Лимит украденного времени

Алена ПОДОБЕД

19 февраля 2017 в 14:43, просмотров: 1350

Москвичка. По диплому преподаватель истории и обществоведения (МОПИ им. Крупской),член ТСХР, секция –декоративно-прикладное искусство, авторский фарфор. Компьютерный дизайнер ( 2d графика). Член МГО СП России. Администратор ЛИТО «Блиц-Клуб» и ЛИТО «Подворье Теремка на Литсовете».

Лимит украденного времени

Эта история — не самая красивая на свете, и в прежней жизни Анна осудила бы женщину, роль которой выпала ей сейчас. Но судьбе было угодно, чтобы Антон сам нашел ее и чтобы на нем «сошелся клином белый Свет...».

Познакомились они год назад, случайно, и оказалось, почти соседи. Разговорились, прошлись по улице, заглянули в кафе...

Почему Анна согласилась? Да потому, что не по-октябрьски теплый воскресный полдень был совершенно свободен, кафе располагалось всего в квартале от ее дома, и она ничем не рисковала.
 
Антон настоял на «Куантро». Видимо, это была одна из его дежурных фишек в процессе обольщения, но Анна спорить не стала. «Куантро» так «Куантро». Ничего особенного, разве что название. Она вообще не понимала прелести горьких напитков, предпочитая традиционно женский мартини, и то изредка. Алкоголь не был ее пристрастием, чего, видимо, нельзя было сказать о нем. Он и сейчас был слегка подшафе, но объяснил это рождением сына…
 
Анна ненавидела пьяных, и ее брак распался именно по этой причине. Двадцать лет супружества, последние десять из которых были отравлены алкоголизмом мужа… А сейчас, почему сейчас она сидит здесь с этим не вполне трезвым мужчиной и не уходит?
 
Антон был удивительно хорош собой. Не слащаво, не показушно, нет. Но только ненормальная могла отказаться побыть в приятной близости от двух метров стройной голубоглазой мужественности, осененной шелковистой копной волос цвета темного золота, идеально прямого носа, мягких чувственных губ в ореоле трехдневной небритости, от этих больших рук и длинных трепетных пальцев, от этого элегантного и слегка небрежного одиночества.
 
Анна влюбилась с первого взгляда, хотя надо было уйти, как только узнала, что гражданская жена Антона в роддоме и единственному позднему ребенку — два дня от роду. Но уходить не хотелось, ведь ей было так хорошо с ним…

До полуночи просидели за столиком — все говорили и смотрели в глаза друг другу, и так страшно было это оборвать. Ах, если бы можно было длить это вечно...
 
Анна убеждала себя: он плохой. Разве так можно? Жена в роддоме, а он, он… Искала себе оправдание, мол, по всему выходит, что там трагедия скрытая, разлад, и Антон просто ищет понимания на стороне…
 
Нет, он хороший. Вон какие глаза у него, а что говорит:

— Господи, откуда ты? На Земле таких, как ты, нет, не было и не будет. За что мне этот подарок? 

Отважилась: прикоснусь только и исчезну из его жизни...
 
Так и сделала — утром ушла, не прощаясь, даже будить его не стала. Уже на улице стерла номер его телефона: не было, ничего не было...

Днем позвонил Антон: «Почему ты ушла? Я скучаю — кажется, влюбился... Увидимся сегодня?»
 
Анна отшутилась, уехала на три дня на дачу и постаралась забыть… Сердце на крепком засове, и не надо его тревожить — хватит боли, перенесенной за жизнь...

Вернулась в день его рождения — так совпало...

Как Антон смог вырваться из дома, от гостей — непостижимо. Встретились на перекрестке, упросил. Подкатил на такси и со всех ног к Анне. Рассмеялся от счастья, закружил ее, зацеловал... Прокричал водителю:

— Видишь, это самая лучшая женщина в Мире! Самая красивая, самая-самая!

 И понеслось...

Встречались практически каждый день — при любой возможности, днем Антон заезжал за ней на работу, и они обедали в кафе. Вернее, он ел, Анна же не могла и кусочка проглотить. Хотелось только одного — смотреть на Антона, прикасаться, слушать и дышать им...

Или Антон просто провожал ее от метро до дома, когда времени у него не было совсем. Или вырывался к Анне на несколько часов, и тогда счастью не было конца… Считая минуты до его прихода, она готовила, убиралась, прихорашивалась, повторяя про себя слова Антона: «Ты — лучшая, лучшая! Самая красивая, самая любимая!»


Все рассыпалось в миг, когда мать его ребенка случайно прочла их переписку... Потом она добралась до телефона…

Несколько раз Антон вырывался к Анне с расцарапанным лицом, но телефонные звонки из его дома шли непрерывно. Она слышала голос той, с которой он жил в другом мире, и чуть запаздываюший плач младенца, будто бы мать нарочно его щипала...  
 
СМС-ки, полные грязи и оскорблений, сыпались круглосуточно... За час счастья они оба платили неделями кошмара... 
 
Нет, Анна не осуждала соперницу. Когда-то и сама была в том, противоположном лагере. Просто уже понять не могла, ну, не могла — почему за любовь надо так унижать,  и разве может человек принадлежать кому-то, как вещь...
 
«В чем мое преступление? Я ведь только люблю его...»
 
А что Антон? Он вдруг переменился, и в какой-то момент Анне показалось, что она враг и ему. «Зло, которое ты мне причинила, не идет ни в какое сравнение с тем благом, что ты принесла в мой дом, — писала соперница. — Играя на чувстве вины, я могу манипулировать мужем по своей прихоти».

Иногда у Антона еще сносило крышу, и он приходил к Анне, если бывал не слишком трезв. А однажды позвонил и сказал:
 
— Берем тайм-аут на месяц. Так надо! И молчи — сам буду звонить.

И не звонил…
 

Анна изо всех сил цеплялась за иллюзию того, что все еще будет и что она «единственная и самая лучшая на свете»...


Подруги бранили ее, брали слово, что звонить ему перестанет. Анна давала это слово — терпела, мучилась. Приходили сны об Антоне... И она срывалась и звонила, а в ответ слышала лишь:

 
— Опять ты не вовремя...
 

Этой ночью ее вдруг охватил панический ужас: «Я его больше не увижу...»


И сорвалась, позвонила, выпросила встречу вечером возле его дома... 
Свидание длилось пятнадцать минут... Раньше бы на руках закружил, зацеловал, а тут — совсем чужой и сразу за сигарету. Глаза отвел и прошептал:
 
 
— Давай прощаться...


Как, как прощаться? Ведь в последний раз все было так хорошо, как же им было хорошо вместе… Вырвала у него сигарету, сломала в кулачке, и будто плотину прорвало у нее внутри — слезы хлынули:


— За что? За что?


Коснулась его руки, отдернул — совсем чужой... Уже уходить собрался... Мольбами, слезами за машины Антона увела от людских глаз. Обняла почти насильно и ну целовать, причитая:


— Люблю, жить без тебя не могу! Не живу, а жду и жду все время! Слово давала подругам, только потому и держалась неделю...


— Я тебе ничего не обещал, и я женат — забудь меня...


— Как же так? Сам же просил не бросать тебя. Говорил, что никогда и ни за что меня не потеряешь... Повторял: живи, как хочешь, с кем хочешь, только живи на этом свете! Люблю тебя, люблю, люблю...


Встал, как зомби... Заговорил:
 
 
— Не до любви мне сейчас...


А что Анна? Она видела только глаза Антона, и слова лились сами собой... О том, что он — судьба и что никому его не отдаст, и что лучше умереть, чем жить без него... И что-то дрогнуло в нем... Лицо Анны в руки взял, поцеловал, в глаза посмотрел:
 
 
— Я тоже тебя... очень люблю. Но что же делать… Ну, потерпи, мы будем с тобой вместе, а пока я постараюсь звонить каждый день и приходить... Ты лучшая, я тебя не достоин…


— Что ты! Ты мой Бог! Ты — творец этого Мира, и как же можно тебя не любить... Без тебя тут ничего и не будет...


— Да какой я бог, я — зло, и я сломаю твою жизнь…


— Не смей так говорить! На Свете есть только ты и больше никого! Ты — свет и любовь! Ты — мое счастье...


Лимит украденного времени был исчерпан... Антон поцеловал Анну и побрел, оглядываясь, к своему подъезду, и она ему вслед смотрела…
 
 
— Прости меня, мой хороший!


— За что?


— За то, что я есть...

 



    Партнеры