Страшная история Светланы

Инна ИОХВИДОВИЧ

14 марта 2017 в 15:22, просмотров: 1120

Родилась в Харькове. По первому образованию биолог. Окончила Литературный институт им.Горького. Прозаик Автор cемнадцати книг. Живёт в Штутгарте (Германия)

Страшная история Светланы

Светлана родилась жизнерадостным младенцем. Казалось, что улыбка не сходит с её ангелоподобного личика.

Ею любовались не только папа с мамой, но даже нянечки в яслях, даже воспитательницы детских садов, даже грубоватые технички в школе, надорвавшие голос в борьбе со школьниками…

И на новогодних утренниках она никогда снежинкой не была, а всегда только Снегурочкой!

Местная бисквитная фабрика даже сделала её фото для коробок с зефиром в шоколаде!

И нрава  кроткого Светлана была. А мама на ночь часто пела ей: «Спи моя Светлана, спи мой ангел, спи…»

Во время первого школьного звонка именно её, Светлану, пронёс на своём плече десятиклассник, секретарь комитета комсомола школы. А девочка, радостно размахивая большим металлическим колокольчиком, звонила в него и звонила! Первый звонок, первые школьные чудесные годы. Счастливые, пронеслись они, когда не только её все любили, но и она не просто любила, а почти обожала всех. Никогда и никто не видал её в дурном расположении духа, чем-то недовольной и неулыбчивой…

Но вот окончилось детство и наступило отрочество…  

Не могла девочка понять, что происходит, но что-то тревожное, меняло всё не только вокруг неё, но и в ней самой. Тогда-то и надломилось, а после и  вовсе исчезло то бессознательно-счастливое, что раздвигало её губы в улыбке…

Стали опухать крошечные груди, в подмышках и на лобке выросли волосы, совсем как у взрослых.

Даже взгляд её васильковых глаз принял некое ожидающее, тревожное выражение, и полные губы её отчего-то скорбно поползли уголками вниз…

Светлана чувствовала и нараставшее внутри беспокойство, да столь сильное, что подчас хотелось кричать.

А мама, полностью сосредоточенная на болезнях мужа, Светланиного отчима, словно бы и не замечала тех изменений, что происходили с её дочерью. Рано оставшись вдовой со Светланой на руках (той в ту пору и трёх лет не было) она удачно вышла замуж вновь, и теперь переживала длительную болезнь мужа. И ничто не могло её отвлечь от этого.

Вот только тогда, когда в одиннадцать лет дочь совершенно внезапно стала девушкой, только тогда мать всё объяснила испуганной Светлане. Ведь, когда случилось первое истечение крови, Светлана чуть не обезумела!

Но, как оказалось, не этого следовало бояться! А совсем иного — той тяжести, что теперь, будто навсегда поселилась внизу живота; наливавшихся грудей, что хотелось сжимать руками до боли, до совершенного раздавливания их; каких-то чувствительных к чужим прикосновениям, да и к собственным тоже, мест тела …

К лону горячему своему она прикасаться брезговала из-за прозрачной, тянущейся за пальцем слизи, но обнаружила иное! Оказалось, если сжимать до упора перекрещенными ногами, внутреннюю поверхность бёдер, то, через недолгое, сопровождавшееся сладостными ощущениями, время, появлялось чувство, будто бы что-то радостно подпрыгивало внутри. И тогда происходило невероятное, словами непередаваемое, а только криком (и тогда ей приходилось закрывать себе рот), почти обморочное  о б л е г ч е н и е … 

Этим она и стала заниматься наедине, когда этого никто не мог увидеть…

Но перед ежемесячными очищениями, становилось особенно мучительно: тяжесть была уже не только внизу живота, а заполоняла всё тело, и перекрёст ног уже не мог помочь ей. Тогда она научилась облегчать себя, манипулируя разными предметами на некоторой влажной своей глубине.

Постройнела и похорошела Светлана, но улыбка стала вымученной, словно не мил был ей белый свет.

Ничего не помогало ей избавляться от этой зависимости от собственной плоти, от напряжения её, требовавшего разрядки. Изнуряла она себя плаваньем и спортом, но все попытки облегчения от тяжести были столь кратковременными, что приходилось не раз в течение дня прибегать к тайному.  То, что эти её занятия запретны, она понимала, это её  знание пришло к ней неведомо откуда. Так повседневность приводила к постоянному изнеможению. Не знала Светлана, что ей делать, жизнь не представлялась ей кошмаром, она была им!

Умер долго болевший отчим, мать замкнулась, став вновь вдовой. Ей было не до Светланы.

Так, в полном одиночестве, юной девушке приходилось бороться со своей — она прочла в книжке это слово, — похотью…

В пятнадцать лет Света впервые поцеловалась с мальчиком. Сам поцелуй ей не понравился. Но мгновенно откликнувшееся на него тело подсказало, что в нём, в этом подростке, её спасение, он её спаситель!  

Потому первое соитие, принесшее кроме боли и облегчение, принесло счастье, настоящее счастье!

Светлана упоённо занималась любовью, ничто не сдерживало её любовных порывов, она шептала и кричала, захлёбывалась от радостных слёз и хохотала, отдавалась наступавшей истоме…

Она добивалась от мальчишек, а после от мужчин многоразовых любовных толчков, финишируя после которых вместе с партнёрами, в этой самой прекрасной из всех человеческих игр. С той поры и полюбила она мужчин, а в особенности  мужской член в состоянии возбуждения, превращавшийся в грозный фаллос, готовый к бою, покорявший её ждущее тело, ласкавший в невидимой потаенной женской глубине её матку, источник мучения и наслаждения…

Но во всём на свете есть проклятая двойственность, и в сексе тоже! Кроме счастья, он приносил и болезни!

На неё завели карточку в вендиспансере, чем она только не заражалась от своих  многочисленных любовников, чем ещё в школьные годы не успела переболеть! И лечилась, и излечивалась, и вновь лечилась…

Именно венеролог сообщил матери, что её дочь, скорее всего нимфоманка, а это не лечится ничем!

Всё же мать, уповавшая на нетрадиционную и народную медицину, водила и возила девушку по знахарям и народным целителям, поила разными отварами, давала гомеопатические пилюли и транквилизаторы. Девушка становилось сонной, вялой, ко всему безразличной, но при отмене снадобий всё начиналось сначала…

Всё же транквилизаторы помогли ей, хоть и с грехом пополам, окончить торговый техникум.

Вышла Светлана и замуж, за мужчину сексом одержимого, за настоящего самца. Вместе они работали в небольшом магазине, она товароведом, он — грузчиком. Потому и днём в подсобке предавались любимому и жизненно необходимому им занятию. Вместе начали выпивать.

Однажды ранним утром Света обнаружила любимого мужа, лежащего в постели мёртвым. Умер он во сне.

Выпало и ей вдовство, словно бы подхватила она материнскую эстафету.

Утром, в день похорон просила она прощения у покойного, чей гроб стоял неподалеку от кровати. Ведь и в эту ночь, возле открытого гроба предавалась она любовной утехе, орала от особо острого наслаждения, барахтаясь в кровати с приятелем мужа. Она безмолвно просила его простить её, она ведь не могла иначе, он-то это знал…

Полюбила она и групповой секс, одна она и трое мужчин. В нём она нашла отраду, ведь после него она уж точно не бывала неудовлетворённой!

Теперь в той же подсобке все грузчики, по одному ли, по нескольку ли, пялили падкую до мужских уд товароведшу ...

Неведомо от кого родила Светлана мальчишечку, сынишку. Внуком занималась бабушка.

К своему тридцатилетию, в начале нулевых, Светлана внезапно сильно похудела, да и постоянно чувствовала  сильную  усталость. Настолько, что ей уже ничего не хотелось, только лежать — и всё. К тому ж, болезни цепляться начали, то грипп, а то ещё воспаление лёгких одно за другим. Светлана даже решила, что у неё хроническая пневмония. Лежала она в больницах, сил для секса уже не было, да и желание как-то притупилось.

Измождённой Светлане, ставшей похожей на собственную тень, с появлением на теле сосудистых опухолей, саркомы Капоши, наконец, поставили диагноз — СПИД!

Но лежала она в больнице с каким-то удивительно светлым чувством, впервые в жизни обратившись к Богу. И с Ним ей ничего уже страшно не было. Да и тело её, покрытое язвами, больше не властвовало над ней, и впервые с отроческих лет она была в  п о к о е.

И не думала о том, за что ей были посланы такие  испытания, но думала, что если б была возможность исцелиться, то, скорее всего, она б не согласилась. Не хотела она больше быть рабыней своего взбесившегося от похоти тела!

Она примирилась с матерью, та плакала над нею, а Светлана утешала её. Ей было жаль мать, привыкшую хоронить своих близких: двоих мужей, зятя, а вскоре  и её, единственную незадачливую дочь. И мать, плача, думала о том же: за что ж ей свыше послано это наказание — хоронить?!

Сын Светланы, который раньше боялся своей матери и сам не знал почему, нынче тоже жалел эту ставшую почти неузнаваемой, обезображенную болезнью, женщину. Он её жалел и потому, что в своём начальном подростковом периоде уже знал, что не волен человек над собой. И среди не знающих об этом сверстников был одиночкой.

В последний час и мать и сын находились рядом с нею. Она, попросив у них прощения, улыбнулась вдруг той чистой улыбкой девочки Светланы и тихо отошла…

 

Открытый гроб стоял на табуретках у подъезда. Лежала она в нём маленькой, иссохшей, неузнаваемой.

Подошла семейная пара, недавно, полгода как вселившихся, жильцов. Мужчина спросил у старушки, сидевшей на скамейке у подъезда:

— Кого хоронят?

— Светку, б…дь из нашего подъезда, — ответствовала старушка и мелко перекрестилась, — пусть земля ей будет пухом!

— Вы, наверное, ошибаетесь, — сказал новый сосед, — она, постарше вас будет!

Слышавший эту перепалку Светин сын впервые со смерти матери заплакал невидимыми другим, горькими слезами…

 

 



    Партнеры