кольцеслов

Алекс ТРУДЛЕР

15 июня 2015 в 17:03, просмотров: 951

Израиль. Беер-Шева. 40 лет. Эмигрировал в Израиль в середине 90-х. Лауреат фестиваля "Дорога к Храму" 2014 в Иерусалиме и фестиваля "Арфа Давида" 2015 в Назарете. Финалист конкурса "Русской рифмы победный калибр" альманаха "45 параллель", финалист конкурса "Эмигрантская лира" 2015. Редактор интернет-журнала "Буквица".

кольцеслов

старик

этот старик с красным большим мешком,

чуть крючконосый, с долгим нависшим взглядом,

перемещается чаще всего пешком -

только не так, как дьявол, что носит "прада".

 

там, где впадает в город людской поток,

там, где стада бизонов пасутся шатко,

встретишь его отставленный локоток,

что повторяет строгость его лопаток.

 

дождь по дороге прячет лицо и пыль -

впрочем, осанка кажется непреклонней,

чем у старухи с именем изергиль

и рыбака сантьяго на горизонте.

 

давит мешок прозрением чепухи -

в липовом переулке, в кругу семейном,

кто-нибудь, кто попросит прочесть стихи,

от удивленья вывихнуть может шею.

 

он на суставы ветра повяжет боль

и постучит по клавишам очумело,

чтобы, введя побитый, как жизнь, пароль,

выбелить осень растёртым о строчки мелом.

 

гордей

за пределы метёт, заливает округу погодой,

целлюлитное небо свисает узлами дождей.

разрубает узлы по ему лишь известному коду

аритмичный подагрик - гордей.

 

череду голосов провожая подкожною дрожью,

он бредёт вдоль толпы по одной из нехоженых троп.

под лучами весны он от холода скуки скукожен

и меняет количество стоп.

 

грязь марает лицо - это время садится в карету.

тяжело? тяжело! не укрыться. ни в лес. не свернуть.

время тянет вперёд по руке, по удару, по метру -

вот ещё! вот немного! чуть-чуть!

 

половина знакомых повисла на сломанной строчке,

половина друзей провалилась под ноги чужим,

но прямая кривой не всегда выходила короче,

и не слаще отечества дым.

 

черновой вариант получился похожим на правду -

и свеча догорела, и ногу от марша свело.

но не ропщет гордей и на людях картинно картавит,

продвигаясь за новым узлом.

 

кольцеслов

слова, всегда слова, очерченные правом

расстрельной красотой изрешетить до дыр...

до сухости во рту я буду мучить клаву:

награда за слова - не слава, а плезир.

 

я буду повторять, наивно гуттаперчeв,

о боге, о любви, о смерти (от и до),

красноречиво врать, как врал уинстон черчилль,

и правду разрубать без боли и следов.

 

линейкой облаков измерю в небе слухи

о том, что далеко и к нам не долетит -

к нам падают во двор из прошлого старухи

и поднимают сор из-под бетонных плит.

 

за горизонтом плач детей и миротворцев,

злодеев и друзей, радеющих за хлеб,

который почернел и горьким стал, и чёрствым,

как мумия страстей - великий имхотеп.

 

невинные штрихи, раскрашенные словом,

я соберу в ладонь, упрямством роя гугл,

их назову - стихи (по-прежнему неново!),

и вместо - "я люблю", проставлю - "ябывдул".

 

опять протезы слов, опять пустые звуки,

и оттиск тишины в зрачке примерит страх:

умрут похоже все - все азы, веди, буки,

последним сгинет бог, но только на словах.

 

на кудыкину гору

куда ты торопишься, сын? на кудыкину гору?

трамвай детских снов развернув поперёк на ходу,

ты машешь рукою "прощай" старику пифагору

на сумму квадратов и прочую белиберду.

 

широкие дали и дальние дольные шири

раскинулись миром, оставив хребты позади.

погоду проверив, настроишь программу в эфире,

где скажет народ моисею: "веди нас, веди".

 

и ты поведёшь за собою в треклятое царство,

где старый дракон полыхает огнём. и мечом

прорубишь окно, и оттуда всё будет казаться

реальным и ярким, но всё это будет потом.

 

в проекте заложены радости с каплями грусти.

вверху - хорошо, а внизу, увязая в корнях,

поддержит земля, и на небо с надеждой отпустит:

"лети!" - и взлетишь, за горой обгоняя меня.

 

по прогнозам

а по прогнозам, завтра опять война,

небо намажут тоненько на горбушку,

чтобы, набравшись беленькой дочерна,

прятать воспоминания под подушку.

 

к старости превратился запас рублей

в сладкий больничный привкус лекарств и пота,

и (за глаза) прощальное - "не болей" -

кажется продолжением анекдота.

 

ангелы точат - к чёрту! - карандаши,

правят проекты завтрашнего салюта,

прошлое выгибается: "не спеши",

капая в настоящее по минутам.

 

милостыню подайте - хоть парой слов!

я не прошу богатства и долголетья,

кто их поймёт - непуганых докторов...

а по прогнозам, завтра уже не светит.

 

волки

и свет не свят, и свод не свит

в коротком временно́м отрезке -

встречаешь утро как бандит,

укравший чёртовы подвески.

 

ты приготовился соврать,

отодвигая кривотолки,

но, по высоцкому, опять

из-за флажков сбегают волки.

 

они предельно голодны,

рывком кидаются навстречу,

и холод веет вдоль спины,

пока гниёт за рюмкой печень.

 

зверея (страху вопреки),

ты отступаешь в пятый угол,

на шее галстуком строки

петлю затягиваешь туго.

 

и стон у стен - не сдан сион! -

сжимает обречённый разум.

ты понимаешь, что сражён -

причём, безвыходно и сразу.

 

накоротке с календарём

ты пишешь, глупости рифмуя:

"мы все когда-нибудь умрём."

и волком воешь: аллилуйя!

 

ты думаешь

ты думаешь: тебя хотят услышать? -

твои слова, уложенные в строчки,

где рифмы поднимаются на крышу,

чтобы разрезать небо на кусочки.

 

ты будешь с превеликим придыханьем,

взволнованно, читать стихи улиткам,

которые ползут навстречу зданьям

сквозь старую скрипучую калитку.

 

ты ожидаешь с редким постоянством

то реку, то дорогу, то животных,

окрашенных налётом дальних странствий,

оставшихся за кадром, неугодных.

 

ты шевелишь сознание речами,

в которых смысла меньше, чем извилин.

ты чувства подчиняешь мураками

и чувствуешь, как ты высок и стилен.

 

не замечаешь слепоту и темень,

невежество божественного дара...

ты думаешь: обманываешь время,

а катишься сосудом бальтазара.

2012-2015



    Партнеры