mk.ru : Московский комсомолец

Обсуждая судьбу Путина и Медведева, обыкновенно исходят из того, что это первая попытка управлять страной в четыре руки. В реальности с советских времен тандемы формировались при каждом нашем правителе! И рушились. Причем для младшего партнера, как правило, с печальными последствиями.

Советская власть началась с дуумвирата. Создавали новую Россию двое — Ленин и Троцкий. Многие документы начинал писать Ленин, а заканчивал Троцкий. 2 сентября 1918 года Россию объявили военным лагерем: “Во главе всех фронтов и всех военных учреждений республики ставится Революционный военный совет”. Председателем Реввоенсовета — с диктаторскими полномочиями! — назначили Троцкого. Во время войны его власть была не меньше ленинской. Ленин умел работать со всеми, кто ему нужен. Но и в нем проснулась ревность, он захотел быть единственным вождем и стал оттирать Троцкого от власти…

Многие годы имена Сталина и Молотова для всего мира были неразделимы. В народе Молотова воспринимали как самого близкого к вождю человека. Сталины и Молотовы когда-то дружили семьями. И Сталин сделал все, чтобы сокрушить сначала репутацию главы правительства, отобрал у него кресло председателя Совета Министров, скомпрометировал ближайшего соратника, посадил его жену. Похоже, собирался разделаться и с самим Вячеславом Михайловичем…

После смерти Сталина образовался тандем: Георгий Максимилианович Маленков — глава правительства, Никита Сергеевич Хрущев — глава партии. Но Хрущев уже через год съел “напарника” — председателя Совета Министров! Причем устроил ему публичную экзекуцию на пленуме ЦК, чтобы Маленков не поднялся.

“В полчаса увял этот человек, — записал свои впечатления от пленума Александр Твардовский, — исчезла вся значительность, был просто толстый человек на трибуне под устремленными на него указательными пальцами протянутых рук президиума (…) растерянный, чуть ли не жалкий. Странно, что у него не хватило ума в свое время отойти в сторонку чуть-чуть, быть вторым, неужели так хотелось быть первым? …”

Так Хрущеву и второй не был нужен! Новый глава правительства Николай Александрович Булганин даже и не думал соперничать с Хрущевым. Но Никита Сергеевич все равно очень быстро подорвал его позиции. Руководители страны осматривали выставку продукции легкой промышленности. Булганин что-то сказал об искусственном шелке, и Хрущев публично на него набросился:

— Видите — председатель Совета Министров, а ничего не понимает в хозяйстве, болтает чушь.

Сняв Булганина с должности, Никита Сергеевич просто взял себе пост главы правительства. И при нем тандемы больше не возникали…

После смещения Хрущева главой партии сделали Леонида Ильича Брежнева, а недавний хозяин Украины Николай Викторович Подгорный взял себе формально не существовавший ключевой пост второго секретаря ЦК. Он и держался соответственно, называл Брежнева Лёней. Брежнев делиться властью не захотел, переместил Подгорного в Верховный Совет, а затем и вовсе выставил из аппарата.

Обычно Брежнев хотя бы перед самым заседанием предупреждал очередную жертву. С Подгорным поступили бесцеремонно. На пленум ЦК Николай Викторович пришел всесильным членом Политбюро, а ушел никому не нужным пенсионером.

Но образовался другой тандем: Брежнев — Косыгин. Глава правительства в стране многим нравился. Расстаться с Алексеем Николаевичем Брежнев долго не решался, но следил за тем, чтобы главу правительства постоянно обвиняли в разного рода недочетах. Жестко критиковали Косыгина старые друзья Брежнева. Это лишало Косыгина возможности оспаривать волю генсека и тем более претендовать на первое место в партии и государстве. Лицо главы правительства хранило выражение легкого разочарования…

Юрий Владимирович Андропов сделал вторым человеком Константина Устиновича Черненко, хотя они не любили друг друга, были соперниками. Но Андропов пришел из КГБ, не знал ни партийного аппарата, ни кадров, вынужден был опереться на Черненко. И тут же убрал из-под Черненко его главную опору — заставил уйти с поста руководителя общим отделом ЦК, чтобы лишить его рычагов влияния в аппарате…

Михаил Сергеевич Горбачев начинал в паре с Егором Кузьмичом Лигачевым. И отодвинул его от власти раньше, чем стала ясна принципиальная разница во взглядах! Дело в том, что Егор Кузьмич так распределил обязанности: генеральный разрабатывает общую стратегию и представительствует, а он, Лигачев, ведет все текущие дела и расставляет кадры. Горбачев, видя, что власти у Егора Кузьмича слишком много, убрал его с должности второго секретаря…

Многое ли изменилось в новой России?

Виктор Степанович Черномырдин был преданным сотрудником президента Ельцина в самые трудные времена. И что же? 21 марта 1998 года, в субботу, Борис Николаевич принимал главу правительства у себя на даче. Неожиданно сказал:

— Виктор Степанович, я недоволен вашей работой.

В понедельник Черномырдин уже паковал вещи. Виктор Степанович совершил ошибку, поверив, будто сменит Ельцина в Кремле, и стал вести себя слишком уверенно.

Так же убрали из Белого дома Евгения Максимовича Примакова. Когда глава правительства пришел с очередным докладом, Ельцин внезапно сказал:

— Вы выполнили свою роль. Теперь, очевидно, нужно будет вам уйти в отставку. Облегчите мне эту задачу, напишите заявление об уходе с указанием любой причины.

И сам Ельцин, и его помощники называли массу причин для увольнения Примакова. Кроме реальной: глава правительства вел себя слишком самостоятельно. И глава правительства при Путине, Михаил Михайлович Касьянов, покинул свой пост по той же причине: претендовал на некую самостоятельность — хотя в значительно меньшей степени и исключительно в пределах своей компетенции…

Старые заслуги ничего не значат, когда речь идет о власти. Борьба за власть не заканчивается даже в тот момент, когда политик становится полновластным хозяином в стране. Уже рядом нет ни врагов, ни соперников. Только соратники и единомышленники. Тогда власть приходится оберегать от тех, кто вместе с тобой. Логика борьбы такова, что и соратники тоже не нужны. Зачем держать рядом с собой людей, которые по привычке ведут себя на равных? Надо окружать себя теми, кто видит в тебе вождя, кто не сомневается в твоем превосходстве, кто с первого дня привык смотреть на тебя снизу вверх.

Сегодня анализируют личность наших ведущих политиков, чтобы предугадать их поступки. Выясняют жизненный путь политика, его тайные пристрастия, недуги и стремления… Главное — понять, как лидер принимает решения. С кем он советуется? Или все решает сам? Впрочем, искушенные профессионалы полагают, что психоанализ на расстоянии ненадежен. То, что мы видим, — это маска, сооруженная имиджмейкерами. Маска, кстати, необходима. Искренним в политике делать нечего. И жалостливым тоже. Властители такой страны, как наша, делаются из очень жесткого материала…

Выжить в начальственной среде и продвинуться по карьерной лестнице очень непросто. Требуется особая предрасположенность к существованию в аппаратном мирке и годы тренировки. Начальники, конечно, бывают разные. Но мало кто терпит самостоятельных подчиненных. Как правило, попытки высказать собственное мнение пресекаются. Ценится умение угадать, чего желает непосредственный начальник. К вершинам власти неостановимо идут очень осторожные, цепкие и хитрые, те, кто никогда не совершал ошибок и не ссорился с начальством. Какой опыт приобретает чиновник, добираясь до самого верха? Аппаратных интриг. Главное умение — лавировать, уходить от опасных решений. И он исполняется полнейшего презрения к тем, кто рядом и ниже.

Высокомерная и чванливая — с подчиненными! — бюрократия подчиняется только тому, кто внушает страх. Хозяину, который регулярно рубит головы. Если он по-человечески не захочет принять эту роль, аппарат подчинится другому. Реальный тандем, то есть разделение власти, парализует наш аппарат. Чиновники не понимают, кому угождать.

Почему в некоторых странах, куда при первой же возможности перебираются наши соотечественники, возможны коалиционные правительства? Почему президент вполне успешно сотрудничает с премьер-министром, который принадлежит к другой партии и часто является конкурентом, а то и злейшим противником?

Это возможно в политической системе, где партии и политики, конкурируя, завоевывают симпатии и поддержку избирателей. Они не смеют говорить от имени всей страны, поскольку выражают мнение лишь части общества. Следовательно, им приходится считаться друг с другом.

Часто нужны голоса политических противников, и приходится убеждать их в своей правоте, идти на компромисс и принимать их требования. Так формируется культура учета чужого мнения. Все знают, что пришли к власти не навсегда. Но остается возможность вернуться — надо опять победить в борьбе за избирателей.

У нас иная система и иная мораль. У нас власть берут, не очень спрашивая избирателей, поэтому так страшно выпустить ее из рук. Второй раз к ней не подпустят. Дал слабину, позволил кому-то рядом набрать политический вес — и лишился всего.

Вот и ответ на вопрос: почему бы, собственно говоря, не сохранить нынешний тандем? В нашей политической культуре эта конструкция не работает. Отсутствует само понятие “поделить власть”. За последнее столетие не удалась ни одна попытка управлять страной в четыре руки. И нынешняя исключением не станет.