«Иран получит свое ядерное оружие»

Президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский: «Рейтинг Путина в Израиле выше, чем у Обамы»

6 января 2014 в 10:50, просмотров: 10791

Прошедший 2013 год ознаменовался сменой руководства одной из ключевых стран ближневосточного региона. В Иране к власти пришел Хасан Роухани, сменивший в кресле Махмуда Ахмадинежада, которого, прямо скажем, не лучшим образом воспринимало мировое сообщество. «Шестерка» (Германия, Россия, США, Франция, Китай и Великобритания) возобновила диалог с Тегераном по поводу иранской ядерной программы и, по оценкам участников переговорного процесса, в нем наметился серьезный прогресс. О том, что ждет теперь Иран, мир и Россию в связи в этим «МК» побеседовал с президентом Института Ближнего Востока Евгением САТАНОВСКИМ. 

«Иран получит свое ядерное оружие»
фото: PhotoXPress

– Новый президент Ирана Хасан Роухани у власти уже полгода — что изменилось за это время в иранской политике и в мировой?

– Ничего. Почему что-то должно было измениться? Роухани ведет себя разумно: начал переговоры с Западом, которые призваны оттянуть время и дать Ирану возможность завершить свою ядерную программу. Если только иранская оппозиция, выступающая вообще против любых переговоров с Западом, или надвигающаяся большая война, которая, безусловно, будет на Ближнем Востоке в зоне Персидского залива, минимум к концу 2014-го года, поскольку происходит расширение сирийского конфликта на иракскую и иранскую территории — большая шиито-суннитская война — не изменит этих планов, соглашение будет подписано. И Иран получит свое ядерное оружие, а переговорщики — немалое удовлетворение от того, что они сделали все возможное дабы избежать войны.

– Между тем, последние несколько месяцев СМИ пестрят сообщениями о прорывах в переговорах «шестерки» и Ирана. Как можно оценить эти прорывы, и прорывы ли это?

– СМИ, дипломаты и политики демонстрируют, что они являются круглыми идиотами, не первый раз в истории человечества. Последний раз западные СМИ так захлебывались от восторга в 1938-м году после достижения Мюнхенского соглашения в Германии. А наши, помнится, в 1939-м — после пакта Молотова-Риббентропа. Дистанция от восторгов до большой войны, как правило, составляет года полтора.

– То есть о реальном прогрессе в переговорах нельзя говорить?

– А в чем он? Заключены те же самые соглашения, которые были подписаны десять лет назад с тем же самым Роухани, который тогда не занимал пост президента, а был главным переговорщиком. Не идет речь о том, чтобы Иран подписал договор о нераспространении ядерного оружия. Не идет речь о том, чтобы Иран согласился с возможностью проведения внеочередных проверок. Идет речь о том, чтобы инспекторы МАГАТЭ, которые за последние 20 лет провалили и прозевали все, что можно было провалить и прозевать, включая ливийскую ядерную программу, иранскую ядерную программу, ядерный заговор Абдул Кадыр Хана (основатель и руководитель пакистанской ядерной программы - «МК») и так далее, получили возможность доказывать и дальше, что они ни на что не способны.

– Что касается санкций в отношении Ирана — известно, что существует минимум две точки зрения. Одну из них озвучил израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху, заявивший, что санкционный режим в отношении Ирана снимать нельзя, другую — глава МИД РФ Сергей Лавров, считающий санкционное давление контрпродуктивным...

– С моей точки зрения, санкции не приносят результата. Они контпродуктивны, они действительно мешают Ирану и лишают его значительных средств, необходимых, в числе прочего, и для Сирии... Но санкции, безусловно, не останавливают иранскую ядерную программу. Исходя из чего ее можно остановить, только уничтожив ядерные объекты. Если позиция Сергея Викторовича будет принята мировым сообществом и санкции будут остановлены, это, безусловно, серьезнейшим образом приблизит бомбардировку ядерных объектов Ирана, что, впрочем, вряд ли входит в его планы.

– Бомбардировку силами каких стран?

– Увидим.

– Каковы перспективы России на иранском направлении в этой связи?

– Россия в ближайшее время, безусловно, не отдаст Ирану те 20% Каспийского моря, которые Тегеран у Москвы требует. Россия будет поддерживать с Ираном те нормальные отношения, которые поддерживает сейчас, отдавая себе отчет, что резидентуру на нашей территории Иран раскидывает достаточно широко, лобби пытается создать, но террористов на российской территории пока не поддерживал. Хотя бы исходя из того, что террористы эти и суннитские, и в данном случае Иран — страна, работающая исключительно с шиитскими военно-террористическими группировками, - нам пока еще никаких гадостей в этой сфере не сделал. Все остальное — большой вопрос. Если Иран сольется в объятиях с Соединенными Штатами, благодаря сегодняшней политике президента Обамы, который стремится сойтись с Ираном (ему надо уходить из Афганистана, опираться там не на кого), то на мировой и, в первую очередь, европейский рынок, пойдет иранский газ, пойдет иранская нефть... Это вряд ли поможет «Газпрому», «Роснефти», нашему бюджету, и счастье от того, что мы спасли Иран от большой войны, безусловно, очень сильно ударит по российским экономическим интересам. Но, я полагаю, что МИД как структура высокоморальная и не озабоченная низменными интересами о наполнении бюджета, вряд ли будет руководствоваться такого рода соображениями, близкими к земле. Дипломаты же, как известно, живут пока еще в Советском Союзе. У них свое представление о том, что происходит, как-будто СССР все еще у них за спиной. Они, видимо, и будут продолжать жить в этом мире, где они представляют сверхдержаву.

– Как в целом можно оценить переговоры с Ираном, проходившие в течение последних месяцев? Можно ли сказать, что кто-то играет в них ведущую роль — Россия или США?

– Для этой ситуации есть замечательная фраза «ай, молодца!». И «ай, молодца!» в данном случае — Иран. Иран, как выясняется, давным-давно ведет переговоры в закрытом режиме с США, с администрацией Обамы, в обход и Госдепартамента, и европейцев, и Китая, и уже тем более нашего МИДа. И все, что говорит президент Обама относительно достижений в ходе переговоров в Женеве, - это результат его, президента Обамы, усилий на некоем секретном проекте. Насколько я понимаю, президент Обама не является российским президентом и, наверное, слава богу. Поэтому едва ли можно говорить в данном случае о том, что Россия как-то специально выделяется из всех остальных. Россия на самом деле на протяжении очень длительного времени была своего рода посредником между Ираном и мировым сообществом. Спасибо ей за это никто, кстати говоря, так и не сказал, в том числе, и из Тегерана. Вот что сейчас по-настоящему важно, в отличие от Женевы, так это инициатива Путина, озвученная им в ходе пресс-конференции: разблокировать ирано-израильский узел конфликта. То есть сели Иран перестанет требовать, чтобы Израиль был стерт с карты, и притравливать на него «Хезболлу» из Южного Ливана или ХАМАС в периоды, когда он его прикупает из Газы, то уйдет опасность войны. Потому что та же самая Саудовская Аравия в одиночку с Ираном ничего не сделает - гадить будет террористами, но не больше. И вот это действительно ключевое направление. В данном случае, Путин может реализовать это, потому что у него очень очень высокий уровень доверия в Израиле — гораздо выше, чем у того же Обамы. Просто потому что известно, что, если что-то обещал Барак Хуссейн Обама, то это не значит ничего. Если о чем-то говорит российский президент, к нему можно иметь сто претензий, которые есть у мыслимой или немыслимой оппозиции, но он всегда выполняет то, что обещает. Его еще никогда и никто не обвинял в том, что он нарушил свои обещания. В этом плане у Путина в Израиле стопроцентный рейтинг. Более того, у него же и с Ираном нормальные отношения диалога. Причем гораздо более серьезные, чем у американцев. И это действительно серьезный шанс. Но он лежит за пределами женевских переговоров.



Партнеры