Юристу от нигилиста

Письма президенту

9 июля 2008 в 17:24, просмотров: 2717

Г-н президент, в пылу борьбы с коррупцией вы пообещали отобрать неприкосновенность.

Отобрать можно только у тех, у кого она есть. В России это президент, члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы, судьи.

У кого же отнимут? Вы сказали: “Речь идет о сокращении категорий лиц, в отношении которых применяется особый порядок…”

Категория “президент”, похоже, останется.

Экстремист потребовал бы лишить неприкосновенности всех, особенно президента. Ведь чем могущественней человек, тем более страшное преступление может совершить (исторических примеров полно). 

Вообразите: президент — взяточник. В Южной Корее одному президенту дали 22 года тюрьмы, а другого приговорили к смертной казни. Специально привожу примеры из президентской жизни, поскольку не было там короля и не было революции, которая отрубает голову. Там такая демократия. Понравился — выбрали. Проворовался — посадили. А у нас…

Видите ли, в головах южных корейцев есть твердая уверенность (знание), что президента можно судить и посадить. А у нас таких фантазий нет даже у сумасшедших. 

У нас, как вы правильно отметили, “правовой нигилизм” (по-русски “закон — тайга, медведи — хозяева”). В такой ситуации разумный экстремист, требуя лишить неприкосновенности Президента России, добавил бы: “При условии, что будут абсолютно неподкупный генеральный прокурор и абсолютно неподкупный судья”. Мол, чтобы честно (не по заказу плохих людей) расследовать деятельность президента.

Насчет неподкупных генпрокурора и судьи — глупость. 

Неподкупный вполне может оказаться дураком. Если подумать, то честный дурак способен устроить настоящую беду, даже катастрофу. Чернобыль-то не диверсанты взорвали и не продажные предатели. Там просто захотели как лучше, а получилось как никогда.

А трусливый? Его не надо подкупать. Угрожающий звонок — и всё. 

А озлобленный? Честный, но озлобленный судья; не хотелось бы к такому попасть. 

Честный, умный, справедливый, храбрый, внимательный — вот какой нам нужен генеральный прокурор, чтобы спокойно лишить вас неприкосновенности. Согласны? 

А теперь скажите: мог ли такой человек (говорящий правду и действующий по правде; можно сказать, святой), мог ли он сделать карьеру? Мог ли он в нашей стране, в наших условиях дорасти до генпрокурора? 

Оглянитесь, г-н президент. Сенаторы сидят за убийства и руководство бандами; генералы — за контрабанду (эшелонами); борцы с коррупцией — за взятки… 

А кто их всех назначал? Не президент ли? Вы назначали их, понятное дело, для нас. Неужели рискнете на себе испытать их доблести. 

Да, надо снять неприкосновенность и с депутатов, и с вас (бывших, настоящих и будущих) — пусть и ваша жизнь и свобода будут в руках тех, кому вы так легко отдаете нашу.

Тогда, зная, что сами можете в любую минуту оказаться за решеткой, вы будете крайне заинтересованы в двух вещах: 

— в назначении честных и умных; 

— в собственном безупречном поведении. 

А больше-то нам ничего от вас не надо. Согласны? Рад был помочь. 

А как сделать это на практике? Выращивать? Так уйдет лет 20—30 (если все получится с первого раза); представляете, сколько народу пострадает, не дожив до справедливости?

Может, нанять генпрокурора за границей? (Еще 4 года назад это предлагал.) Нанять, как тренера (как Гуса), — тогда и наши заиграют иначе, чем привыкли. 

А как роскошно будет выглядеть Возрождение Лучших Традиций! Вспомните сподвижников Петра Великого: швейцарец Лефорт — адмирал, австриец Огильви — фельдмаршал, шотландцы Брюс и Гордон — генералы. И (страшно сказать) поляк Ягужинский — генерал-прокурор, душил коррупцию в Сенате. 

Не хочется вас добивать, но сама Екатерина Великая была импортная, made in Germany, а ее царствование по праву называют Золотой век. 

А с вашими (нашими) ничего не выйдет. Вы же, когда назначаете чиновника на высокий пост, видите перед собой человека, уже обросшего связями, обязательствами, групповыми грехами. Его же кто-то проталкивает, какая-то группа (чекисты, питерские, тамбовские). Сможет ли он действовать в интересах страны против корыстных интересов своей группы? А других к вам не приводят. Другие есть, но прохода им нет. Другого ваши не пропустят — они же не враги себе.

И вы себе не враг. Помните смешную сказку Андерсена: “В Китае и сам император, и все его подданные — китайцы”. И у нас все — люди. И даже президент — человек. Трудно представить, что вы решитесь привлечь к ответственности предшественника. Даже если будет за что. Даже посмертно. 

Впрочем, зачем нам о вас заботиться? Отечественная история показывает, что генеральный прокурор — послушный, надежный инструмент в руках главы государства. А если вдруг становится ненадежным, то появляется на телеэкране в обществе голых девок и — адью.

* * *

В таком разбойничьем государстве надо не отнимать неприкосновенность, а давать. У нас нуждаются в неприкосновенности многие — дети, девушки, старые беспомощные владельцы вздорожавших квартир, люди с азиатской, кавказской, африканской, дальневосточной и крайнесеверной внешностью. Да и мне не помешал бы иммунитет.

Все эти попадающиеся вам в Кремле прокуроры и генералы, конечно, беспощадные львы и свирепые медведи (на страже закона), но вы их не боитесь, правда? Их правовой нигилизм (по-русски произвол) вас не пугает. Скорее они вас боятся.

Гораздо страшнее (для нас) мелкие чиновники этих ведомств — безликие нижние чины, тараканье племя (по выражению Гоголя).

В Библии и в сказках описано множество случаев, как львы и медведи проникаются сочувствием к жертве, отпускают ее подобру-поздорову. Но саранча, мошка, черви сжирают дочиста. И даже в Библии, даже в сказках нет примера, чтобы тараканы кого-нибудь пожалели.

Тут недалеко пара сержантов милиции (имена в редакции имеются) подъехали на машине к двум таджикам, которые купили себе еды в “Ашане” на целую неделю. Забрали в отделение, еду отобрали, побили (дубинками по бритой голове) и выгнали на свободу. Идут, плачут, копать мокрую глину тяжело, есть хочется, денег больше нет. Документы в порядке, но кому нужны несъедобные документы? Пошел в отделение, начальник — хороший человек — проникся, деньги им вернули (продукты уже были сожраны). Шум поднимать, протоколы составлять мы не стали — проявили групповой правовой нигилизм.

Увы, г-н президент, это письмо пишет вам правовой нигилист-рецидивист. Вышеописанный случай в Уголовном кодексе называется “разбой” — от 7 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Но на нигилизм ушло 20 минут, а на правовое поведение ушли бы годы (знаете, какая очередь в Страсбург?).

Нет, лучше не отнимать, а дать неприкосновенность. Всем и сегодня. А то получится, как с ветеранами. Дума (в соответствии с указом президента!) решила, что “до 2010 года должно быть предоставлено жилье из расчета общей площади 22 кв. м инвалидам и участникам Великой Отечественной войны”.

В 2010 году — 65 лет Победы. Этим людям 85 и больше. Вот сколько должен прожить, ожидая жилплощади, инвалид Отечественной войны в стране, где средний возраст — 60.



    Партнеры