когда тебе за сорок – всё иначе

Андрей СИЗЫХ

19 апреля 2017 в 15:42, просмотров: 1907

Родился в г. Бодайбо Иркутской области.  Автор трёх поэтических книг и множества публикаций в журналах «Сибирские Огни», «Дети Ра», «Футур Арт»  и т.д. Лауреат премии журнала «Футурум Арт» за 2011 год, финалист и дипломант «Первого открытого чемпионата Балтии по русской поэзии». Состоит в Союзе российских писателей.

когда тебе за сорок – всё иначе

КАК СКАЗАЛ ЗАРАТУСТРА

                 «эх, набил бы я тебе рыло, да только Заратустра не позволяет»
                                                                                         О.Бендер

живите просто, читайте Пруста,
есть в этом польза иль пользы нет.
и как сказал нам их Заратустра:
на десять бед – один ответ.
Кому-то Гоголь, кому-то Гугл,
свернешь за угол, там смерти нет.
судьба, что поле, где сотни пугал –
дойдёшь до края, и видишь свет.
вдыхаешь яблок нехитрый запах
и Блок на завтрак и день на Запад.
читаешь сказки, стихи читаешь,
живёшь и веришь – не умираешь.

ИНДЕЙСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

на холме заросшая могила,
крест прибит к сосне кривым гвоздём.
под холмом течёт река Текила.
кто лежит в том кузове груздём?
может ты? а может быть твой предок,
Чингачгук. Болезнь немытых рук
довела его или любовь соседок
разорвала грешной жизни круг?
Помяни индейца, проходимец!
Взяв взаймы у Бога и людей,
Выпей из бутылки на мизинец,
а из речки, до краёв запей.

*  *  *
так ты говоришь, «Идальго...»?
и дальше идёшь, опираясь на ржавый меч.
подобных тебе видал я, и слышал подобную речь.
внебрачный сын королевы и пастуха ослов,
упрямый, почти что левый догматик и пустослов.
но что-то в тебе такое есть, что меня влечёт.
что-то неясно честное, доброе и живое.
да и людей подобных, в мире – на перечёт,
тех, что сердцам и душам никак не дают покоя.
крестишься на перекрестья деревенских дорог,
кормящей женщине молишься словно иконе.
враг ветряных крупорушек, утино-куриный пророк,
вор моего безразличия в неписанном Богом законе.

*  *  *
коротки они, как гудки
пароходные в белой дымке,
эти длинные дни невидимки –
июньские светлячки.
разглядишь ли их на ладони года?
всё зависит лишь от того, чтоб погода
не забыла дома солнечные очки!

*  *  *
и всё же, время ускоряет шаг....
когда тебе за сорок – всё иначе.
бегут года, а чувства не спешат,
и краски – никогда не станут ярче.
не то что трудно поле пересечь
и уложиться в ход секундомера,
но там где мысли обгоняла речь,
растут другие истина и вера.
слепой на треть, глухой напополам
к певучим голосам сирен бесстыжих,
на поле жизни строишь новый храм,
не к краю – к раю, к небу, к Богу ближе.


КУЗЬМИНСКОЕ – БОДАЙБО

                             Палычу (Янькову О.П. )

Код октября запущен вновь,
И рыжий демон в дом стучится.
Как замерзающая птица
Колотится в груди любовь.
По памяти записан сон
Страны барачного барокко,
Где юность так же синеока,
Как в cinema Ален Делон.
Там стук подков и скрип подвод
В бутылочном РАЙПОвском замке,
Там, паровоз прирос к стоянке
И пассажиров не везёт.
Там, утром стылым, на скамейки
Ложится инея пыльца,
И брошенной узкоколейки
Нет ни начала, ни конца.
Там начались и впали в детство,
Притоками большой реки.
А нынешние мужики?
Мы просто жили по соседству.
Пусть от Москвы до Бодайбо
дистанция неодолима ,
чем старше, тем сильней любовь.
И чем сильней, тем чаще мимо.

*  *  *
теченье жизни медленно, но верно
несёт пловца к последним берегам.
что будет там – Парнас или Инферно,
неведомо ни Господу, ни нам.
загадывать не стоит, стоит плыть.
и выплыть всё же, там, где свет весенний.
ступить на твердь материковых плит
и град узрить, и обрести спасенье.

 

ВПЕРЁДСМОТРЯЩИЙ

перебиратель камешков цветных,
вперёдсмотрящий с берега в пучины,
любить способный за десятерых,
но не нашедший для любви причины.
чего ты хочешь разглядеть вдали,
за кромкой смятой бурей горизонта?
какие неземные корабли
плывут в клубах небесного озона?
ты видишь всё, но счастья нет ни зги –
ушло оно в иные параллели,
и только в наступающем апреле
в капели слышатся желанные шаги
по палубе и шелест парусов,
и флагов скрип, взлетающих по мачте.
но всё кончается, и как в тоскливом марте –
снег, сырость, холод, лай бродячих псов.
вот так проходит год, десяток лет,
века смывают краски на пейзаже.
в конце концов, пора переболеть
и повзрослеть, и позабыть о блажи.

САШИМИ

как не крути, а любопытству голову не отвернёшь
по пути с Востока на Дальний Запад.
чтобы разрезать море, нужен японский нож –
взрежешь живую воду, и чувствуешь этот запах –
пены солёной, зелёной как ветвь волны,
йода – для морехода пьянее ирландских виски.
чем бы не пахла рыба, всё это буйство – ложь,
если не знать о том, что учтены все риски.
что не отравишь себя и тех, кого пригласил
за стол, поднимая с ними рюмку за рюмкой.
скушаешь фугу-меч – потом проглоти карсил,
чтобы печень сберечь от стали японской тонкой.
и снова, сашими, сэр! саке с Окинавы льёшь,
сети тунцом полны, суп из акульих спинок.
чтобы разрезать море – нужен японский нож,
чтобы понять японцев – нужен рентгеновский снимок.

*  *  *
пишешь тексты байкалицей: вдоль–поперёк,
хворостиной на мокром песке.
вслух читаешь, и словно дурак-пророк,
носишь грамотки в туеске.
по написанному никто не живёт.
тычешь пальцем: придёт рассвет!
только утро, утром, не настаёт,
почитай, уже сотню лет.
нету повода ныть, поедая сныть,
нету смысла впадать в тоску.
если сказано: царству любви служить!
значит надо ещё рискнуть.
и опять писать, по байкальски – вкось,
на песчаной косе прутом.
пусть поймут не все, но поймут авось,
и спасибо скажут потом.

ТЕНЕРИФЕ МЕМ

Огненный бог гуанчей – канарская простота,
Где Виллариба соседствует с Виллабджо.
Тейде, над Тенерифе, – 9-я высота,
Туристическая, вавилонская башня.
Здесь, самолёты боятся не промахнуться –
Садятся на остров, рискуя нырнуть в океан.
И, если девицы, туристам, ещё отдаются,
То только затем, чтобы знать, из каких они стран
На остров мечты понаехали в этом сезоне,
И, чтобы вино уродилось и сыр созревал.
Здесь спят круглый год в гамаках подвесных, на газонах
Или на пляже, без простыни и одеял.
На пальмах канарских растут не кокосы, а рыбы.
А в море, на дне, добывают бананы и рис.
Канары, конечно не так хороши как Карибы
Но счастливы те, кто на этой земле родились.

C.V.

встаю и ложусь под калинку-малинку
в плетёных лаптях и с медведем в обнимку.
ем кашу из гречки, пью воду из бочки,
ношу картузы и цветные сорочки
девчонкам дарю незабудки и шутки,
грустить не имею свободной минутки.
а если, какие незваные гости,
луплю их оглоблей, с любовью, без злости –
хранцузоф, ерманманцев, упоротых шведов,
всех прочих засранцев, жлобов, мироедов.
под вечер умаюсь, сижу выпиваю.
с ведра, не до краю себе наливаю.
от мёда и квасу не станешь пьянее,
добрей становлюсь лишь на хлебном вине я.
а как я играю кадриль на баяне!
но, только по праздничным дням и по пьяни.
вот так и живу, не страшась, ни буяня....
по маме, я русский, зовут меня, Ваня.

БОСПОРСКОЕ ЦАРСТВО

Господи Исусе, Сыне Божий!
Помоги мне развязать узлы!
Раньше позабуду или позже
Синеву с полоскою Тузлы?
Этот купоросовый напиток
Волн морских – их древний стойкий яд?
Чтобы без мучения и пыток,
Вспоминать былых событий ряд.
Царский путь, Боспорская обитель....
От дорог, несёт то в Керчь, то в корчь!
И не там ли, рай земной, Спаситель,
Где сладка, как смоква, летом ночь?
Где, лебяжьей шеей, побережья
Обнимают странников скупых
И в воде солёной, губкой нежной,
Скупость чувств легко смывают с них.

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ

вот и я догнал на своём веку–скакуне,
сотни лет назад ушедшую в степь орду.
позабывшую родину–мать на большой войне,
отгремевшей, ни кто не помнит, в каком году.
предок мой из легенд,из песен, из стертых слов,
из забытого ныне клана и языка,
саблю в ножны спрячь – не губи, не руби послов,
на погибель свою, во Псков не води войска!
отвечает великий хан: что ты заешь внук?
этот град далёкий, богатством манит меня.
в колчане стрела стерла древко о крепкий лук
и, на дело, давно пора прогулять коня!
и ещё одна сокровенная дума есть –
в жены взять себе белоликую деву там.
будет русский князь мне тогда и отец, и тесть,
а за эту честь, я и жизнь не скупясь отдам!
поскакал батыр, позабыв Сибирь, далеко на Русь.
сделал что хотел, всё о чём мечтал, что имел ввиду.
я, судить его и ему пенять, больше не берусь –
я нашёл себя и вернул домой, из степи, орду.

 



    Партнеры