Столыпин — несостоявшийся Чубайс

Приватизация земли и финансовые спекуляции далеко не всегда ведут к экономическому процветанию

2 февраля 2012 в 18:08, просмотров: 10419

Знаменитую фразу Владимира Маяковского «Юноше, обдумывающему житье, решающему, делать жизнь с кого, скажу, не задумываясь, — делай ее с…» каждые десять-двадцать лет дописывают по-разному. Дольше всех держались Ленин и Сталин, последние годы кумиром России сделали Столыпина. С 2008 года торжественно вручается медаль П.А.Столыпина, во дворе нашего Белого дома скоро появится ему памятник.

Прогремели юбилейные торжества… Пора наконец разобраться, кому мы присягнули. Ведь экономическая история — это наука о граблях, и ею стоит заниматься, чтобы не делать глупости повторно.

Столыпин — несостоявшийся Чубайс
фото: Геннадий Черкасов

Мы мир крестьянский разрушим до основанья...

Столыпин сразу понравился Николаю II. Этому способствовали «высокий рост, несомненное и всем очевидное мужество, умение держаться на людях, красно говорить, пустить крылатое слово... Он первый внес молодость в верхи управления, которые до тех пор были, казалось, уделом отживших свой век стариков», пишет современник.

9 ноября 1906 года именным высочайшим указом Сенату была провозглашена Столыпинская аграрная реформа.

Каковы были главные цели этой реформы? Если упрощенно, их можно свести к двум: разрушить систему хозяйствования, основанную на коллективизме и взаимопомощи, а также провести массированную приватизацию — сделать землю предметом свободной продажи и залогов. Ничего вам это не напоминает?!

В конце XIX века в России крестьянско-общинное производство на надельных и арендованных у помещиков землях распространялось на 90% пахотной земли, на остальной главенствовал капиталистический способ производства.

Столыпин в своем выступлении в Думе (в ноябре 1907 года), отстаивая реформу, говорил: «Не беспорядочная раздача земель, не успокоение бунта подачками — бунт погашается силой, а признание неприкосновенности частной собственности ... — вот задачи, осуществление которых правительство считало и считает вопросами бытия русской державы». В другой речи он подчеркивал, что, проводя реформу, правительство «ставило ставку не на убогих и пьяных, а на крепких и сильных».

Таким образом, основная цель реформы состояла в создании путем раскола относительного единства и общности интересов крестьянского мира условий для формирования аграрного капитализма в его консервативно-помещичьем, «прусском» варианте и укреплении социальной опоры самодержавного строя. Следует отметить, что ни о формировании рынка наемного труда, ни о формировании доступного для крестьянина капитала речи не шло. Следовательно, правительство совершенно сознательно устранялось от решения базовых экономических проблем, обеспечивающих развитие национального аграрного сектора.

Указанную суть реформы следует иметь в виду нашим современникам, усматривающим в ней чуть ли не образец для решения современных аграрных проблем. Землю в период приватизации 90-х годов тоже раздали колхозникам, но в результате более 40 млн. га пашни сейчас зарастает бурьяном и борщевиком.

Теперь рассмотрим, в какой же мере правительству удалось реализовать намеченные реформой меры.

Прежде всего об общине. По сведениям губернаторов, которые, мягко говоря, не были заинтересованы в преуменьшении успехов в проведении реформы, а, наоборот, соревновались за процент «выделившихся» и принуждали крестьян силой уходить на отруба, к 1 января 1916 г. из общины выделились (причем часто лишь формально) 2,5 млн. дворохозяев (27% всех общинных дворов), имевших 15,9 млн. дес. (14% всех общинных земель). Вольное экономическое общество говорило о 2 млн. семей (в основном южных, юго-восточных и северо-западных губерний, где проживало в основном нерусское население). Причем после 1908 года процесс резко пошел на спад.

Очевидно, что курс на ликвидацию общины потерпел полный провал, что подрывало возможность достижения основной цели реформы. И дело здесь не только в том, что выделилась из общины лишь пятая часть дворов. Из нее вышли отнюдь не только наиболее состоятельные крестьяне, стремившиеся вести предпринимательское хозяйство. Из общины уходили в значительной мере и пролетаризированные ее слои («пьяные и слабые»), стремившиеся продать надел.

Возникает немаловажный вопрос: так надо ли было через колено ломать общину? Представители в первую очередь либерального крыла пытаются внушить, что именно община представляла собой мир средневекового мракобесия. Однако следует признать общину и «как демократическую организацию местного управления, как товарищеский или соседский союз», в котором остро нуждалось крестьянство, в том числе и зажиточное. Община решала административные, юридические, социальные вопросы на селе. Именно она руководила жизненно важными общественными работами, занималась образованием, организовывала медицинское обслуживание на селе. Столыпинская реформа ничего взамен не предложила.

Крестьянская община не только занималась землей. Это было низовое звено государственной системы управления. Если учесть, что в общинах проживало более 85% населения Российской империи, то оказывается, что реформа по Столыпину уничтожала сложившуюся систему управления государством на низовом уровне, на уровне село—волость. Возможно, это и дало право Столыпину установить в империи полицейский произвол. Но точно породило в деревне невиданный раньше разгул преступности. Именно об этом рассказывается в фильме тестя А.Б.Чубайса (режиссера А.С.Смирнова) «Жила-была одна баба».

Община стала основной ячейкой, обеспечившей феноменальное развитие кооперативного движения в России в начале XX века.

Кстати, Д.И.Менделеев, говоря об индустриализации страны, отмечал: «В общинном и артельном началах, свойственных нашему народу, я вижу зародыш возможности правильного решения в будущем многих из тех задач, которые предстоят на пути при развитии промышленности и должны затруднять те страны, в которых индивидуализму отдано окончательное предпочтение».

Никто не спросил и народ о том, чего же он хочет. В 1905 году был создан Всероссийский крестьянский союз, охвативший большинство губерний России. В резолюциях этой организации, письмах, петициях, выступлениях делегатов с мест единогласно заявлялось: землю следует национализировать, она «дар Божий». Но когда у нас слушали народ?! Вот и Чубайс сегодня с гордостью рассказывает, как он всех объегорил, подсунув свою версию приватизации.

Столыпин хотел внести успокоение, но принес лишь новое всеобщее озлобление. Лев Толстой в 1909 году пишет в статье «Пора понять», что «царское правительство... в насмешку над законными требованиями крестьян дало им закон 9 ноября, вносящий только еще новое зло в их отчаянное положение».

фото: Геннадий Черкасов

Мы подошли к пропасти, пора сделать решительный шаг вперед (лозунг перестройки)

Со всей очевидностью можно сказать, что аграрная реформа Столыпина провалилась еще до Первой мировой войны. Поэтому безосновательны всякие утверждения о том, что для успеха реформы, а, следовательно, и для торжества в России порядков, установившихся в Западной Европе, не хватило мирного времени.

Это подтверждает и сотрудник Столыпина, С.Е.Крыжановский, относящийся к начальнику с симпатией: «И в политике своей Столыпин во многом зашел в тупик и последнее время стал явно выдыхаться».

Реформу пытались «углубить». В 1910 и 1911 годах новые законы предусматривали принудительную приватизацию общинных наделов. Но тщетно! Видимо, у русского народа в начале ХХ века было больше здравого смысла.

Давайте порассуждаем, что произошло бы, если бы все российские крестьяне получили право закладывать землю. Денег в деревне не было, она чрезвычайно нуждалась в оборотном капитале — чтобы приобрести сельхозтехнику, скот и т.д. Ростовщики (а кто еще мог дать денег?) с удовольствием предоставили бы эту услугу. Через некоторое время деньги (с большими процентами — от 50 до 200%) пришлось бы отдавать. В Ставропольской губернии, где реформа прошла относительно успешно, в 1910 году земля оказалась в руках городских кулаков (скупивших по 30 и более наделов), в дереве их называли «мироедами» («тот, кто пожирает общину (мир)»). Ими были в основном крестьяне, переставшие заниматься землей, разбогатевшие на ростовщичестве и торговле.

Кстати, с «кулаком» впервые стали бороться не в сталинские времена. На аграрных съездах начала ХХ века единогласно признавалось, что «кулак» — главная опасность для деревни.

На наших глазах происходит развязка «чуда потребительского кредитования». Без имущества остались люди, более финансово грамотные, чем российские крестьяне начала ХХ века. Причем не только в России, но и по всему миру. К 1910–1911 годам в случае успеха реформ Столыпина по просторам Российской империи скиталось бы несколько десятков миллионов безземельных крестьян. Их не могла принять и трудоустроить российская промышленность (рассказы о ее фантастическом росте весьма преувеличены, но об этом в следующий раз). Люмпенизированные крестьяне устроили бы в России революцию еще задолго до начала Первой мировой войны. Вот к чему бы привели прожекты реформатора!

Кстати, подобные реформы не прошли и в Индии, там тоже удалось «модернизировать» в капиталистическом духе только около пятой части крестьянских хозяйств, остальные продолжали оставаться общинными (конечно, в местном варианте). Не случайно столь популярна была в индийских деревнях и кооперация.

Не буду все мазать черной краской. Были в столыпинском окружении и настоящие подвижники. В частности, приехавший из Дании Карл Кофод, посвятивший России свою жизнь. Под его руководством за 10 лет была разверстана пятая часть крестьянских земель, он сделал очень много для ликвидации чересполосицы, бича русской деревни.

Галстук от Столыпина — необходимый атрибут дресс-кода российского интеллигента

А что же тогда осталось от реформы? Ее методы — со «столыпинскими галстуками» и «столыпинскими вагонами». Совсем не либеральные, по правде говоря!

Столыпин считал, что не следует «ставить в зависимости от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы, рассчитывать, что станет при подъеме умственного развития населения, который настанет неизвестно когда». Великому реформатору некогда было заниматься умственным и духовным развитием вверенного ему императором населения.

В 1905 году революция вызвала крестьянские волнения. В большинстве губерний они проходили без озлобления, но одна губерния выделилась — Саратовская. Там волнения переросли в классический российский бунт. Губернатором в ней был Столыпин. Он лично выезжал на усмирение крестьян. Сажал их в тюрьмы, приказывал пороть целые деревни. В предшествующие века это не практиковалось, позже при Столыпине-министре стало нормой. В ответ по всей губернии запылали помещичьи усадьбы. В середине 1905 года на пороге банкротства было земское страхование. В губернатора стреляли. Появились боевые дружины, они активно вооружались. Крестьяне разъезжали по губернии отрядами, достигавшими 500 человек. «В некоторых местах, — писал делегат съезда Крестьянского союза, — почти сплошь экономии (усадьбы) были все уничтожены». В селе Баланда (Аткарский уезд) собрался сход в 11 тыс. человек, принявший решение уничтожить полицейское управление, сменить все местное начальство. Повторяю, такого не было больше нигде в стране! Столыпин вызвал на помощь карательные отряды. Губерния была залита кровью.

Позже Столыпин ввел в повсеместную практику применение военно-окружных и военно-полевых судов (появились они до него, но активно не использовались). Никаких юристов в них не было. Их можно считать прообразом «сталинских троек». В России вспомнили о виселице. Казни происходили практически ежедневно. За 4 года, с 1906 по 1909 год, только военно-окружными судами к смертной казни приговорили 6193 человека, повешено было 2694. Еще тысячи казнены по решениям других инстанций, часто без судов. Для сравнения, в предыдущие 80 лет казнили в среднем по 9 человек в год.

Лев Толстой в 1908 году пишет статью «Не могу молчать!». В ней он говорит: «Еще недавно, в 80-х годах, был только один палач во всей России. Помню, как тогда Соловьев Владимир с радостью рассказывал мне, как не могли по всей России найти другого палача, и одного возили с места на место. Теперь не то». И еще: «Столыпин говорит бесчеловечные, глупые, чтоб не сказать отвратительные, спокойные речи...»

В качестве отступления; выразителем мнения народа, «совестью нации» в начале ХХ века был Л.Толстой, сегодня Г.Чхартишвили (Б.Акунин). Мельчаем!

3 января 1911 года Столыпин посягнул на святая святых — остатки демократических свобод в университетах, их автономию. Вышел правительственный циркуляр «О надзоре за учащимися высших учебных заведений». Через неделю новый циркуляр запретил проведение студенческих собраний. 28 января ректор А.А.Мануйлов, его помощник и проректор П.А.Минаков в виде протеста подали в отставку. Это привело к демонстративному уходу еще около 130 профессоров и преподавателей. Среди них были всемирно известные В.И.Вернадский, биологи Н.К.Кольцов и К.А.Тимирязев, физики П.И.Лебедев и С.А.Чаплыгин, философ С.Н.Булгаков. Знал ли об этом председатель Комитета Государственной думы по образованию Г.А.Балыхин, когда 7 июля 2011 года принимал медаль Столыпина? Вряд ли!

Следовало бы помнить историю своей организации и роль превозносимого ими великого реформатора и современным думским деятелям. Первая Дума была распущена практически сразу после назначения Столыпина министром внутренних дел. Вторая была закрыта Столыпиным после первого созыва. С Третьей он не считался.

При Столыпине активизировалась перлюстрация писем, несмотря на то что Россия подписала международную конвенцию о соблюдении тайны частной переписки.

Наконец, в 1910 году по распоряжению Столыпина был создан секретный агентурный отдел, занимающийся провокаторами. На это дело не жалели средств, самым известным агентом был Азеф, его оклад был равен 1000 рублям в месяц (депутаты Государственной думы в 1907 году получали жалование в размере 350–450 рублей). До столыпинского призыва Азеф был простым осведомителем полиции.

Один из лидеров земского движения Д.Н.Шипов писал тогда: «...пропасть, отделяющая государственную власть от страны, все растет, и в населении воспитывают чувство злобы и ненависти... Столыпин не видит или, скорее, не хочет видеть ошибочности взятого им пути и уже не может с него сойти».

Спасение утопающего — дело самого утопающего!

Опыт реформы Столыпина показал крестьянам, что ждать от власти решения аграрного вопроса бессмысленно. Выполнение буржуазных по своей сути задач оказалось не под силу царскому правительству, и основная масса населения Российской империи — крестьяне — оказались в начале XX века в крайне плачевном экономическом состоянии. Земли у них было недостаточно, денег не было, надежды оставались только на собственные силы. И они выбрали единственно возможный путь развития — создание национальной системы кооперативного движения.

Фактически российское крестьянство формировало полноправный третий экономический сектор, соревнующийся с частно-капиталистическим и государственным. Создание Московского народного банка как центрального банка финансовой системы российской кооперации стало завершением ее организационного оформления. Кстати, готовые документы банка не регистрировали в ведомстве Столыпина почти 3 года.

Нельзя перепрыгнуть через пропасть в два прыжка (лозунг перестройки)

Были в России люди, не склонные к прыжкам, а пытавшиеся строить мосты. Министр финансов (1892–1903), первый премьер-министр России (1903–1906) С.Ю.Витте тоже не был сторонником общины. Но предшественник Столыпина считал, что если и разрушать общину, то делать это стоит постепенно, а при выходе из нее крестьяне должны получать права на владение только «личной», а не «частной» собственностью на землю.

Для того чтобы превознести Столыпина, было сделано все, чтобы забыть про реформы Витте. И этому есть объяснения. Я только перечислю часть того, что сделал С.Ю.Витте (при жесточайшем противодействии царской камарильи), и читатель убедится, что все это не может понравиться либеральным реформаторам.

1. Ввел винную монополию, наполнил государственный бюджет, оградил народ от темных дельцов первоначального накопления капитала.

2. Вылечил российскую финансовую систему. Провел денежную реформу, привязал российский рубль к золоту. Провел разумную реформу Государственного банка. Кстати, первым вопросом в процессе обсуждения будущей судьбы банка стал вопрос, что он (банк) может и должен сделать для укрепления национальной промышленности. И как сделать доступным для нее кредит. Витте также заявил, что Государственный банк ни за какие проценты не дает деньги для спекуляций!

3. Впервые создал систему кредитования крестьянства (до этого масса банков создавалась лишь для нужд торговли).

4. Разрядке социального напряжения в деревне служила и политика переселения крестьян из Европейской России в Сибирь. Начатая не Столыпиным, а Витте.

5. Провел закон против ростовщичества, выступал против спекулятивной политики банков.

6. Занимался разумным протекционизмом.

7. Активно занимался насаждением государственной экономики. В первую очередь именно государство строило железные дороги, столь необходимые в России с ее пространствами.

8. Создал стабилизационный фонд для непредвиденных ситуаций.

9. Наконец, именно Витте в самые короткие сроки скрепил Россию Транссибирской железной дорогой, тем самым укрепил единство необъятной страны.

И еще множество других дел было сделано и задумано этим великим соотечественником. Об этом стоит поговорить отдельно.

Возникает вопрос: кто же создает миф о чудодействии реформы Столыпина? Можно выделить две категории пропагандистов. Первая — представители творческой интеллигенции. Ну их благими намерениями вымощены целые проспекты в ад. Вторая категория — политики, которым надо оправдать сотворенное в 90-х годах. Все-таки приятнее быть сподвижниками великого человека, всегда есть на кого сослаться...

У меня нет иллюзий, памятник Столыпину будет установлен. Но придет время (когда перестанут проводить «гайдаровские чтения»), и будет применен «метод Церетели» — голову на скульптуре поменяют. Тем более что фигуры Столыпина и Витте отличаются друг от друга меньше, чем остовы Колумба и Петра I.

Но главное, нам надо понять, что Россия не выдержит нового Столыпина, ей необходим новый Витте!





Партнеры