Оловянный барабанщик

Марат БАСКИН

16 февраля 2017 в 16:25, просмотров: 1588

Родился в 1946 году в  поселке Краснополье, в Беларуси. Сейчас живет в Нью-Йорке. По первой профессии инженер. Пишет повести и рассказы о Краснополье и краснопольцах. Повести и рассказы печатались в журналах Неман, Крещатик, Мишпоха, в русскоязычных еженедельниках США, Израиля, Беларуси.

Оловянный барабанщик

В этом замкнутом круге - крути не крути
                    Не удастся конца и начала найти.
                                Омар Хайям

.
Иосл  нашел  барабанщика  на огороде.  Конечно, маленькую грядку  во дворе никто в Краснополье не назвал бы огородом.  Но здесь, в Америке, для Иосла это был огород.  Он умудрялся  вырастить на нем и помидоры, и огурцы, и морковку, и даже картошку, которую хватала всего на одну маленькую кастрюльку.
 -Папин огород,- говорила Цыля, показывая грядку  знакомым.- Он привык там, в Краснополье с утра до вечера торчать на огороде и я дала  ему эту возможность.  Пусть копается.
     И в очередной раз, перекапывая грядку, Иосл нашел  в земле маленького оловянного солдатика.  Трудно было определить, к какой армии принадлежал этот солдат.  На нем была длинная до пят шинель, через одно плечо висело ружье с прикрученным штыком, через другое барабан, с прикрепленными к нему в чехлах палочками, на голове была фуражка, и ясно были различимы на  лице то ли бакенбарды, то ли пейсы.
-Цырул,- обрадовался, как ребенок, находке Иосл,- это копия - Хаим Бекицер!
 -Какой Хаим Бекицер?- не поняла Цыля.    
-Ты не знаешь его. До войны жил у нас в Краснополье.  Со мною играл в духовом  оркестре.  Я на маленькой трубе, а он на большом барабане.  Хавэйрым ( друзьями –идиш) мы с ним были.  Как начнет говорить - три часа без умолка.  Все кричали ему: « Бекицер, (короче говори! – идиш)»  Он остановится, посмотрит по сторонам и скажет:  «Хорошо, пусть будет бекицер»  и потом говорит еще два часа.  Так и прозвали Бекицером.  Хаим Бекицер, другого имени у него не было,- Иосл с нежностью посмотрел на солдатика и добавил:- Ну, копия он. В такой же шинели ходил, а фуражка его брата  Ноника, барабан только больше был, и ружья не было.  Он был танкистом, для чего танкисту ружьё?!                             
Возвращаясь после выходных от дочки, он взял с собой солдатика и, войдя в квартиру,  сразу показал его Голде:
- Голдэ, ты знаешь кто это такой?
Голда долго смотрела на солдатика, а потом  сказала:
-Обыкновенный оловянный солдатик.   А что?
-Посмотри, на кого он похож?
-На кого?- спросила Голда.
-На Хаима Бекицера!- сказал Иосл.
-Если у него на боку барабан,  то это еще не значит, что это Хаим,- сказала Голда и поставила солдатика на стол.
Она его не помнит, удивился Иосл.  Совсем не помнит.   Конечно, это было очень давно, но он же помнит!   
…В ту весну Голда неожиданно превратилась из тонконого неуклюжего подростка в  сказочную красавицу.   Из гадкого утенка в лебедь.  И первым это заметил Хаим Бекицер.
-Есик,- сказал он, - посмотри какая  красивая  Голда.  Как сказано в Торе о Суламифь:  что лилия между тернами, то она между девицами.
 А потом Лешка Большая Труба, у которого восемь детей, заметил:
- Нехамкина дочка, будто с бани  на танцы пришла, не узнать, а  вчера еще в цыпках по лужам ходила!
- Как вишенка губы, а глаза как маслины,- сказал Хаим.
-Ты их видел?- спросил Иосл.
-Кого?- не понял Хаим.
-Маслины,- сказал Иосл.
-Не видел,- признался Хаим,- но так  говорят.
-Бекицер,- сказал Иосл,- короче,  она тебе нравится?
-А тебе?- спросил Хаим.
-Мне тоже,- признался Иосл.
А назавтра Хаим сказал:
-Она мне всю ночь снилась. А раньше мне всегда снились барабаны или танки...  Вчера, правда, тоже приснился барабан, но на нем играла Голда. Немножко фальшиво стучала.  Абрам Семенович, конечно, за такую игру выгнал бы с оркестра.  Но ведь это во сне.  А во сне Абрам Семенович добренький.   И знаешь, что она играла?   «Амурские волны»!
-Понятно,- сказал Иосл.- Они же собирались в Биробиджан.  А Биробиджан где-то на Амуре.
И в тот же день на Голду обратило внимание НКВД, в лице уполномоченного  Левы Когана. Появился Коган в Краснополье, заменив плотного кряжистого белобрысого  старого буденовца Семена Кривоуха, пьяницу и гуляку, которого  неизвестно за какие заслуги держали в НКВД.  Никогда никаких врагов он не находил и всегда говорил, что всех врагов порубил еще в гражданскую. Может поэтому он долго в Краснополье не продержался и был заменен Коганом. Коган был полная ему противоположность: молодой, щеголеватый, рыжий,  не пьющий, ни с кем  он никогда не здоровался, ходил в гимнастерке с пистолетом в кобуре, и всем своим видом показывал свое полное превосходство над всем краснопольским населением, включая первого секретаря райкома.  В первую  неделю своего пребывания в Краснополье, он арестовал портного Изю Когана, своего однофамильца, дабы  пресечь разговоры о том, что он - Лева Коган, приходится Изю Когану  каким-то дальним родственником.    Жил уполномоченный в отличие от Кривоуха, который квартировал у Сони-мороженщицы,  в гостинице, питался в столовой, и кабинет свой перенес из райкома в здание милиции.  Отдыхал он, сидя на крыльце милиции, покуривая папиросы « Беломорканал» и наблюдая за проходящими.  Оттуда с крыльца, он и заметил Голду,  которая   возвращалась с танцев с долговязым Ноником, сыном  Хони - сапожника. Лева Коган проводил ее долгим взглядом, а потом спросил, курившего рядом с ним милиционера Бобкова:
-Кто это?
-Он, она?- уточнил Бобков.
-Оба,- сказал Коган.
-Он - это Ноник - электрик, а она - старшая дочка Нехамы Голда,- сказал Бобков и подмигул: - Прямо артистка  Янина Жеймо!
Лева ему ничего не ответил, потушил папиросу и вернулся  к себе в кабинет.
А на завтра арестовали Ноника, обвинив его в шпионаже в пользу Японии.
Потом Голда танцевала с  Мишей - учителем.
Его арестовали на  втором уроке. Приехали на  «черном вороне», не дали даже зайти домой. И, не задерживаясь в Краснополье,  повезли прямо в область. На бюро секретарь райкома сказал, что раскрыт заговор троцкистов.
А потом к тому же заговору примкнул и Костя-фельдшер. Он пригласил Голду в кино. И  его забрали в ту же ночь.
-Дела,- сказал Иосл, - откуда у нас в Краснополье японские шпионы и троцкисты?
-От Голды,- сказал Хаим и тихо добавил:- Он в нее влюблен.
-Кто он?- не понял Есик.
-Он,- повторил  Хаим.
-А бекицер,- сказал Есик,- короче, скажи кто?
Хаим наклонился к его уху и прошептал:
-Уполномоченный!
Есик побледнел:
-А я ее сегодня хотел пригласить на танец.  Сегодня  мы не играем: танцы под патефон.
-И я думал пригласить,- сказал Хаим и добавил:- Но сегодня я понял, почему их арестовывают!  Что будет теперь с Голдой?!  Скоро все поймут, что к ней нельзя приближаться  даже на шаг, и она останется  старой девой!
-А он?- осторожно, оглядываясь по сторонам, спросил Есик.
-Он не  сможет взять.  Партия ему не разрешит.  У Голды дед  до революции держал мельницу. Буржуй по их понятием!
-А может это все совпадение?- с надеждой в голосе сказал Иосл.
-Дай Бог!- сказал Хаим.
Но Бог не дал.  В этот день Голду провожал с танцев Родик, инструктор райкома.  А дня через два его арестовали, обвинив в принадлежности к какой-то  трудовой партии, о которой никто в Краснополье слыхом не слыхивал...
И с этого дня все  краснопольские женихи стали метаться от Голды, как от зачумленной.
-Выдать мне замуж Голду, и я могу спокойно умирать,- причитала  Нехама, как будто у нее больше не было детей.
-Вос ду зогст?! (Что ты говоришь?-  идиш)- возмущались соседи.- У тебя же кроме Голды, слава Богу, еще есть,  Бася, Песя, Нэся и Двоник.  А ты умирать собралась!?
-Я же не говорю умереть,- спокойно отвечала Нехама. - Я говорю умирать.  А умирать можно сто лет! - и тут же добавляла: - Может, вы знаете кого-нибудь для Голдочки?
Кого-нибудь для Голдочки никто не знал.
И тогда Нехама пошла к нему.  Он сидел на крыльце и читал газету.
-Молодой человек,- сказала она.- Если вы любите мою Голду, то вы ей так и скажите.  И я вас уверяю, она вам не откажет.  И мы сыграем хорошую свадьбу.  У меня для нее неплохое приданное: хорошая перина и пару больших подушек на гусином пуху! А если вы что имеете против моего папы, который имел  тогда мельницу, то я вам скажу, каждый еврей тогда что-то имел.  И ваш папа, наверное, тоже.
Он,  молча, сложил газету, сунул ее в карман и сказал, глядя куда-то поверх Нехамы:
- У меня в Пропойске жена и двое детей!- потом повернулся и ушел к себе в кабинет.
А Нехама помчалась по Краснополью с вестью, что он женат и к Голде все эти штучки не имеют никакого отношения...
Все со вниманием выслушивали Нехаму, но никто не  спешил засылать сватов.  И только через месяц, приехавший в Краснополье новый ветеринарный врач Роман Яковлевич, ни чего не знавший о краснопольских делах, обратил свое внимание на Голду и пригласил ее в клуб на торжественный вечер, посвященный  Годовщине октябрьской революции. Все в зале украдкой поглядывали на них и на Когана, сидевшего в президиуме.  Целую неделю, Роман Яковлевич гулял с Голдой по Краснополью и  даже целовался с ней в парке, о чем Нехама сообщила всем по секрету.  А в среду следующей недели его арестовали, во время командировки в Новоильинский колхоз «Заветы Ильича», как немецкого шпиона.  Говорили, что он хотел отравить скот.
 Голда опять осталась одна.
-Теперь навсегда она одна - сказал Хаим,- если, конечно, его никто не остановит.
-А как остановишь?- сказал Иосл.
-Не знаю,- сказал Хаим,- но жалко Голду.
Он посмотрел на Иосла задумчивыми глазами и  неожиданно сказал:
-Как говорил наш командир: непереходимых переправ для танка нет!
И вдруг, где-то на крещенские морозы, ночью арестовали  Леву Когана. В Краснополье приехало сразу два  «черных ворона», из них высыпало человек десять солдат, которые окружили гостиницу.  Леву вывели к машинам в одних кальсонах, босиком...  Утром  об этом знало все Краснополье, а вечером  срочно собрали актив и новый уполномоченный Иван Нечаев сказал, что Коган оказался врагом народа, и  готовил покушение на товарища Сталина.
А назавтра Хаим Бекицер записался добровольцем в Испанию.  Он был танкистом, а танкистов туда брали.
 Перед отправкой он пришел к Иослу и сказал:
-Я, наверное, оттуда не вернусь и, поэтому должен рассказать тебе правду.
-Какую правду?- не понял Иосл.
-Это я написал донос на Когана,- сказал  Хаим  и, вытерев, неожиданно выступивший на лбу пот, добавил: - Я сделал это ради Голды, но себе я это никогда не прощу!
-Брось, - сказал Иосл.- Он же тоже  арестовывал ни за что.  
-Это он, а это - я!- сказал Хаим и добавил, уже на пороге: - Ей об этом никогда не говори!  Обещаешь?
-Обещаю!- сказал Иосл.
И тогда он  сказал:
-Не думай обо мне - женись на Голде!  
-А ты?- спросил Иосл.
Он ничего не ответил, только как-то неестественно мотнул головой, и ушел.
Он погиб  под Мадридом.  А Иосл женился на Голде после войны

 

 



    Партнеры