Смерть не верит слезам

Андрей ПОПОВ

17 марта 2017 в 14:43, просмотров: 624

Родился в Воркуте. Окончил Сыктывкарский государственный университет, филологический факультет. Автор нескольких сборников стихотворений.  Член Союза писателей России. Публиковался в журналах «Наш современник», «Арион», «Север», «Крещатик» и других. Стихи переводились на венгерский язык.

Смерть не верит слезам

*  *  *
Иисус направился в город, называемый Наин.
Шли с ним ученики.
Приблизился к городским воротам.
И выносили покойного – умер единственный сын
У матери и вдовы. И было народа без счета.

Мать уже по обычаю надорвала одежды ткань,
Сердце она надорвала от муки без всяких правил.
Пожалел Господь её:
 – Юноша! Тебе говорю, встань!  
Мертвый, поднявшись, сел, заговорил – и Бога восславил.

Не знаю точно, восславил ли.
Знаю, вернулся домой.  
Знаю, объятые страхом восславили Бога люди…
Сын мой единственный на кладбище Гатчины.
Всеблагой!
Это город под Питером. Пройди там, как время будет.

Там ходит летом автобус.
Часовня есть. Не глухомань.
Не надо идти мелколесьем, чтоб не попасть в болотце.   
Боже, скажи Ты сыну:
- Юноша! Тебе говорю, встань!   
Пройди там, как время будет.
И сын мой домой вернётся.  

ДОЖДЬ СВЯТОГО ДУХА

Вечером ты начинаешь томиться и тосковать.
Не подходят тебе работа, погода, кровать.

Не подходят тебе климат, возраст, пиджак, страна.
Пуд соли съедаешь, но жизнь что-то не солона.   

Не помогают ни капли, ни перемена мест.
Жизнь почему-то пахнет зрелой мочой, как подъезд.

Перемешаешь билеты –  сядешь на самолёт.
Если земля не подходит – небо не подойдет.

Ангелы не выходят из томных комнатных мух.
Воздух сырой как будто, а слог почему-то сух.  

Душе слова не подходят, словно к дверям ключи,
Слова перебить не могут стойкий запах мочи,

Немощи, недержания, старости, тошноты.
Так с трудом понимаешь, что только Духом Святым

Тоска приближает к Богу. Хоть не тоски ты ждешь.  
Дух веет как ветер. А может пролиться как дождь.  

Дух дышит, где хочет. Пока еще можешь дышать,
Закусывать пудом соли, мять, как судьбу, кровать.

*  *  *
                     Вы – свет мира…
                                          Мф. 5, 14

Если город стоит на высоком холме,
То ему не укрыться от ветра и взора.
И не надо светильник, зажженный во тьме,
Прикрывать и под спудом беречь от простора.

Мы стоим на горе, где стоят города,
Светим миру…Точнее, горим –  от стыда…

*  *  *
Провинция, словно Медея,
Убьёт, если надо, детей…
Что счастье?  –  Всего лишь идея,
Какую посуду ни бей.

Контора, как водится, пишет.
Как водится, рядом роддом.
Для полного счастья детишек
Осталось убить топором,

Чтоб в точности всё по закону
Античного жанра – судьбы,
Чтоб стало обидно Ясону
За если бы и да кабы,

Чтоб вздрогнула строгая лира,
Печалью до сердца пробрав,
Когда он умрет под буксиром,
Речным толкачом «Аргонавт».

И станет России яснее
К чему этот медленный суд…
Провинция – это идея,
Которую не предают.

*  *  *
Смерть не верит слезам.
Как положено зверю.  
А пути просчитала мои наперёд.
Но весной я не плачу.
И смерти не верю.
И в неё я не верю – весной.
Подождёт.

Всё вернётся…
Февраль хоть и хмур, да не долог.
Я в весеннее утро открою окно.
И услышу, что в доме смеётся ребёнок.
Или в сердце.
Иначе и быть не должно.

*  *  *
В аллее липы от крутой зимы
Черны – весна не оживит их кроны,
На голых ветках хмурятся вороны,
Как часовые февраля и тьмы.

Нет никакого прока от весны
Для душ иных, как и для лип аллейных –
От стужи жизни, от чернил портвейна,
Как дерева померзшие, черны.

Темно им от весны и от свечи,
Опять у них в глазах темнеет время.
Хотя давно апрель. Хотя со всеми
Несут святить на Пасху куличи.

*  *  *
Жажда подступит – ты ищешь воды живой,  
Влаги небесной. Но только вокруг пески.
Сухость на сердце, словно она часовой,
Видит, что приближается ветер тоски.

Ветер тоски, порывистый и штормовой.
Небо темнеет. Дороги к воде узки.
Что за погода?! В сердце и над головой.
Жажда и небо сжимают тебе виски.  

День завершается – ляжет на самом дне
Памяти и непогоды. Совсем темно.
Это тоска по правде. Тоска по стране.

Жажда, которой насытиться не дано.
Но почему её имя опять – тоска?!
Как с нею сладить на узкой тропе песка?

*  *  *
Каждый пылок, печален и грешен –
Скорбь ложится на сердце, как снег.
Человек не умеет утешить,
Не умеет простить человек.

Молчаливо посмотрим на небо,
Отпуская слова свои прочь…
Вот и камни становятся хлебом,
Тихим светом – декабрьская ночь.

И свечи торопливое пламя
Озаряет наш дом на песке
И любовь –
Так беседует с нами
Бог на ясном, как жизнь, языке.

Каждый пылок, печален и грешен –
Скорбь сердечная тает, как снег.
Снова Бог говорит:
- Я утешу…
Человека прости человек.

*  *  *
Милетский философ Фалес
Разглядывал своды небес,
Разгадывал звёздные тайны.  
Вникала его голова
В причуды созвездия Льва,
И был он возволнованным крайне.

Начало искал и конец
Вселенной милетский мудрец,
Но вдруг от неловкого шага
Споткнулся – упал, словно сноп,
В колодец. И чуть не утоп.
И чуть не погиб, бедолага.

Фракийская дева одна
Смеялась, когда он со дна
Просил  о подмоге прохожих:
«Фалес! Ты ужасно смешной!
Не видишь камней под ногой,
Что в небе увидеть ты можешь?!».

Известный учёный, да вот
Остался всего анекдот
О  нём. А не случай бы этот,
Не дева, что здрава, как быт,
То вовсе Фалес был забыт,
Великий философ Милета.

 

 



    Партнеры