mk.ru : Московский комсомолец

Уведешь собак, а оне через километр тебе тако же место найдут. Некоторые охотники-энтузиасты, чтоб того соболя добыть, начинают топором махать — дерево на дерево кидать. Говорят, получается — выпугивают.

А как-то раз в такой год пришли мы в одно место, на лыжах уже, где кедрач хороший. Снегу уже побольше, чем полметра было, но он плотный, и собаки шли. А там медведи жируют на шишке! — под таким снегом копаются. Все вокруг изрыто. И как только оне шишку под снегом чуют? Их, таких жирующих, в том кедраче три штуки было, разных. Мы хотели самого здоровенного, размером с маленького слона, догнать, но он от нас убег. Но самое удивительное то, что тот Потап в берлогу с тех жиров двадцать четвертого ноября пошел, хотя ему уже полтора-два месяца как спасть положено было. Снегу уже больше метра, и морозы стабильно под тридцатник заворачивали.

А у соболюшков своя жизнь, согласно природных законов.

Бегают себе, корм ищут, найдут — едят, спят и размножаются.

В ловушки в основном дураки сеголетки лезут, да ходовые, которы не токо от бескормицы бегут, а что-то ими тако движет, бежать заставлят, чего оне, наверное, и сами не понимают. Скорее всего, это закон природы, что «Свято место пусто не быват!», в них играть начинат. Вот даже сейчас нас — людей возьми. Наши русские мужики водку жрут и делать ничего не хотят, одне бабы кругом не покладая рук трудятся. А работы вокруг, если приглядеться, хоть отбавляй. «Так за нее же ни хрена не платют! — оне говорят. — Вот ты мне сто тишш плати, я и работать буду, а за так пусть негры пашут!»

Ну, негры — не негры, а китайцы, таджики да узбеки разны Сибирь, можно сказать, уже без войны оккупировали. Для них здесь и работа неплоха, и деньга хороша. Не то, что там у них.

Получатся, что наш мужик, согласно законов природы, либо бабу свою еще больше эксплуатировать должон, поскоку, если работы меньше, то и деньги и жрачки для любимого бездельника помене, либо пора вымирать как вид. Можно, конечно, и не вымирать — переступить через себя и пойти работать, а можно собраться, да и убежать куда-нибудь — доли поискать, где хорошо и тебя нету.

Я к тому, что у соболей все так же, как у нашего двуногого брата, или у нас точно так же, как у них — одне от бескормицы, как китайцы, бегут, а други себе долю получше ищут и в капканьях ее находят. А те соболя, которы на одном месте живут, так у них все отлажено, как и у нормальных людей: работа есть; «дача», где оне пасутся, есть; квартира тепла; дети ухожены. И главное, само сознание куда-то лезть и жизнью рисковать напрочь отсутствует.

Ну, быват, конечно, что жизнь тяжела станет и с куском хлеба «напряженка», но ниче! — оне «ремешок на штанах потуже подтянут», ди и переживут это время, — вечного же ничего нет! Вся жизнь, что матрац: полоса бела — полоса черна. Главное, к ней приспособиться и не дергаться понапрасну.

Правда, признать надо, что эти домоседы, которые основной, что соболиный, что людской генофонд составляют, редко кода в жизни многого добиваются, а те, которы меж ловушек и капканьев разных просквозить сумели, долю куда лучше энтих себе отхватили. Но шибко уж мало их таких остается. Шибко мало!

Да и ум, хитрость и изворотливость свою, приобретенную на том пути, оне теперича не во благо общества направляют, в котором живу, а в основном только о собственном благе заботятся.

	Бурый медведь всеяден, но преимущественно его рацион состоит из растительной пищи. Из ягод он предпочитает чернику и малину. Охотно питается овсом и кукурузой. Фото: FOTOLIA

Это я пока о нас — о людишках! А соболя, те благо роду своему несут. Нашел он хороше место и давай там верховодить, всех местных недотеп «строить» и девок сам всех подряд огуливать, а тем бестолочам не давать. Соболенки народятся с его генами уже — похитрее да посильнее будут. И весь соболиный род от этого только выиграет. У соболей школа жизненна куда как хороша!

Ни одного такого зверя на всей планете не найдешь, чтобы его за триста пятьдесят лет двуногие «цари природы» два раза напрочь извели, а он снова возродился! Да еще и в том количестве, что был! Могет быть, что это единственное, чем мы в России можем гордиться. Только, правда, непонятно — чем. То ли тем, что извели, то ли тем, что возродили. В том, что соболя все еще есть, их питание виновато.

Им чё? Оне все подряд едят и не привередничают. Ягодешка есть? — черничка там, ли голубичка кака, котору ишо гонобобель кличут, — так оне ее собирают. А кода она есть, то соболей, медведей, да птиц разных, бват на нее не хватат. Так и уходит под снег.

По ягоднику иногда по малоснежью идешь, так все следы твои — темно-синим по белому.

А то рябина уродит, что все красно, да так, что деревья от урожая до земли сгибаются. Соболюшки как-то по первости на нее не смотрят, а как токо снегу подвалит, так с нее и не слезают.

Ну а ореха-то если кедрова быват, то тут им вообще раздолье. Белка подойдет, мыша расплодится, да и сами оне ореху не прочь в употребление пустить. так что в такой год им и бегать никуда не приходится — лежи себе в кедраче, спи, а проголодался, так вылезай, а тут тебе и перво, и второ, и третье зараз!

Все «мудрецы» местные на каком-то одном виде корма специализируются. Одне по гарям за мышом шастают, а други по закрайкам калтусовых мест, где рябчики в свои «запуски» (в снег) ныряют, ходют и их охотят. Там соболя почти никогда не бегают, а махонькими такими шажками передвигаются. Крадутся все, чтоб рябчишку до времени не спугнуть. А тот под снегом в своей полости сидит и тоже, небось все врагов своих слушат.

	Основное место обитания соболя — хвойная тайга. В отличие от куницы это обитатель нижнего яруса леса. В его рацион питания входят мелкие грызуны, птицы, плоды, ягоды, кедровые орешки. Фото: ROS AND ALI /FLICKR.COM

Иногда смотришь, а оне не токо рябчиков, но и глухарей скрадывают.

Места, где соболюшки рябчишку поймали, не раз видеть приходилось, а вот чтобы глухаря он завалил, вот энтого ни разу не встречал. Хотя, думаю, что быват.

Вот энти рябчатники и мышатники токо своей пищей интересуются, и ниче им больше не надобно. Ты ловушки в таких местах хоть ставься-заставься — толку нету! По первости, пока те новы ишо и в момент хоты срублены, соболишки в них из любопытства попадут, а как токо оне к ним привыкнут, то редко кода какой залезет.

У соболишек местных — тех, у которых все в жизни отлажено, всего три врага есть: его любопытство, собаки и подлый человек.

С любопытством все понятно. Не зря русска пословица говорит, что «любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Он чё в новы ловушки, чё на елочку игрушку, чё на рябчинно, ли како друго крыло, которо на веревочке висит и от ветра крутится, от любопытства лезет. Но тут ничего не поделаешь — сам дурак. А други, которы в ловушки прут, — те от голода.

Ну, энтих тоже понять можно — не можешь себе пропитанья найти — полезай в сумку к охотнику или загибайся.

То, что собачонки все подряд как метлой метут, может, како-то негативно влияние на популяцию и имеет, но с моральной ли, какой другой точки зрения таку охоту вполне можно оправдать. Охота, она на то и охота! И здесь шансов уцелеть соболю предостаточно, и собаке не найти его — тоже. Да и по времени она никода не быват шибко длинной, по нашим, конечно, местам.

Друго дело, что ничем нельзя оправдать подлых двуногих, которы что зверя, что рыбу мерзкими способами добывают. Да энто и не добыча даже, и убийством-то как-то язык назвать не поворачивается, а разве что душегубство — для энтой гнусности самое подходящее слово.

В тайге много способов разных есть, как животинку загубить, не особо себя утруждая. Петельку сунуть, чтобы сохатый, ли медведь, ли олень какой в нее врюхался. Зачем за ними бегать? Так же куды проще! А о том, что протухнет животинка там, чаще всего, «так и хрен с ним! — те, которы ставят, говорят. — Не мы, так соболя съедят!».

Но это того говорят, когда не хуже моего знают, что давленину, что он сам, что соболя не шибко жалуют. Она все больше медведям достается. Для них она как раз и в пору — с запашком, как оне любят. Быват зверь, даже пулей битый, и на морозе за три часа запреет, а тут — тем более, поскоку вместо крови один адреналин, который, пока энто мясо варишь, сплошной пеной прет. И мясо-то кисло тако, что собаки иногда носы воротют.

Ишо, конечно, подло копытных на насту догонять, кода оне бежать не могут и ноги об корку ледяну до костей сдирают. Но энтих петельников и на насту догонщиков ишо можно хоть как-то оправдать: иногда взаправду «сипко кусать хотца»; продуктов на себе иной раз не натаскашься.

И соболей ловить подлый способ есть, о котором некоторы бывши промысловики с гордостью пишут. Да, подлее не придумашь! Он «на сбежках в подрезку» называтся.

У соболей, как и других некоторых куньих, латентный период развития эмбрионов есть. Энто значит, что гону них летом основной происходит, кода оне спариваются, а зародыши начинают развиваться только в марте. Но природа у них так хитро устроена, что стимулятором их развития мартовский ложный гон быват.

Нигде не читал, но думаю, что некоторы соболя из своих убежищ неделями не вылазют. А чё! У них там в дуплах хорошо! И спаленка тепла, и туалет, и кладовая. Несколько раз, уже к концу зимы, приходилось по шею в снегу порыться у соболиных «запусков», найденных собачкой, в которых из кладовой по два-три рябчика, бывало, вываливались, или куча мышей.

Воти в марте и в конце февраля, даже как оттеплет, все соболя, которы зиму пережили, наружу вылазют и бегать друг за дружкой давай. И так иногда удивляшься, кода домой выходишь! То их тут ползимы ни одного следа не было видно, а теперича вся тайга ими истоптана. Снегопадов в эти времена уже не быват, снег держит так, что можно на Северный полюс бежать, день длинный, морозы отошли.

Вот в энто время некоторы подлые людишки их и давят, кода оне от любви к жизни одуреют и думают, что зиму пережили. Бесстыдно давят! Как будто не знают одного из главных промысловых постулатов: «Хочешь избавиться от соболей, «режь капканы на сбежках!». Знают, конечно! Токо с совестью проблемы! Да и каки в это время уже соболя? Волос огрубет, смолой закатанный, блеску никакого, ость сечется! Оне в это время больше на собаков начинают походить, а не соболей.

Энтот способ ловли и с начала сезону-то по отношению к соболям бессовестный, а в марте так вообще!

Один в журнал охотничий как-то заметку написал, что был у него на участке такой уж мудреный соболь, что он его три года пытался разными способами поймать, а тот никак ему не давался. И как, мол, обрадовался, когда его словил.

Эх, паря! Чему ты радовался-то? Неужто понять того не мог, что тебе не радоваться, а плакать над ним впору надо было! Неужели своей бестолковой головой ты еще до того, как его вылавливать принялся, сообразить того не мог, что именно благодаря энтих «мудрецов» род соболиный еще держится! Что, в сущности, все мы, на энтой Земле живущие, однеми законами, природой нам данными, и существуем. И люди, и соболя, и волки. Токо у последних, как и у собак, от азарта «крышу» срыват. Но за энто винить их нискоко нельзя, потому, что не будь у них того азарта, оне бы ни одного зверя себе на пропитание не догнали бы.

А тебе Бог еще ум дал, окромя рефлексов и инстинктов. Чтобы думал ты, прежде чем что-то делать!

Часть 1.