ВВП жестко высказался о «мягкой силе»

Премьер-министр расставил внешнеполитические акценты

27 февраля 2012 в 19:08, просмотров: 3986

Самое сладкое и самое эффектное обычно приберегают напоследок. Так что вполне логично появление меньше чем за неделю до выборов статьи Путина, посвященной делам международным. Возрождение России как мировой державы — один из главных козырей главного кандидата-2012. И скорее как предвыборный пиар, нежели реальное зеркало будущей внешней политики надо рассматривать этот материал.

ВВП жестко высказался о «мягкой силе»
фото: Александр Астафьев

Квинтэссенция путинской статьи выражена кратко: «Мы стремимся понять и учитывать интересы наших партнеров — но просим уважать наши». И, возможно, от этого тональность балансирует на грани между синдромом осажденной (прежде всего Западом) крепости и уверенностью в принадлежности России к европейской (опять-таки фактически к западной) цивилизации. Любопытно, что в тексте не удалось отыскать упоминаний о евразийском характере России.

Никаких Америк статья не открывает и больших революций не производит — все написанное уже так или иначе было озвучено ранее. Хотя и об Америке и о революциях сказано здесь немало.

«МК» попросил известных экспертов прокомментировать некоторые положения путинской статьи.

Мягкая или жесткая сила?

ПУТИН: «Следует четко различать — где свобода слова и нормальная политическая активность, а где задействуются противоправные инструменты «мягкой силы».

Александр РАР, директор программ России и стран СНГ Германского совета по внешней политике: «Одна из больших проблем российской дипломатии и внешней политики заключается в том, что у России нет инструментов «мягкой силы», а у Запада они есть. России нужно научиться созданию подобных инструментов. Это культурное, религиозное, политическое влияние, это создание союзников, влияние через идеи. Сейчас этого практически нет, поэтому, мне кажется, эта фраза обращена против Запада, у которого немало подобных рычагов воздействия. Я думаю, это один из самых главных вызовов, перед которым стоит страна. Ведь Россия считает себя великой державой, самостоятельным игроком на мировой арене, но для этого в XXI веке нужны инструменты «мягкой силы».

Вячеслав НИКОНОВ, президент фонда «Политика»: «Путин говорит о том, что у нас есть инструменты „мягкой силы“, конечно, они не такие могучие, как у наших американских или других партнеров. Были названы „Россотрудничество“, фонд „Русский мир“. С другой стороны, имеет значение масштаб. В Америке порядка 15 тыс. НПО занимаются внешней политикой, работают в других странах. В России таких, может быть, около пяти. Во-вторых, Путин говорит, что „мягкая сила“ — это хорошо, когда не является прямым вмешательством во внутренние дела государств. Очень часто западные НПО именно этим и занимаются, наши организации этого не делают. Мы не будем использовать инструменты вмешательства во внутреннюю политику других государств, Россия этим действительно не занимается».

Может ли Россия оседлать «арабскую весну»?

ПУТИН: «Получается так, что в странах, непосредственно прошедших через „арабскую весну“, как ранее в Ираке, российские компании теряют наработанные десятилетиями позиции на местных рынках, лишаются довольно крупных коммерческих контрактов. А освободившиеся ниши заполняются экономическими операторами тех самых государств, которые приложили руку к смене правящих режимов».

Евгений САТАНОВСКИЙ, президент Института Ближнего Востока: «Потери надо считать и суммировать. В Ливии, например, прямой убыток — порядка $4 млрд., косвенный — существенно больше. Если говорить о каждой из этих стран, то будет очень длинный список стран, задолжавших нам еще с советских времен, и дипломатические усилия ни к чему не привели. Что касается экономических перспектив в странах, где победила революция, то их нет не только у России, но и у государств, поддержавших „арабскую весну“. Те колоссальные потери, которые европейские и американские корпорации терпят сейчас в Тунисе, Египте, Ливии, демонстрируют это весьма ясно. Политические авантюры могут быть выгодны тем или иным политикам, но отнюдь не бизнесу. И то, что хорошо для Саркози и Кэмерона, абсолютно необязательно является таковым для делового сообщества Франции или Британии. Процессы, происходящие в арабском мире, оседлать нельзя. Если вам говорят оседлать забор с остроконечными железными пиками, то лучше не стремиться попасть побыстрее на этот забор. Потому что оседлать его легко, а слезть — сложно, как это происходит в Ираке, Афганистане и будет происходить и далее».

Договоримся ли с Америкой по ПРО?

ПУТИН: «Не хотелось бы ставить крест на возможности поисков компромиссных вариантов решения проблемы ПРО. Не хотелось бы доводить дело до размещения американской системы в таких масштабах, чтобы это потребовало реализации наших объявленных контрмер».

Татьяна ПАРХАЛИНА, директор Центра европейской безопасности, замдиректора ИНИОН РАН: «На мой взгляд, компромисс вполне достижим. Если разговаривать с российскими и западными военно-техническими специалистами, то они уверены в возможности сотрудничества двух автономных систем. Все упирается в отсутствие доверия. Оно обусловлено тем, что Россия и США продолжают существовать в парадигме взаимного ядерного сдерживания. Нужны реальные меры доверия. Вообще вся повестка контроля над вооружениями касается не только ПРО — она является камнем преткновения для настоящего стратегического партнерства между Россией и США. И компромиссы здесь возможны. Саммит Россия — НАТО пока под вопросом. И его судьба зависит от того, будут ли достигнуты договоренности. Стремление, безусловно, к ним есть. Но обе стороны сейчас на пороге выборов, когда модны лозунги — в России антизападные, а в США наверняка республиканцы будут говорить о том, что „перезагрузка“ не получилась и виновата Россия. Что касается юридических гарантий ненаправленности ПРО США против России, которых требует наша страна, то, на мой взгляд, они, к сожалению, невозможны».





Партнеры