской нефти на Запад.

Следует, однако, подчеркнуть, что технологический уровень этой огромной страны много ниже российского (если не считать электроники для массового потребителя), а потому обмен технологиями и, главное, научными знаниями пока неперспективен. Допустим, для многих последнее утверждение спорно, но все эксперты согласны с тем, что безальтернативные экономические связи с этой огромной державой чреваты политической зависимостью. Значит, надо экспортировать нефть и газ в страны ЕС, а для этого нужны защищенные транзитные коридоры.

«Санитарный кордон»

Геополитика распорядилась так, что российские нефть и особенно газ отделены от центров европейского потребления кольцом восточноевропейских стран. Получилось нечто вроде «санитарного кордона» в трактовке лорда Керзона (двадцатые годы прошлого века).

Если исключить силовые методы (после кавказской войны силовой вариант прохождения через «кордон» выглядит вполне возможным, но мы его здесь не рассматриваем), то альтернатива такова: или договариваться со странами-транзитерами, или искать обходные маршруты для экспорта в Европу российских энергоносителей.

Очевидна следующая классификация стран Европы по отношению к энергетическим ресурсам, в первую очередь нефти и природному газу:

– страны-экспортеры: Россия, страны ЦАР и Румыния, Норвегия и Великобритания (шельфы Северного моря); – страны-импортеры: все страны – члены ЕС, старые и новые; Турция и Болгария, которые до недавнего времени слабо зависели от поставок российских энергоресурсов, а теперь вовлечены в конфликты вокруг их транзита. Формируют конкурирующие с традиционными (из России и Ближнего Востока) направления поставок нефти и особенно природного газа;

– страны-транзитеры: это страны, через которые проходят наземные коридоры по транспорту нефти и природного газа.

Основным экспортером нефти и газа выступает Россия, а страны-транзитеры различаются по своему отношению к энергетическим потокам из нашей страны. Польша, Украина, Румыния и Чехия контролируют (наряду с Белоруссией) ныне действующие и оптимальные по эффективности транспортные маршруты нефти и газа в Восточную и Центральную Европу из России и Центральной Азии.

Энергетика стран ЕС во все большей степени зависит от импорта природного газа и нефти. К 2006 году доля импорта нефти составила почти 80%, газа – свыше 50%. На перспективу эта зависимость усилится. К 2015 году ожидаются следующие показатели по нефти и нефтепродуктам: потребление 830–700, импорт 730–600 млн. т. По газу: потребление 600–550, импорт 400–350 млрд. м3. К 2030 году – до 700 млрд. м3 в год. Разумеется, цифры могут быть уменьшены (некоторые эксперты считают, что вдвое), если в ЕС будет проведена реальная энергосберегающая политика.

Основные поставки газа в Европу осуществляются из России или из стран Прикаспия через Россию. Ведущими поставщиками нефти пока являются страны Ближнего Востока, но роль России и стран Прикаспия увеличивается.

Альтернативные потоки

В организации энергетических потоков наметились существенные подвижки, а именно: запроектированы южный (Черноморский) и северный (Балтика) направления транзита.

К Черноморскому региону примыкает растущий регион добычи углеводородов – Центральная Азия (Туркмения, Азербайджан, отчасти Казахстан, но, главное, Иран). По своему географическому положению восточные страны СНГ не могут затруднить работу действующих транспортных коридоров по экспорту энергоресурсов из России. Но сейчас они нуждаются в российской инфраструктуре для их продажи. Одновременно они являются конкурентами российских государственных топливно-энергетических компаний, в первую очередь государственных монополий РАО «Газпром» и ОАО «Роснефть».

 Переформирование южных энергетических потоков стало глобальной политикой: конкурируют трубопроводы через Черное море и далее по балканскому нефтепроводу в обход Босфора («Южный поток»), из стран Прикаспия через Закавказье и Турцию (Nabucco).

Маршруты сопряжены со сложными согласованиями со странами СНГ – транзитными и добывающими. Весьма симптоматично, что во время конфликта с Грузией Узбекистан добился (после трех лет бесплодных переговоров) удвоения цены на отпускаемый им в Россию газ (до 300 долларов за 1000 м3), а также согласия на строительство Россией новой нитки газопровода «Бухара–Центр» и ремонта имеющихся газопроводов.

«Узким местом» – в буквальном смысле термина – являются проливы из Черного моря. В 2007 году через Босфор было перевезено 140 млн. т нефти, прогнозируется увеличение морских перевозок.

В этой связи представляется вполне оправданным новый маршрут по двухниточному нефтепроводу от Бургаса (Болгария) до Эгейского моря с доставкой нефти в Бургас танкерами из Новороссийска и Туапсе. Вопрос лишь в том, что эти порты пригодны только для судов каботажного плавания, а потому себестоимость доставки далеко не оптимальна.

К 2010 году начнет работать на полную мощность нефтепровод «Баку–Джейхан» мощностью 50 млн. т/год, конкурирующий с морским маршрутом «Новороссийск–Бургас». При стабилизации отношений России и Украины было бы целесообразно рассмотреть варианты использования украинских портов. Пока же нефтепровод из Бродов (украинский порт на Черном море) работает в реверсном режиме, обеспечивая внутренние потребности Украины.

На южном фланге проявляется так называемый иранский фактор. Нельзя забывать, что эта прикаспийская страна претендует на ведущую роль в разработке шельфов Каспийского моря. Возможно существенное изменение маршрутов поставок природного газа из стран Прикаспия и Ирана: может быть создан коридор через Турцию и Средиземное море, а впоследствии – совместные с Ираном маршруты к Индийскому океану.

Однако Иран – страна исламского фундаментализма (по риторике ее правителей – агрессивная страна), и все эти совместные проекты имеют сильнейшую рисковую компоненту.

Северо-западные маршруты

В торговле нефтью и газом со странами ЕС наличествуют две связанные между собой, но принципиально различные по способам решения задачи: обусловленная географией геополитическая и внутренняя, имманентная монопольной специфике российского и центральноазиатского нефтегазового сектора.

Геополитика особенно выявилась в газовых конфликтах с Украиной и отчасти с Белоруссией. Суть их в том, что естественные коридоры по поставкам газа в Европу проходят именно через эти страны; система мощных магистральных газопроводов в Европу рассчитана на большую производительность и проложена в 80-е годы по оптимальному маршруту. С позиции объединенной Европы – это единственно эффективный вариант.

Предлагается замещающий маршрут транзита из нашей страны в Европу – Северобалтийский трубопровод по морю в обход Украины и Польши. Первую нитку Nord Stream (27,5 млрд. м3) намечено ввести в 2019 году. Следует, однако, понимать, что даже когда будут введены обе нитки газопровода, по трассе можно будет передать не более 15% российского экспорта.

Данная трасса экономически неэффективна и менее надежна, чем уже существующие газовые коридоры. Построить подводный трубопровод – вдвое дороже, чем по суше. Балтийское море набито старым оружием, до сих пор не обезврежены минные поля, там интенсивное судоходство. То есть для потребителя это опасный и дорогой путь.

Крайне трудно выбрать безопасную трассу по дну этого «внутреннего» моря с тем, чтобы она не проходила через зону узаконенных экономических интересов третьих стран. Некоторые из них, например страны Балтии, считаются в России не очень надежными партнерами. И не только они: казус с переносом трассы газопровода из территориальных вод Польши в датские воды севернее острова Бронхольм (южный вариант оказался непригодным из-за захороненных на дне моря боеприпасов) показал, что противоречия возникли и со скандинавской стра-ной – Данией. Швеция также видит угрозу своему нейтралитету в прохождении трассы через «зону ее экономических интересов».

Следует отметить, что часть российской и центральноазиатской нефти экспортируется по железной дороге, что связано с дополнительными затратами: издержки нефтяных компаний на такой экспорт превышают 1 млрд. долларов в год. Внутренние ограничения транспорта нефти в основном обусловлены монопольным положением госкомпании «Транснефть» – практически единственного владельца российских нефтепроводов.

Перспективы газового картеля

Понятно и желание России, ведущей страны – поставщика природного газа, стабилизировать объемы и цены поставок, а для этого добиться картельного регулирования цен на газ. Инициаторами нового газового картеля выступают Россия и Иран – лидеры по запасам и экспорту газа (Россия занимает 1-е место в мире по запасам газа – 47 трлн. м3, Иран – 2-е место, 26 трлн. м3).

 Не надо забывать, что и центральноазиатские страны СНГ обладают крупнейшими запасами природного газа: Туркмения, например, объявила недавно об открытии месторождений газа с запасами более 15 трлн. м3.
Все они вместе (а также Алжир) владеют 70% мировых запасов природного газа. Однако создание газового картеля – непростая задача, поскольку наличествуют противоречивые тенденции: усиление рыночного начала в потреблении газа и, напротив, олигопольный менталитет стран-производителей.

В качестве главного аргумента сторонников картеля выдвигается тезис о том, что специфика газовой отрасли предполагает концентрацию капитала и усиление роли государства. Возможно, в этом есть резон: опыт США показывает, что формирование рынка газа потребовало сильного вмешательства государства для ограничения регионального монополизма.

Вопрос в том, куда и зачем прикладывать мощь государства. Потребители США получили возможность выбирать между поставщиками газа, что привело в 1998 году к значительному снижению розничных цен на газ и общему оживлению экономики. Открыла для конкуренции свой газовый рынок Великобритания, сейчас его формирует континентальная Европа. С 1 июля 2007 года правом свободного выбора поставщика пользуются потребители всех стран ЕС без исключения.

Как известно, «Газпром» придерживается принципиально иной модели, а именно: картельное (внутри страны – монопольное) регулирование цен на природный газ. И это приводит к расстыковке принципов экономического управления стран-производителей, с одной стороны, и стран-потребителей – с другой.

Главные отличия в политике обеспечения справедливых цен импорта нефти и газа сводятся к следующему: сдвиги в потреблении нефти происходят медленно, цены на нефть на мировом рынке определяют в основном поставщики по краткосрочным контрактам. Тем более транспорт нефти более вариабелен, а основную нагрузку берут на себя большегрузные танкеры.

В последние 30 лет регулирование цен практически полностью взяла на себя ОПЕК, поскольку самый крупный независимый поставщик – Россия – на нефтяном рынке не вполне конкурентен по факторам стоимости добычи и транспортировки.

Напротив, газоснабжение основного европейского потребителя жестко детерминировано российскими магистральными трубопроводами «Восток–Запад», пересекающими границы многих стран. Поэтому для формирования цены газа важен понятный сторонам механизм согласований межстранового транзита.

Развитие новых газовых провинций и реконструкция газотранспортных сетей занимают 10–15 лет, и на этот период необходима стабильность газового рынка. Следует иметь в виду, что разработка газового месторождения обычно происходит параллельно с заключением жестких долгосрочных контрактов между производителями и потребителями.

Это означает, что нет возможности поднять цену только потому, что у вас есть картель: на рынке долгосрочных контрактов в нем нет смысла.    

Развитие газовой отрасли России, млрд. м3

 

 Показатели 

  2006     

 2010

  2015   

 2020

  Внутренний спрос   

 390

 423–425   

 454–471   

 484–513

 Экспорт в Европу 

  153   

 160–162   

 167–176     

 172–180

 Экспорт в страны СНГ

  50   

  50–49   

  47–50   

  47–51

 Импорт

 11  

 49–42   

   61–57   

  64–63

 Транзит

 47

   37–55   

  34–51   

 33–45

         
Мощность магистральных нефтепроводов и морских терминалов для экспорта и транзита нефти из России за пределы СНГ, млн. т/год

 Наименование транспортной системы   

 2005  

 2010 

 2015 

  2020

 «БТС-Приморск» 

 62   

 62 

 62

 62

 Прочие порты северо-западного направления   

 15

 15

 15

 15

 МНП «Дружба» 

 66

 66

 66

 66

 МНП «Транснефть» к портам Черного моря   

 63

 63

 63

 63

 «Южный поток» – через Черное море и Балканы

  –

 25

 50

 50

 КТК

 28

  67   

 67

 67

 «Тайшет–Тихий океан»

 –   

 30 

 50 

 80

  «Западная Сибирь–Тимано-Печора–Мурманск»

  – 

  –

 50   

 80

   Всего   

 234   

 303  

 373  

 433

                             Добыча и потребление нефти в КНР, млн. т

 

 Период

 Добыча 

 Потребление   

 Нетто-импорт

 2007

 173–177     

 270–275   

  97–98

 2010

 175–179     

 300–320   

 125–141

 2020

 160–164     

  480–515   

 320–350

Импортные потребности Китая по природному газу полностью покроются разведанными запасами Восточной Сибири: годовая добыча газа там к 2020 году составит 120 млрд. м3, экспорт – 665 млрд. м3.

Добыча и потребление газа в КНР, млрд. м3

 

 

  2005     

 2010 

  2020

 Потребление 

 27,7

 88–120   

 160–205

 Собственная добыча   

 27,7 

 80–90   

 100–120

 Импорт СПГ   

 0 

 8–15   

 10–25

 Потребность в импорте    

  0 

  0–15   

 50–60

                 




Партнеры