mk.ru : Московский комсомолец

Те охоты были, конечно, другие. Все-таки время имеет цвет, вкус и запах, и стародавние охоты предстают перед нами совершенно в ином колорите и наполнены совсем иными деталями и подробностями, нежели сегодняшние. И они, эти детали, в виде словечек, привычек людей того времени, обычаев и примет рассыпаны по всему «Дневнику». Среди них есть прелюбопытные и премилые. Например, чего стоит один только совет Байкова двум молодым женщинам, графиням, многодетным, как бы сегодня сказали, матерям (у одной было пять, у другой семь детей), участвующим почти во всех охотах наравне с мужьями, «взять медведя как можно скорее». Медведя! Графиням! А они, между прочим, хотели волка...

12 ноября 1908 г. «С неделю тому назад из Нарышкинской дачи в нашу припер Миша (так автор обычно именует медведя. — В.Л.) и, изрядно покрутив по 12 и 19 кварталу, залег в середине 20-го... 9-го я получил письмо из Томниково (имение Воронцовых-Дашковых. — Ред.) от Гр. Ирины Илларионовны, в котором она сообщает, что приехала пока только с Гр. Ириной Васильевной, а Гр. Илларион Илларионович приедет завтра, и по его приезде они рассчитывают поохотиться на недавшихся осенью лепинских волков. Я тотчас сообщил ей о медведе и советовал взять его как можно скорее. На другой же день явился посланный с известием, что они явятся утром.

Вместе с ними приехали и товарищи-сослуживцы Графа Ил. Ил. лейб-гусары: Гр. Велепольский и шт.-ротм. Б.А. Смецкой...

Гнать Мишу сначала предполагали в пяту, на 19 кв., но вчера ветер дул как раз оттуда, и линию пришлось расположить... в низинке, поросшей редкими кустиками. Место было такое, что, на кого бы медведь ни пошел, он был бы виден всем остальным охотникам.

Т. к. медведь еще не облежался, снег был еще мелок, и он лежал еще, что называется, «на чеку», то сначала поставили, конечно, стрелковую линию, а потом повели уже загонщиков. Круг был не больше четырех десятин, и потому, когда повели облаву, слышно было, как она зашелестела полушубками по чаще.

Вдруг против Гр. Ил. Ил. в кругу что-то треснуло. Треск повторился. И всем стало ясно, что это Миша прет. И вдруг он выскочил из чащи осинника между нами с Гр. Ир. Ил. и Гр. Ил. Ил.

Выскочив на чистое место, он приостановился на мгновение, а затем, повертывая высоко поднятой башкой, легким, но неуклюжим медвежьим галопом направился между Гр. Ил. Ил. и Б.А. Смецким, ближе к первому.

Гр. Ил. Ил. поднял свой тяжелый скоттовский экспресс кал. 577 и вел им за медведем, ожидая, пока он минует небольшую группу таловых кустиков. Но в это время ни с того ни с сего раздался выстрел Б.А. Смецкого (после он оправдывался, что ему показалось, что медведь к нему ближе. Это очень могло быть, если принять во внимание, что медведь, благодаря мелкому снегу, был на виду весь, до когтей). Медведь сильно встрепенулся и, опустив голову, с прижатыми ушами, бросился напролом. От выстрела Гр. Ил. Ил. он свалился было, но сейчас же оправился и бросился дальше. Вторая пуля Гр. Ил. Ил. опять сшибла его с ног, но опять он справился и, спотыкаясь, бросился ближе к Гр. Ил. Ил. Но следующие 2 пули угомонили его.

Медведь оказался очень нарядным, темным самцом 9 пудов. Первая пуля Б.А. попала ему в заднюю лапу, а остальные три, по-видимому, пошли в пространство.

Хоть и не ахти как чисто был «сработан» этот Миша, зато скоро в высшей степени».

Но на «Мише» день не закончился — впереди охотников ждала облава на лосей.

«Закусивши на Илюхинской даче, проехали в 45 кв. взять обложенного там лося.

Бычина этот держал себя в высшей степени странно. Во время загона он путался перед самой облавой, постепенно подвигаясь к правому флангу линии. Около меня прошмыгнули уже и рябчики, а его все нет; загонщики же толкуют между собой: „Вот он, вот, влево пошел!“ Наконец он выпер-таки на крайний №, занимаемый Гр. Ириной Илларионовной, но она... дуплетом спуделяла в него...„.

Интересно, что Байков всегда подробно и честно, шаг за шагом, описывает весь процесс охоты, даже если она заканчивается неудачей и промахом, а затем непременно подводит итоги.

4 октября 1909 г. “... Слышу, приближаясь к линии по направлению к д-ру Филоновичу, шуршит в кругу что-то тяжелое. Смотрю, мелькнул рысью Миша, и довольно порядочный, пудов на 8. Я быстро вынул дробовые патроны и вложил пульные. Медведь в это время остановился шагах в 20 от Филоновича, но у него пуль не было, а затем шарахнул галопом через просек... Миша немного сунулся и живо перемахнул на другую сторону, сопровождаемый вдогонку дробовым выстрелом Филоновича. Куда я ему влепил пулю... трудно сказать, но крови по следу сразу оказалось масса... Послали верхового за лайкой, и, пока он привел ее, стало уже вечереть. Напустили лайку на кровь, но она, не работавшая, по-видимому, по медведю, следом не пошла. Так и вернулись ни с чем. Да и во всяком случае Миша не смертельно [был] ранен. Всего убито за день на 15 ружей: 18 беляков, 1 лиса, 3 глухаря, 5 тетеревов и 2 рябчика».

	Я.В. Байков — автор «Дневника охотника» (предположительно).

12 декабря 1909 г. «Приехал на медведей Гр. Ил. Ил. Воронцов-Дашков с Б.А. Смецким и В.В. Скаржинским. На другой день вечером они вернулись. Б.А. убил пару медведей, а В.В. — одного. Графу не везло.

Перед поездкой на медведей они охотились на лосей в Казенном [лесу], и героем охоты оказался все тот же Б.А., убивший тройку лосей, хотя и неважных.

14-го по приглашению графа я выехал к вечеру в Темниково. В этот день они сделали два загона по волкам. В одном старая, но некрупная самка и прибылый, один за другим вышли на В.В., и он их побил. В другом загоне волки налетели на Б.А., но тому „развезло“, и он из двух ружей спуделял по волкам четыре раза. Веселенькие дуплетцы!».

Судя по записям, охотились тогда увлеченно и несколько хаотично, а точнее — «как Бог даст». Например, шли брать лося, а по пути настреляли зайцев-беляков; до лося так и не дошли, но зато взяли «неожиданно подвернувшихся» обложенных волков.

15 декабря 1909 г. «Вблизи в двух местах были лоси. Направились, было, брать их, но встретили охотника, обложившего пару волков. Хотя до волков было около 20 верст и притом почти в обратную сторону, поехали их брать... Мороз, сдавший было днем, опять крепчал и был, вероятно, как и утром, 19 °С. Волки оказались в посадке, но такой густой, в которой буквально в двух шагах ничего не было видно... Мне достался как раз средний №, между Гр. Ил.Ил. и В.В. Стояли... спиной к загону. Это очень неприятно, т.к. приходилось постоянно вертеть головой вправо и влево... В один из поворотов вправо я вдруг увидел торчащую из стены посадки волчью голову и несколько удивился. Говорили, что обложены пара прибылых, а эта высунувшаяся башка была очень почтенных размеров. Волк смотрел вправо, т.к. там... громко разговаривали... Я повернулся и вскинул ружье. Стрелять волка в шею было бы очень хорошо... В момент вскидки ружья волк быстро обернулся и, увидев меня, бросился было через просек... Но... я щелкнул его, и он, перекувырнувшись через голову, растянулся. Волк оказался не очень старым, но громадным и очень красивым самцом».

	Великий князь Николай Михайлович Романов (1859–1919), внук Николая I, военачальник, генерал-лейтенант, лепидо-птеролог и историк. Расстрелян большевиками в 1919 г.

Читаешь «Дневник» и ловишь себя на желании напечатать его весь, без сокращений. Но приходится давать лишь фрагменты. Вот еще один, 1910 года, и весьма драматичный.

1 января 1910 г. «Мишка уходил настолько тихо, что, если бы мы догадались и пошли за ним на лыжах, мы догнали бы его. Но мы не догадались, и Миша скрылся, наконец.

В кругу он в упор наткнулся на окладчика Дмитрия и бросился на него. Тот вначале схватил медведя за плечи (про нож забыл), но Миша вскоре сшиб его с ног и схватил зубами за левую руку выше кисти. В это время подбежал сын Дмитрия и добил Мишу в середину бока в упор дробью... Миша оказался медведицей пуда на 4½».

Кроме графов Д.С. Шереметева и почти всех Воронцовых-Дашковых (в этой семье охотились даже дети), частыми гостями Байкова были Великие князья — Михаил Александрович и Николай Михайлович. И, разумеется, великокняжеские охоты носили особый характер.

8 марта 1911 г. «Подходящая к концу зима была замечательна во многих отношениях.

	Граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков (1837–1916) — один из постоянных участников охот «Дневника»; наместник Его Императорского Величества на Кавказе, генерал-адъютант, крупнейший землевладелец дореволюционной России.

Медведи залегли в половине октября еще по чернотропу. Первый снежок, выпавший 18 октября, стаял 25-го. Снег же, установивший сразу санный путь, выпал в ночь на 21 ноября. И с первых же дней после этого многие медведи повставали и стали шляться. Это дало возможность обложить их 10 штук, чего давно уже не было. Снегу выпало мало, и к 1 января глубина его в лесу не превышала 6 вершков. Весь январь, конец февраля и начало марта стояли упорные морозы от —10 до —27 °С... Но всего более она (зима. — В.Л.) была замечательна великолепнейшими, ни разу не испортившимися дорогами. Таких чудных дорог я, действительно, что-то не упомню.

К концу февраля обложенных медведей было 14, и в числе их медведица с двумя лончаками. Сначала на этих медведей собирался приехать с Гр. Ил. Ил. Великий Князь Михаил Александрович, но в решительный момент ехать ему почему-то оказалось невозможным, и 8-го должны были приехать на разъезд Известь Великий Князь Николай Михайлович, Гр. Ил. Ил., Гр. Дм. С. Шереметьев и Гр. Ал. Вас. Гудович. Встретил я их в 7¼ утра на Извести.

... Едва я вошел в вагон, как Дм. Серг. предложил мне стоять рядом с ним, на что я, конечно, с радостью согласился. А вышедший в коридор Великий Князь сразу же пошутил: «Ну, слава Богу! Теперь граф Дмитрий успокоится, а то он страшно боялся, что вы не приедете».

Первого медведя брали верстах в семи от Извести в Казенном лесу. Обложен он был в изрядившемся от времени очень старом и крупном дубняке с массой валежника... С ершами пустили в круг лаек, и они почти сейчас же подняли медведя... Гр. Ал. Вас. одной пулей из Экспресса 577 калибра уложил этого Мишу наповал. Оказался темно-бурым самцом, 4 пудов 25 фунтов весу и довольно худым.

После завтрака в вагоне переехали верст за 10 в Нарышкинскую дачу, где был обложен медведь... Медведь этот был гонный, круг большой... Подняли его лайки против № 4 и быстро повели в левое крыло. Оттуда Мишка махнул на зад­нюю стенку и, отпугнутый, свернул в правое крыло. Когда же его отсадили и оттуда, он повернул на линию и направился к Великому Князю. Шел он не торопясь и вилял из стороны в сторону от нападавших собак. Шагах в 80 от В. Кн. он повернул было на Гр. Ил. Ил., но в это время В. Кн. выстрелил. Мишка свалился было, но сейчас же забарахтался и дал шлепка лучшей лайке. Выстрелил еще В. Кн., а затем и Гр. Ил. Ил., боявшийся за собак, и Мишка, наконец, успокоился. Оказался небольшим, темным самцом, 2 пудов 24 фунтов весом... Итак, за 4 дня, на 4 ружья, в 14 кругах убито 18 медведей и взято живьем от 4 медведиц 10 медвежат.

	Как свидетельство того, что охота состоялась, Великий Князь Николай Михайлович оставил в «Дневнике» автограф.

На долю Его Высочества пришлось 5 медведей общим весом 15 пудов 33 фунта и от одной медведицы — медвежонок..."

«... Верстах в 3-х отсюда на очереди была берлога с неизвестным, залегшим с осени медведем. Круг был очень небольшой, в старом редком осиннике с не особенно густым... валежником. Как ни надрывались лайки, сколько ни стреляли егеря, медведь выходить не спешил. Стоять попусту, наконец, надоело, и решено было пойти на берлогу. Пошли Гр. Ил. Ил. и Его Высочество. Тогда медведя кой-как подняли, и Великий Князь убил его...».

Эта охота имела грустное продолжение. Часть оставшихся в живых медвежат люди взяли к себе, чтобы с возрастом отпустить в лес. Я. Байков подробно описывает характер и поведение каждого медвежонка, перечисляет клички. В августе трех мишек отвезли в лес, но они вскоре возвратились, словно «соскучились по людям». Потом была вторая попытка, третья...

18 августа. «Сегодня удавился бедный Мишка. От озорства или от скуки он поймал и загрыз индюка, а когда начали отбивать его у него, он озлобился и начал бросаться. Тогда дураки вздумали посадить его на цепь. Но привязали по-русски. Мишка цепь отвязал и с ней пустился в лес. Пошли за ним. Он уже на сосне. Стал спускаться, цепь зацепилась, он испугался, стал рваться и оборвался, наконец. Пока принесли топор, чтобы срубить сосну, — задавился, бедный. Просто до слез жаль».

А вот в 1912 году Я.В. Байков практически не охотился. Почему? Об этом вы узнаете в следующих публикациях...

Часть 1.