Почему АК-47 не любит гаспачо?

Звезда баскетбола Андрей Кириленко и его жена Маша раскрыли «МК» секрет семейного счастья

16 февраля 2012 в 20:58, просмотров: 4184

18 февраля знаменитый АК-47, наша баскетбольная гордость, покорившая Америку, будет отмечать день рождения. «Эстонское тридцатилетие», как, смеясь, называет свои приблизившиеся впритык «тридцать один» сам блистающий нынче в составе ЦСКА Андрей. С ним и его женой Машей мы встретились на теннисе, очень любимом четой Кириленко. Так, под крики и топот «Олимпийского» во время третьего сета встречи Светланы Кузнецовой с Сильвией Солер-Эспиносой в рамках матча Кубка Федерации Россия—Испания, и проходила наша беседа...

Почему АК-47 не любит гаспачо?
фото: Наталия Губернаторова

«Сложно выяснить, куда пошли деньги»

— Уже готовитесь к празднованию дня рождения?

Маша: — Да, у нас запланировано очень хорошее благотворительное мероприятие на 18-е. И это будет только начало череды праздников. Потому что следом за Андреем день рождения у старшего нашего сына — Федора, затем у младшего — Степы. И поскольку организацией всегда занимаюсь я, этот период для меня просто засада! Мы первый раз будем делать дни рождения для мальчиков в Москве — и пока не знаем, как все это будет выглядеть. В Америке мы всегда приглашаем не только свой класс, но и все параллельные — таковы правила. Нельзя прислать приглашение, например, Майклу, а Джону не прислать. Или всем, или никому.

— Кстати, о благотворительности. Вы ею давно занимаетесь. Но в России почему-то считается неприличным рассказывать о своих добрых делах, в то время как в Америке это обычное дело. Вы в этом смысле больше американцы?

Андрей: — Рассказывать об этом надо. Не кичиться или хвалиться, а именно рассказывать. Просто потому, что кто-то один да захочет поступить так же. Поможет, а потом расскажет. На него тоже десять человек посмотрят косо, а одиннадцатый последует его примеру. И так помощь людям будет расти как снежный ком.

— А как вы выбираете, кому помогать?

Андрей: — Помочь всем, к сожалению, невозможно. И я много раз извинялся перед теми, кому мы не помогли. Мы стараемся не давать денег напрямую, потому что это немножко неконтролируемый процесс: очень сложно потом выяснить, куда они пошли.

— Например, директору на новую иномарку...

Андрей: — Вот чтобы этого избежать, мы и помогаем не финансами, а делаем ремонт, покупаем медикаменты, подарки, вещи необходимые, материалы или оплачиваем работу специалистов. Три основных направления у нас — это помощь детским домам, спортивным школам и больным детям. В этом году мы добавили еще помощь ветеранам спорта, в частности, баскетбола. В сентябре прошлого года я прочитал в газете об Александре Сизоненко, знаменитом советском баскетболисте, о том, что он не может передвигаться. Мы поговорили с Марусей и решили, что нужно ему помочь. К сожалению, в начале этого года он умер. Но эта история как раз и послужила толчком, чтобы охватить поддержкой и ветеранов спорта.

«Что ж это за город-то такой! Соленых огурцов нет!»

— У вас сильно поменялось восприятие жизни после 10 лет жизни в Америке?

Маша: — Сильно, причем в лучшую сторону. Я стала более раскованной, более уверенной в себе, в своих поступках.

— Но поначалу там, наверное, было очень трудно? Ведь попали вы из Москвы в маленький Солт-Лейк-Сити.

Андрей: — Конечно, особенно в первый год было тяжело. В чужой стране, без привычного тебе окружения... Не знаешь, куда пойти, куда податься.

Маша: — Мы приехали делать карьеру в чужой стране с нуля. Отсюда Андрей уезжал в серьезном статусе — лучшего игрока Европы, чемпиона... А туда приехал, и все эти достижения аннулировались. Америка — такая страна, которая не принимает твою предыдущую биографию, ты должен все продемонстрировать им заново. Там нам пришлось по-новой учиться отвечать за себя. Но если ты проходишь этот путь, то тебе уже нигде не будет страшно. Теперь куда хочешь меня пошли, я справлюсь.

— В бытовом плане тебе было тяжелее, Маша, наверное? Провинциальный город — даже магазины совсем не такие, как в Москве...

Маша: — Вы что обо мне думаете? Я поехала по магазинам ходить, что ли?! Я приехала помогать своему мужу делать карьеру, у нас должен был появиться на свет ребенок. Мы строили свою новую жизнь. И было абсолютно наплевать, что в магазинах не найти картошки-синеглазки, яблок сорта «слава победителю» или соленых огурцов с рынка. Ну не убиваться же из-за этого!

Андрей (смеется): — Да, должна была сокрушаться: что ж это за город-то такой! Соленых огурцов нет!

Маша: — Знаете, если мне сказали бы: Маша, у твоей семьи будут прекрасные возможности, твои дети будут учиться в хороших школах, но за это ты не будешь есть соленые огурцы, я бы ответила — готова! Ну не могут эти мелочи твоей жизнью управлять, правильно? В Штатах мы живем в идеальном месте, в котором хочется воспитывать детей. Солт-Лейк — прекрасный, красивый, милый город. Час на самолете — и ты в Лас-Вегасе, Лос-Анджелесе или Сан-Франциско. Когда через час ты уже можешь быть в Диснейленде — это же здорово!

Андрей: — Правда, посещение всех этих парков-зоопарков превращается для меня в кошмар... Все-таки в Америке баскетбол очень популярен...

Маша: — ...все тут же начинают фотографировать Андрея.

Андрей: — Мы превращаемся в такие же объекты внимания, как и существа в клетках.

— А тебе ведь даже замаскироваться трудно!

Андрей: — Вот именно! Можно надеть бейсболку, темные очки и приклеить усы, но рост не скроешь. Хоккеистам хорошо, они все в масках играют.

«А Леня Голиков вообще что творил!»

— Дети с вами, в Москве?

Маша: — Младшая, Сашенька, с нами, а Федор и Степан в основном во Франции, они там учатся, пока Андрей играет в России, приезжают только на каникулы.

— По характеру они разные?

Маша (выразительно посмотрев на мужа — давай, мол, рассказывай): — Как небо и земля.

Андрей: — Федя очень творческий, креативный, но весь в себе. Во всем хочет разобраться. Степан, наоборот, ураган. Сметает все на своем пути, но очень общительный, жизнерадостный.

Маша: — А еще любвеобильный и ласковый.

Андрей: — Один он не будет сидеть играть, как Федя, ему хочется компании. А Сашенька, наверное, в этом плане где-то между ними. И творческая, и непоседа, и компанию любит, и без нее спокойно обходится. Жизнелюбивая очень девочка. Но она еще маленькая, ей всего 2,5 года, и, наверное, какая-то определенная черта характера еще не проявилась.

Маша: — Могу вам сказать, что Саша — это самый легкий мой ребенок.

Андрей: — Третий ребенок, конечно, легкий! Уже знаешь, чего ожидать.

Маша: — Вовсе нет! Это не из-за опыта. С Федей, например, было очень тяжело. Ребенок не спал, не ел, не сидел на месте, носился 24 часа в сутки, с ним нельзя было договориться. А Саша совершенно другая! Ей говоришь спать — хорошо, спать. Сашенька, кушать — хорошо, кушать. Поехали — ну поехали. Нет, не буду — надо, Сашенька, — ну хорошо. Никаких концертов, бешеных припадков, которые Федя мог учинить. Сейчас старшему уже 10 лет, он повзрослел, уже поступает осознанно, спокойно. А Степан — ему пять — как был мальчик-огонь, так и остался.

— У них уже проявились интересы, задатки того, чем они хотят заниматься в будущем?

Маша: — Видно, что Федя не будет профессиональным спортсменом, это сто процентов! Зато у него какая-то необъяснимая тяга к истории Второй мировой войны. Откуда это у по сути американского мальчика, я понять не могу. Но ему действительно интересны и Муссолини, и Сталин, и Жуков, и Гитлер. И какое было тогда оружие, и как проходили военные действия. Он постоянно у меня спрашивает, у него куча книг на эту тему. Но самое интересное другое! На ночь он меня просит рассказать про пионеров-героев! И я ему давай: Зина Портнова, Марат Казей, а Леня Голиков вообще что творил... У меня на компьютере даже закладка есть «пионеры-герои». А Степа просто вместе с ним слушает и засыпает быстро. Вот Степан, кстати, может стать спортсменом, если направить его, в хорошие руки отдать.

— А вы школу для Федора как выбирали?

Маша: — Когда ему пришло время идти учиться, мы как раз переехали в новый район, попросили риелтора посоветовать нам учебное заведение. Он посоветовал и сделал нам рекомендательное письмо. Без этого не взяли бы. Дать это письмо может кто угодно, кто не является родственником семьи. Но у человека должен быть хоть какой-то статус. Не просто сантехник Вася Крючкин.

Андрей: — Нет, ну если он сантехник от бога, известный всей Америке...

Маша: — Ага, я сантехник от бога, прислушайтесь к моему мнению, возьмите сына Кириленко в школу!

В этом момент «Олимпийский» взрывается аплодисментами в адрес Светланы Кузнецовой.

— Все хорошо, слава богу, выиграла, — с облегчением вздыхает Маша.— Заставила понервничать...

— Наоборот, дала людям нормально поболеть, — улыбаясь, спорит Андрей.

«Мой французский старший сын не понимает»

— У вас ведь дом во Франции... С чем связана такая любовь к этой стране?

Маша: — Пока еще не была замужем, мы с родителями туда часто ездили, и мне очень нравилось. Я уже тогда думала: хочу иметь тут дом, когда вырасту. Вот и случилось.

— Как успехи во французском?

Андрей: — У кого как. Мой французский, например, старший сын не понимает.

Маша: — Да, когда Андрей начинает говорить, Федор просит его замолчать. Зато у наших детей такое французское произношение, что, когда они читают стихи, я плачу, у меня случается счастливый припадок. Я понимаю, что никогда не буду так говорить. И ты, Андрей, тоже.

Андрей: — Я буду так говорить!

Маша: — У меня мальчики говорят на трех языках — русском, английском, французском. И это мое большое достижение! Мне часто говорят: что ты делаешь?! Мотаешь детей туда-сюда! Россия—Франция—США. Это же такая травма для них психологическая! Какая-такая травма? За счет этого они очень легко везде адаптируются, они счастливы. И потом: наша жизнь кочевая, мы же не можем подстраиваться только под детей! Это, кстати, еще одна чисто русская черта — приносить себя в жертву, как только у тебя появляется потомство. Люди забывают, кто они, они начинают жить для сыновей или дочерей.

Андрей: — И начинаются проблемы в семье. Потому что в нас природой заложено — сначала думать о себе.

Маша: — Здоровый такой эгоизм. Один из явных примеров которого в том, что, когда самолет терпит крушение, надо маску сначала на себя надеть, а потом на ребенка. Меня Америка как раз и научила жить в первую очередь своей жизнью. Иначе и у детей твоих ничего хорошего не будет. Они потом скажут: а мы вас просили приносить себя в жертву?

— Вот когда сезон в НБА из-за локаута не начался, как вы принимали решение, что делать дальше? Собирали семейный совет?

Андрей: — Мы восприняли это как хорошую возможность поиграть в России, а дети в это время чтобы поучились во Франции. Провести какое-то время во французском окружении для них, мы посчитали, будет полезно. Хотя я тогда еще и не знал, что буду играть в ЦСКА, потому что вариантов было много. И не только в России. А когда закончился локаут, мы решили не дергаться, доиграть нормально сезон и мальчикам дать возможность доучиться год. И потом, я же с ребятами в ЦСКА три месяца отыграл на одной волне, почувствовал командную «химию», сроднился по-своему. Не хотелось на полпути все бросать.

— К тому же есть шанс выиграть Евролигу. Ты же не выигрывал еще?

Андрей: — Дело не в возможных трофеях, хотя это, конечно, важно. Главным для меня была атмосфера в команде. И тем более, оставаясь здесь, мне проще готовиться к Олимпиаде.

«В сборной США не подкладывают еще одного партнера мужского пола...»

— Секретом семейного счастья поделиться можете?

Маша (лукаво улыбаясь): — А кто вам сказал, что у нас есть семейное счастье?

— Ну это же видно! Далеко не у всех так получается, особенно среди спортсменов. Длительные отлучки мужа приводят к тому, что брак начинает трещать по швам, и таких счастливых глаз, как у вас, не увидишь...

Маша: — Да нам просто хорошо вместе. И самое интересное, что мы спокойно какое-то время можем побыть и отдельно друг от друга. Оба независимые и самодостаточные. А на все соревнования я по возможности езжу с Андреем, это все знают и меня за это ненавидят. И наверняка говорят, что эта сумасшедшая жена Кириленко опять поедет и будет там вякать! Или: все пацаны нормальные одни поедут, а Кириленко опять с бабой! Но мне, в принципе, все равно.

Андрей: — Самое интересное, что и мне все равно, что говорят.

Маша: — Думают, наверняка, что я его душу просто и никуда не пускаю. На самом деле я отпускаю! Только он сам не хочет.

Андрей: — Видишь, какой я хороший!

Маша: — Андрей очень хороший! Хотя кто знает, что будет лет через пять? Может, мы устанем друг от друга и разойдемся. Такое ведь тоже может быть.

Андрей: — Представляешь, Маш, вышло наше интервью в «МК», где мы делимся секретами счастья, а у нас уже ведутся диалоги типа: «Да пошла ты! Я устал от тебя!»

Маша: — Ага, или: «Задолбала ты ездить со мной на соревнования!»

— А если серьезно, Андрей, были когда-нибудь проблемы с руководством федерации баскетбола из-за того, что Маша всегда с тобой?

Андрей: — Никогда никаких проблем не было.

— Слово Кириленко — закон?

Андрей: — Ну нет же! Так не нужно говорить. Мне просто всегда шли навстречу. Но с другой стороны, а почему бы им не идти навстречу игрокам? Мы приезжаем, отдаем свое время, не просим за это никаких денег. Почему такие мелочи должны быть запрещены? В этом и состоит главная задача менеджеров федерации — создавать для игроков условия, чтобы они себя чувствовали комфортно, играя за свою страну.

Маша: — Ну, например, сборная США по баскетболу. Естественно, и они не за деньги играют. Для них это престиж, да еще какой!

Андрей: — Нет, сейчас даже не будем говорить о том, что престижно выступать за свою страну. Это даже не обсуждается! Это само собой!

Маша: — Но вот отличие. На сборах жены все рядом. Я это знаю точно, потому что у моей подруги приятельница как раз жена сборника. Для них семья превыше всего. И они могут жить со своими мужьями, они могут с ними спать в одной кровати, их не разделяют, не подкладывают им еще одного партнера мужского пола, как это делают у нас в России — заселяют в номер двоих мужиков. Для меня это ну совершенно непонятно! Почему два взрослых человека, чужих друг другу, живут в одном номере?

Андрей: — Ну, это из экономии, конечно. И мы, разумеется, к этому привыкли. Но все равно непонятно. Один любит в носу ковыряться, но не может спокойно это сделать, потому что живет с чужим по сути человеком.

Маша: — Или кто-то храпит адски, например! И ты должен с этим мириться?

Андрей: — А если бы у нас так же официально жены ездили? Представляете, какая это колоссальная поддержка для спортсмена, когда рядом с тобой близкий человек! И неважно, проиграли или выиграли, — тебе помогут. Это лучше, чем держать в сборной психолога. Вот он плохо сыграл, надо пойти с ним поговорить, узнать, что с ним творится... А у него просто жена далеко, ей плохо, она звонит, а он не знает, что делать, и сидит всю ночь, дергается.

Маша: — У нас страна с азиатским влиянием все-таки. И отношение к женщине соответствующее. Она должна ждать, молчать, готовить, убираться.

Андрей: — Ну правильно, она действительно все это должна.

Маша: — Ну, я, в общем-то, все это и делаю. Иногда.

Андрей: — Ну хорошо, можешь говорить тогда. Я разрешаю.

Маша: — Мне еще слово дается, видите?

«Все, что я не люблю, это фирменное!»

— Кстати, к вопросу о готовке. Маша, вы какой-то маковый суперрулет вроде однажды принесли Андрею в постель?

Маша: — У меня столько всего супер! У меня супер зеленый суп, у меня суперлобио...

Андрей: — Ну вот насчет супер не знаю...

Маша: — Ты просто не любишь лобио!

— Ну какое фирменное блюдо у вас?

Андрей: — Бутербродики...

Маша: — Значит, так, перечисляю. Гаспачо...

Андрей: — Какое гаспачо?!

Маша: — Ты просто не любишь гаспачо!

Андрей: — Видите, все, что я не люблю, — это фирменное. А вообще у Маши грибной и щавелевый супы вкусные очень.

Маша: — Суп из белых грибов, по-русски. Ой, что-то захотелось его сильно, аж сглотнула... А гаспачо я обожаю, вообще люблю все вегетарианское. И просто люблю готовить.

— А у детей есть любимое блюдо в вашем исполнении?

Маша: — Котлеты куриные. Они скоро закукарекают у меня. А еще бульон куриный. Я вообще такой мастер куриного бульона!

Андрей: — Ну, начинается...

Маша: — Он может мертвого из могилы поднять, говорят же, что куриный бульон от всего лечит.

Андрей: — А мне щавелевый суп все равно больше нравится.

Маша: — Главный секрет — варить его на хорошей воде, не из-под крана.

— То есть и после того, как потусил всю ночь, тоже помогает?

Маша: — Конечно. Наверное... Не пробовала. Я веду здоровый образ жизни. Раньше, конечно, я тусила всю ночь, и не раз. Но с годами это мне дается очень тяжело. Я этого не делаю не потому, что не хочу, а потому, что не могу больше!

— Ну и на посошок не можем не спросить: есть у вас какая-нибудь мечта?

Маша: — У меня единственная мечта — родить еще детей.

Андрей: — Я, пожалуй, присоединюсь.

Маша: — Я хочу очень двойняшечек...

Андрей: — А мне все равно. Хотел бы я, конечно, девочку еще, чтобы было два мальчика и две девочки. Но в принципе — все равно.

Маша: — А в остальном все хорошо.

...Что ж, давайте пожелаем им исполнения мечты!



Партнеры