Джеймс Бонд российского разлива

Лев АЛЬТМАРК

12 апреля 2017 в 15:49, просмотров: 1086

Родился в. Брянске. Работал инженером, учителем, журналистом. В 1990 году поступил в Литературный институт им. Горького. Автор семи поэтических сборников и двенадцати книг прозы (включая переводы и переиздания), член Международного Союза писателей Иерусалима. С 1995 году живёт в г. Беер-Шеве.

Джеймс Бонд российского разлива

В достопамятные коммунистические времена, когда Советский Союз был необъятен и, кажется, могуч, каждому приличному гражданину – а таковых тогда было куда больше, чем сегодня! – вменялось в обязанность стучать на соседа. Если такого предложения из компетентных органов не поступало, значит, с человеком было что-то не так, какая-то аномалия. Или он был отпетым дураком, или кристально честным, что тоже было неправильно и подозрительно.

Я не был ни тем, ни другим, поэтому в первый же год студенчества меня пригласили в особый отдел института для просветительской беседы о недремлющих империалистических врагах и последующего подписания пакта о добровольном сотрудничестве с печально известной организацией.

- Мы вас убедительно просим, – сказал бесцветный человек, крутя в руках мой студенческий билет, – изредка рассказывать нам о ваших знакомых, их взглядах, разговорах и, не приведи господь, планах. – И ещё более вкрадчиво прибавил: – В ваших же интересах…

Деваться было некуда, потому что в родственниках у Кибальчиша я не состоял и рисковать собственными «интересами» не хотел, с другой стороны, доносить на друзей гадко и омерзительно, посему я решил, если уж встреч не избежать, отделываться общими фразами, мол, ничего не видел, не слышал, и вообще моя хата с очень дальнего краю.

Однако наши встречи с бесцветным человеком стали повторяться с завидной регулярностью, и с каждым разом от меня требовалось всё больше подробностей, притом таких, которые при желании можно истолковать во вред тому, о ком велась беседа. От этих встреч уйти было невозможно, просьбы бесцветного человека стали напоминать приказы, и каждый раз на беседу я шёл с тяжёлым сердцем, словно поднимался на эшафот, если уж не в роли жертвы или палача, то, как минимум, в роли помощника, несущего топор для усекновения повинной головы.

- Не бойся сказать лишнего, – увещевал меня мой мучитель, – мы всё анализируем и отделяем семена от плевел. А эти твои друзья, про которых ты что-то скрываешь, думаешь, ничего нам про тебя не рассказывают? Не будь идеалистом…

Наверное, он был в чём-то прав, но продолжать в том же духе мне очень не хотелось. Долго я раздумывал, как выйти из этой дурацкой игры с наименьшими для себя потерями, и, наконец, придумал.

Во время очередной встречи я перешёл в наступление. На стандартный затравочный вопрос «что бы ты мог сказать о таком-то?» я изобразил на лице вселенскую скорбь и мрачно сообщил:

- Мало того, что он регулярно слушает вражьи голоса, так ещё и планирует совершить теракт – пробраться в столовую городской администрации и подсыпать в компот конского возбудителя.

Мой собеседник опешил:

- Ты не приболел сегодня?!

- Здоров, как был.

- Может, ты что-то путаешь? Это правда?!

- Честное слово…

Информация была настолько ошеломляющей, что мой куратор растерялся. Больше никаких вопросов он не задавал, а поскорее удалился, чтобы обсудить с начальством сенсационную информацию, полученную от меня.

На очередной встрече он сообщил, что информация, к счастью, не подтвердилась, и легкомысленно перешёл к следующему из моих знакомых, длинный список которых носил с собой в аккуратной папочке.

- Про этого человека я скажу следующее, – не менее мрачно начал я со скорбной миной Павлика Морозова на лице. – У него дома подпольная типография для изготовления антисоветской литературы и листовок подрывного содержания.

- Но у нас в городе до последнего времени не обнаружено ни одной листовки! – жалобно залепетал мой собеседник. – Может, ты ошибаешься?

- Хорошо маскируется! И ещё – он их копит для того, чтобы сбросить во время демонстрации трудящихся с самолёта. У него есть и сообщник в городском аэроклубе.

Человек выпил залпом два стакана воды и захлопнул папку:

- Нужно всё это срочно проверить. Я с тобой потом свяжусь…

Я отлично понимал, что поступаю, мягко говоря, не совсем прилично, выдвигая против ничего не подозревающих друзей гнусные обвинения, но именно в абсурдности и идиотизме наветов и заключался мой план. Не такие уж откровенные бараны эти ребята из госбезопасности, чтобы тотчас сломя голову бежать разыскивать яд для компота или подпольную типографию, а для этого переворачивать вверх дном квартиры моих приятелей.

Но, как выяснилось, я немного переусердствовал. Через пару дней я встретил своего так подло подставленного друга, и он прямо-таки лучился счастьем, будто выиграл в лотерею автомобиль. По великому секрету он делился с каждым встречным-поперечным новостью о том, что к нему нагрянули люди в штатском, перевернули квартиру вверх дном в поисках множительной техники, но так и уехали ни с чем. На вопрос, чему он так радуется, мой приятель гордо сообщал, что теперь уже всем понятно, что он не сволочь и не стукач, а вполне приличный человек и, может быть, даже потенциальный диссидент.

Очередная наша встреча с бесцветным человеком произошла только через месяц. Не вспоминая о липовой типографии, он сразу приступил к своим стандартным вопросам. Про очередного своего знакомого я сообщил, что это человек пьющий и ненадёжный, всячески поносит Советскую власть, в подпитии способен на необдуманные поступки вплоть до покушения на руководителей партии и правительства, о чём, кстати, уже намекал в редкие часы трезвости.

Мой собеседник выпучил глаза и поспешно спрятал бумажку с заготовленными, но ещё не заданными вопросами.

- Ты это серьёзно? Ничего не путаешь?

- Под каждым словом подпишусь! – жёстко выдавил я, стискивая зубы.

Но тот меня уже не слушал, поспешно натягивая пальто и пряча папку в портфель:

- Я тебе позже перезвоню…

С тех пор наши встречи становились всё реже и реже, а продолжительность их короче.

Прождав пару месяцев, я почти успокоился и наивно решил, что от меня отвязались. Пускай лучше считают меня помешавшимся на шпиономании, что в те времена было совсем не редкостью, и, в конце концов, примирятся с мыслью, что ни одному моему слову верить нельзя.

И, действительно, меня, кажется, оставили в покое, но спустя некоторое время, когда я окончательно успокоился и стал вести прежний образ жизни, поругивая в тёплых компаниях гебешников и их подлых приспешников-стукачей, которые ходят к нам в гости, пьют с нами водку и ведут доверительные беседы, а потом слово в слово передают своим кураторам услышанное от нас, в мою дверь позвонили.

Два человека, очень похожих на моего полузабытого бесцветного человека, с вежливой бесцеремонностью сильного и уверенного хозяина, прошли в мою комнату и, помахав в воздухе красными книжицами, принялись методично перебирать книги на стеллажах и копаться в рукописях на письменном столе.

- Что ищем, ребята? – поинтересовался я, уже ощущая в животе неприятный холодок.

- Подрывную литературу, – коротко ответил один из людей. – Солженицына и Сахарова почитываем, небось?

- Что вы! Как можно?! Я и в глаза таких книг не видел!

- Сомневаюсь… А сам-то что пописываешь? – перешёл на «ты» второй.

- Стихи. Про любовь, про природу, про Родину…

- Во-во! Ну-ка, покажи нам про Родину. Это уже попахивает…

Я пожал плечами и стал искать в папке стихи про Родину, но их оказалось до обидного мало.

- Хренотень какая-то! – подытожил свой литературоведческий анализ первый человек, пробежав стихи по диагонали. – Травка, цветочки, родная сторонка… Есенин хренов! Это не то, что надо…

- А что надо?

- Будто не знаешь!

- И среди книг ничего интересного нет, – подал голос второй, – вот только книжка про Джеймса Бонда. Но книжка нашего издания. То есть идеологически выдержанная… И где только они умудряются доставать дефицит?

- Если хотите, возьмите почитать, только потом верните, – обрадовался я, чувствуя, что поиски подходят к концу и гроза почти миновала.

- Взять, что ли? – загорелся второй и вопросительно посмотрел на первого. – Уж, больно много про этого шпиона слышал.

- А он потом в управлении заявит, что мы забрали книгу без акта, а в книге нет никакой антисоветчины! – язвительно заметил первый. – Перебьёшься без читки!

Посмотрев на часы, они направились к выходу, но перед тем, как захлопнуть за собой дверь, первый обернулся и веско заметил:

- В общем, приятель, так. В разговорах с друзьями фильтруй всё, что говоришь. А то так не далеко и до неприятностей…

После их ухода я некоторое время приходил в себя, потом философски рассудил: поначалу, чтобы отвязаться от своего назойливого куратора, я наговаривал на своих знакомых заведомую абракадабру, а теперь кто-то воспользовался тем же приёмом. Наверняка с той же целью. Едва ли я первый изобрёл эту отмазку.

Взгляд мой упал на оставленную на столе книжку про Джеймса Бонда, и я твёрдо решил, что теперь обязательно прочту и Солженицына, и Сахарова, а про шпионов пускай читают те, кто их ловит…

 

 



    Партнеры