1982-й: роковой год для СССР

30 лет назад вереница смертей высших руководителей государства круто изменила судьбу страны

2 февраля 2012 в 16:07, просмотров: 41685

В газетах о реальных обстоятельствах внезапной смерти первого заместителя председателя КГБ СССР, члена ЦК КПСС и генерала армии Семена Кузьмича Цвигуна не было ни слова. Но кто-то узнал, как именно ушел из жизни Семен Кузьмич, и слух о том, что один из самых доверенных людей Брежнева пустил себе пулю в лоб, быстро распространился по Москве.

Смерть Цвигуна стала первым драматическим событием 1982 года. Вслед за Цвигуном неожиданно умирает второй человек в партии — член политбюро и секретарь ЦК Михаил Андреевич Суслов. А закончится этот решающий в истории Советского Союза год уходом из жизни самого Леонида Ильича Брежнева. В кресле хозяина страны его сменит Юрий Владимирович Андропов, и начнется новая эпоха.

Разумеется, в начале года никто не мог предвидеть такого развития событий. Но смерть первого зампредседателя КГБ наложила мрачный отпечаток на все происходившее в стране. И сразу же пошли разговоры о том, что не все так просто — генерал Цвигун умер не своей смертью...

1982-й: роковой год для СССР
фото: архив "МК"

СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА ЦВИГУНА

Самым верным доказательством того, что Цвигун ушел из жизни не совсем обычным путем, было отсутствие подписи Брежнева под некрологом. Все решили, что за смертью Цвигуна стоит что-то политическое. Тем более что буквально через несколько дней скончался Суслов. А не связаны ли между собой их смерти? Не произошло ли в стране нечто тайное, что стоило жизни и тому, и другому?

Люди, более осведомленные в нравах тогдашней Москвы, пришли к выводу, что Цвигун оказался в центре скандала вокруг дочери генерального секретаря Галины Брежневой. Пошли разговоры о том, что это Цвигун приказал арестовать Бориса Ивановича Буряце, интимного друга Галины Леонидовны. Бориса Буряце называли «цыганом», потому что он пел в театре «Ромэн» (в реальности он был молдаванином). После знакомства с Галиной Леонидовной Буряце стал солистом Большого театра, вел завидно веселый образ жизни, ездил на «Мерседесе»...

Незадолго до всех этих загадочных смертей, 30 декабря 1981 года, в Москве произошло громкое ограбление. Неизвестные похитили коллекцию бриллиантов у знаменитой дрессировщицы львов народной артистки СССР, Героя Социалистического Труда Ирины Бугримовой. Рассказывали, что в число подозреваемых попал Борис Буряце. Его арестовали, но он вроде бы успел попросить о помощи Галину. А следствие по делу об украденных бриллиантах и других аферах, в которых фигурировало имя Брежневой, как считалось, курировал генерал Цвигун. И когда ему стало ясно, что все нити ведут в брежневское семейство, Цвигун, рассказывали, собрал материалы о сомнительных связях дочери генерального секретаря и отправился в ЦК КПСС, к Суслову. Семен Кузьмич выложил на стол результаты работы следственной группы и попросил разрешения провести допрос Галины.

Михаил Андреевич, говорили, пришел в бешенство и буквально выгнал Цвигуна из своего кабинета, запретив допрашивать дочь генсека. Генерал пришел домой и застрелился. А Суслов так разнервничался, что у него случился инсульт. Его в бессознательном состоянии отвезли из ЦК в спецбольницу, где он вскоре умер...

Потом, когда арестовали и осудили мужа Галины Брежневой — бывшего первого заместителя министра внутренних дел Юрия Михайловича Чурбанова, разговоры о том, что семья генерального секретаря погрязла в коррупции, получили подтверждение.

фото: архив "МК"

АНДРОПОВ И ЕГО ЗАМЕСТИТЕЛИ

Семен Кузьмич Цвигун был на одиннадцать лет моложе Брежнева. Окончил Одесский педагогический институт, работал учителем, директором школы, с осени 1939 года служил в наркомате внутренних дел. В 1946 году он получил назначение в министерство государственной безопасности Молдавии, где познакомился с Леонидом Ильичом, когда тот с пятидесятого по пятьдесят второй год работал первым секретарем республиканского ЦК. Брежнев проникся к Семену Кузьмичу симпатией, которую сохранил до конца жизни.

Леонид Ильич не забывал старых знакомых, помогал им. Он вообще обладал завидным даром поддерживать добрые отношения с нужными людьми, и они ему преданно служили. Особое значение Брежнев придавал кадрам госбезопасности, сам отбирал туда доверенных людей. В этой брежневской когорте ведущую роль играли два генерала — Семен Кузьмич Цвигун и Георгий Карпович Цинев.

До войны Цинев был завотделом, а потом секретарем Днепропетровского горкома. Его начальником оказался секретарь обкома Брежнев. В сорок первом оба пошли в армию. После войны Брежнев вернулся на партийную работу. Цинева оставили в кадрах Вооруженных сил, а в пятьдесят третьем, после чистки органов госбезопасности от людей Берии, перевели на Лубянку. Когда Брежнев стал первым секретарем ЦК, Цинев возглавил третье управление КГБ — органы военной контрразведки.

Цвигун и Цинев к моменту избрания Брежнева главой партии уже давно работали в КГБ. Но с тогдашним председателем комитета — Владимиром Ефимовичем Семичастным — отношения у них не складывались. Брежнев сменил Семичастного на Андропова. И сразу попросил вернуть Цвигуна из Азербайджана. Юрий Владимирович понимал Брежнева с полуслова. Через три дня Семен Кузьмич стал заместителем председателя КГБ. Еще через день Цинева утвердили членом коллегии КГБ. В 1970 году он и станет зампредом.

Цвигун и Цинев повсюду сопровождали Андропова, бесцеремонно располагались в его кабинете, чтобы присутствовать при важном разговоре. Так что Леонид Ильич знал каждый о каждом шаге председателя КГБ.

ГЕНЕРАЛЬСКАЯ ЛЮБОВЬ К КИНО

Цвигун и Цинев получили звание генерала армии, как и Андропов, хотя должны были в воинской иерархии стоять на ступеньку ниже начальника. Обоим Брежнев дал по Золотой Звезде Героя Социалистического Труда. При этом Цвигун и Цинев между собой не ладили. Это тоже устраивало Леонида Ильича.

Став первым замом, Цинев кричал и на генералов. Георгия Карповича многие в комитете ненавидели. Он, не задумываясь, ломал людям судьбы.

Благодушный по характеру, Цвигун никого особо не обижал, поэтому оставил о себе неплохую память. Семен Кузьмич увлекся литературным творчеством. Начал с документальных книг о происках империалистов. А вскоре стали появляться романы и киносценарии под прозрачным псевдонимом С.Днепров. Осведомленным людям известны имена профессиональных литераторов, которые «помогали» Цвигуну.

Сценарии Семена Кузьмича быстро воплощались в художественные фильмы. Их главного героя, которого Цвигун писал с себя, играл Вячеслав Тихонов. Семен Кузьмич не был похож на популярного артиста, кумира тех лет, но, вероятно, в мечтах видел себя таким. Цвигун (под псевдонимом «генерал-полковник С.К.Мишин») был и главным военным консультантом знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны».

Брежнева страсть Цвигуна к изящным искусствам не смущала. Он снисходительно относился к мелким человеческим слабостям преданных людей. А для Цвигуна и для Цинева главным критерием оценки людей были лояльность и верность Леониду Ильичу.

БОЛЬШОЕ УХО КОМИТЕТА

Георгий Карпович Цинев контролировал девятое управление КГБ (охрана политбюро) и, как говорят, ведал прослушиванием высших госчиновников. Он присматривал и за «политически неблагонадежными» — не за диссидентами, а за теми чиновниками, кого подозревали в недостаточной преданности генсеку.

Цвигун был одним из самых преданных Леониду Ильичу людей. Никогда в жизни он не сделал бы ничего, что могло ему повредить. Теперь уже известно, что никакого дела Галины Брежневой не существовало. Но она действительно была знакома с некоторыми людьми, попавшими в поле зрения правоохранительных органов.

Начальником главного управления внутренних дел столицы был тогда выходец из комсомола Василий Петрович Трушин. «Задержали как-то спекулянтку, — рассказывал генерал Трушин, — через нее вышли на цыгана из Большого театра, который поставлял ей товары. От цыгана следы повели к Галине Брежневой».

«Цыган» — это уже упоминавшийся Борис Буряце. Но посадили его вовсе не за кражу бриллиантов. В 1982 году его приговорили к семи годам тюремного заключения по статье 154, часть 2 (спекуляция) Уголовного кодекса РСФСР. Он отсидит четыре года и в конце 1986 года выйдет на свободу.

Узнав об аресте Бориса Буряце, министр внутренних дел Николай Анисимович Щелоков, преданный Брежневу человек, перепугался. Распекал Трушина:

— Ты понимаешь, на что ты замахнулся? Как ты мог?

Щелоков позвонил Андропову — хотел посоветоваться. Но председатель КГБ ответил, что такие вопросы надо решать с Леонидом Ильичом. Щелоков недовольно сказал Трушину:

— Решай вопросы о Галине с ее мужем, не впутывай меня в это дело.

Мужем Галины был генерал-полковник Юрий Михайлович Чурбанов, первый заместитель министра внутренних дел СССР. Трушин доложил Чурбанову, что для следствия нужны показания Галины. Наутро Юрий Михайлович прислал ему заявление, подписанное Галиной Леонидовной, о том, что она Буряце не знает и дел с ним не имела.

Занималась историей Буряце не госбезопасность, а милиция. Никому в руководстве КГБ и в голову не приходило расследовать деятельность дочери генерального секретаря. Семен Кузьмич Цвигун тут и вовсе был ни при чем. Так что не было ему нужды ни ходить к Суслову с мифическими документами, ни пускать себе пулю в лоб из-за Галины Леонидовны.

Но версиям нет числа... Шептались, что Семена Кузьмича убрали, чтобы он не мешал заговору против Брежнева. А заговор будто бы организовал Суслов, который решил взять власть.

ЧЛЕН ПОЛИТБЮРО В КАЛОШАХ

Вокруг Суслова тоже ходит масса слухов, версий, мифов и легенд. Человеком он был сложным, с тайными комплексами, очень скрытным. Есть литераторы, которые верят, что именно его Сталин хотел провозгласить своим наследником, да не успел.

Из всех версий эта самая смешная. Сталин, во-первых, умирать вовсе не собирался, а во-вторых, к своим подручным относился брезгливо-презрительно и никого из них не мог представить на своем месте.

Михаил Андреевич Суслов родился в ноябре 1902 года в деревне Шаховской Хвалынского уезда Саратовской губернии. В детстве болел туберкулезом и смертельно боялся возвращения болезни. Поэтому всегда кутался и носил калоши. Единственный в брежневском окружении, он не ездил на охоту — боялся простудиться.

Историки часто задаются вопросом, отчего же Михаил Андреевич Суслов, который просидел в кресле секретаря ЦК КПСС тридцать пять лет, поставив абсолютный рекорд, не стал главой партии и государства? Роль руководителя страны требует умения принимать неординарные и самостоятельные решения, не заглядывая в святцы. Хрущев это мог. Брежнев — пока не начал болеть. А Михаил Андреевич привык строго следовать канонам. Ни другим, ни себе он не позволял никаких вольностей, отклонения от генеральной линии. Тонкогубый секретарь ЦК с лицом инквизитора помнил наизусть все идеологические формулировки и патологически боялся живого слова, боялся перемен. Всегда интересовался, как в прошлом решался тот или иной вопрос. Если же звучало слово «впервые», Суслов задумывался и откладывал решение.

Над другими членами политбюро часто издевались, Суслов не давал повода для анекдотов. Улыбку вызывало только его пристрастие к калошам и старого покроя костюмам. Его дочь Майя рассказывала, что отец сурово отчитал ее, когда она надела модный тогда брючный костюм, и не пустил в таком виде за стол.

Еще изумляла привычка Михаила Андреевича ездить со скоростью чуть ли не сорок километров в час. Никто не рисковал обгонять его машину. Первый секретарь Ленинградского обкома Василий Сергеевич Толстиков говорил в таких случаях:

— Сегодня обгонишь, завтра обгонишь, а послезавтра не на чем будет обгонять.

На заседаниях политбюро Суслов сидел справа от генерального секретаря. Но не выпячивал себя, неизменно повторял: «Так решил Леонид Ильич». Брежнев знал, что ему не надо бояться Суслова: тот не станет его подсиживать. Михаила Андреевича вполне устраивало место второго человека.

Суслов говорил коротко и только по делу. Никаких шуток, посторонних разговоров. Обращался ко всем по фамилии, кроме, разумеется, Брежнева. Аппаратчики им восхищались. Но невозможно забыть то, что Суслов сделал со страной. Он был главным дирижером тотальной обработки умов, которая продолжалась десятилетиями и создала невероятно искаженную картину мира. Брежневско-сусловская система закрепила привычку к лицемерию и фарисейству — вроде бурных и продолжительных аплодисментов на собраниях, восторженного приветствия вождей — любых вождей.

Как бы отнесся Михаил Андреевич к посетителю, который заговорил бы с ним о неладах в семье генерального секретаря? По неписаным правилам партийной этики все проблемы, связанные с семьей генерального секретаря, председатель КГБ обсуждал с ним один на один — и то, если ему хватало решимости. Многоопытный Михаил Андреевич тем более не стал бы влезать в личные дела генсека. Да и не посмел бы никто прийти к нему с такими делами.

«ВЫ ХОТИТЕ МЕНЯ СДЕЛАТЬ БОЛЬНЫМ»

Так что же произошло с генералом Цвигуном в тот январский день 1982 года?

Семен Кузьмич давно и тяжело болел, у него нашли рак легкого. Сначала прогнозы врачей были оптимистическими. Операция прошла удачно. Казалось, пациент спасен, но, увы, — раковые клетки распространялись по организму, состояние его ухудшалось буквально на глазах. Метастазы пошли в головной мозг, Цвигун стал заговариваться.

В минуту просветления он принял мужественное решение прекратить страдания. Семен Кузьмич застрелился в дачном поселке Усове 19 января 1982 года. В тот день Цвигун почувствовал себя получше, вызвал машину и поехал на дачу. Там они немного выпили с водителем, который выполнял функции охранника, потом вышли погулять, и Семен Кузьмич неожиданно спросил, в порядке ли у того личное оружие. Тот удивленно кивнул.

— Покажи, — приказал Цвигун.

Водитель вытащил из кобуры оружие и протянул генералу. Семен Кузьмич взял пистолет, снял его с предохранителя, загнал патрон в патронник, приставил пистолет к виску и выстрелил. Это произошло в четверть пятого.

Брежнев был потрясен смертью старого товарища. Очень переживал, но не поставил свою подпись под некрологом самоубийцы, как священники отказываются отпевать самоубийц.

А что же случилось с Михаилом Андреевичем Сусловым?

Лечащему врачу Суслов жаловался на боли в левой руке и за грудиной после даже непродолжительной прогулки. Опытные врачи сразу определили, что боли сердечного характера — у Михаила Андреевича развилась сильнейшая стенокардия. Провели исследования, установили атеросклероз сосудов сердца и коронарную недостаточность. Но Суслов категорически отверг диагноз:

— Вы все выдумываете. Я не больной. Это вы меня хотите сделать больным. Я здоровый, а это у меня сустав ноет.

Может быть, не хотел считать себя больным, чтобы не отправили на пенсию, может, искренне не верил, что способен болеть, как другие люди. Тогда врачи схитрили: в Соединенных Штатах заказали мазь, содержащую сердечные препараты. А Михаилу Андреевичу сказали, что она снимет боли в суставах.

Суслов старательно втирал мазь в больную руку. Лекарство помогло. Сердечные боли уменьшились. Михаил Андреевич был доволен, назидательно заметил врачам:

— Я же говорил, что болит рука. Стали применять мазь, и все прошло. А вы мне твердили: сердце, сердце...

В январе 1982 года второй человек в партии лег на обследование. Первоначально врачи не нашли у него ничего пугающего. А потом прямо в больнице случился инсульт, он потерял сознание и уже не пришел в себя. Кровоизлияние в мозг было настолько обширным, что не оставляло никакой надежды.

НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ С УКРАИНЫ

Лишившись надежной опоры, Брежнев искал Суслову замену. Вроде бы остановил свой выбор на Андропове, сказал Юрию Владимировичу, что вернет его из КГБ в ЦК. Но шел месяц за месяцем, а Брежнев медлил с решением. Колебался? Присматривал кого-то другого на роль второго человека в партии?

В это время между Брежневым и первым секретарем ЦК компартии Украины Щербицким состоялся секретный разговор о кадровых делах. Андропов встревожился, понимая, что может за этим стоять. Щербицкий принадлежал к числу любимцев Брежнева.

Только через четыре месяца после смерти Суслова, 24 мая 1982 года, Андропова наконец избрали секретарем ЦК. А председателем КГБ СССР неожиданно для всех стал Виталий Васильевич Федорчук, которого перевели из Киева, — он руководил госбезопасностью на Украине. Назначение Федорчука было неприятно Андропову. Он хотел оставить вместо себя на Лубянке другого человека. Но возразить не посмел.

Виталий Васильевич проработал в Киеве двенадцать лет. В 1970 году его столь же неожиданно назначили председателем КГБ Украины. Это не было рядовой сменой руководства республиканского комитета госбезопасности, а политической акцией.

Когда Брежнев стал генеральным секретарем, Украиной руководил Петр Ефимович Шелест. А у Леонида Ильича была своя кандидатура на этот пост. Владимир Васильевич Щербицкий начинал партийную карьеру на родине Леонида Ильича, в Днепродзержинске. Но помимо личных у Брежнева были и иные мотивы.

В Москве Шелеста подозревали в покровительстве националистам. Петр Ефимович, пожалуй, больше других киевских политиков любил Украину, украинский язык. Опирался на настроения немалой части украинской интеллигенции, которая с горечью говорила о судьбе своего народа. А Щербицкий, как он сам говорил, стоял на «позициях Богдана Хмельницкого», то есть полностью ориентировался на Москву. На пленумах и совещаниях выступал на русском языке. Заботился о том, чтобы Москве нравилось все, что он делает.

После переезда Федорчука в Киев по Украине прошла волна арестов диссидентов — реальных и мнимых. Многие из них после перестройки станут видными деятелями культуры, депутатами украинского парламента. Как говорили тогда на Украине: «Когда в Москве стригут ногти, в Киеве рубят руки». Вскрытые Федорчуком «преступные недостатки» в сфере идеологии помогли Брежневу освободить кресло первого секретаря ЦК компартии Украины для своего друга. Он ловко убрал Шелеста. Хозяином республики стал Щербицкий.

Люди знающие утверждают: после смерти Суслова Леонид Ильич успокоил своего киевского друга: «моим преемником Андропов не станет, после меня ты, Володя, будешь генеральным секретарем».

ПРЕЕМНИКИ У ПОДНОЖИЯ ТРОНА

Брежнев сделал выбор в пользу Федорчука, которого и сам не знал, по совету генерала Цинева. Сам Георгий Карпович по возрасту и состоянию здоровья возглавить комитет госбезопасности не мог. Но назначение Федорчука могло быть более значительным шагом, чем казалось со стороны. Когда-то он обеспечил передачу власти на Украине в руки Щербицкого. Может быть, теперь ему предстояло исполнить такую же миссию в Москве?

Бывший секретарь ЦК по кадрам Иван Васильевич Капитонов уверял, что в середине октября 1982 года его вызвал Леонид Ильич.

— Видишь это кресло? — спросил Брежнев, указывая на свое. — В нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого...

Став председателем КГБ СССР, Федорчук продолжал оглядываться на украинское руководство. Перезванивался со Щербицким, прислушивался к его советам и просьбам. В аппарате отметили возросшую активность Щербицкого. Андропов это видел. Юрий Владимирович знал, как многое в кадровых делах зависит от КГБ.

А с Андроповым Федорчук практически не общался. Юрий Владимирович остерегался своего сменщика. Знал, что правительственной связью ведают новые люди, подозревал, что теперь чекисты прослушивают и его телефоны.

Юрий Владимирович знал, какие авансы делались Щербицкому, и это заставляло его дополнительно нервничать. Кто еще мог претендовать на кресло генерального? Константин Устинович Черненко, бессменный руководитель общего отдела ЦК?

Брежнев в последние годы настолько доверял Черненко, что, как говорят, подписывал принесенные им бумаги, не вникая в их суть. В ЦК ходили слухи, что в одном из разговоров с Черненко Брежнев доверительно сказал ему:

— Костя, готовься принимать от меня дела.

В реальности же Леонид Ильич уходить вовсе не собирался. И о скорой смерти, как и любой нормальный человек, не думал, поэтому его разговоры относительно преемника никто не воспринимал всерьез. Это был, скорее, пробный шар. Он хотел посмотреть, кто поддержит идею насчет пенсии. Но в политбюро люди были опытные, тертые, никто промашки не допустил... В его окружении всем было выгодно, чтобы он оставался на своем посту как можно дольше, хотя те, кто имел возможность видеть его вблизи, понимали, как он плох.

10 ноября 1982 года Брежнев ушел из жизни. Его место занял Андропов.

Страна и мир гадали, что принесет с собой новый руководитель страны, какие идеи выдвинет. И мало кто понимал, что главный кабинет на Старой площади занял тяжело больной человек, чье земное время уже истекало...

В смерти и генерала Цвигуна, и Михаила Андреевича Суслова, и самого Леонида Ильича Брежнева в 1982 году не было, как видим, ничего таинственного. Если уж на то пошло, главная загадка состоит в том, каким образом все эти люди весьма скромных возможностей и способностей, огромный слой чиновников — малограмотных догматиков или предельных циников — вообще оказались во главе нашего государства. И естественным образом довели его до упадка.




Партнеры