Восходит свет

Анатолий ВЕРШИНСКИЙ

25 апреля 2017 в 15:19, просмотров: 967

Автор шести поэтических сборников.  Журналистской и издательской деятельностью занимается более тридцати пяти лет. Обладатель премии «Серебряный крест» по итогам конкурса Московской городской организации СП России «Лучшая книга 2008–2010». Победитель Второго Международного конкурса перевода «С Севера на Восток»-2014 .

Восходит свет

ИСКУССТВЕННЫЙ ОТБОР

В праздничные дни, как в будни, рано
утром просыпаться; из окна
радоваться снегу; из-под крана
брызжущей водой ошмётки сна
наскоро смывать, и на планшете
снизывать слова за нитью нить,
веря, что получится при свете
в мусор бисер их не обронить...

ИСКАТЕЛЬ ЖЕМЧУГА

Не поют застольных песен
на мои слова.
Чем я миру интересен,
дурья голова?

Взгляд, как в детстве, ненасытен.
Жалко, голос тих.
Чем я звёздам любопытен?
Тем, что вижу их?

Вижу в городе – за смогом,
в поле – сквозь пургу.
Между Гогом и Магогом
маюсь как могу.

Между Сциллой и Харибдой
чудом не тону
и тяну гортанью хриплой
песенку одну:

– Горстку и моих жемчужин,
век, возьми в оклад
образа, что людям нужен
более стократ...

МАСТЬ

Оставьте фейсбучные игры,
послушайте притчу мою...
Бенгальские белые тигры
скучали в зверином раю.

Явилась ватага «зелёных»
в ночной зоосад у реки
и сбила с решёток рифлёных
тугие стальные замки.

В момент опустели вольеры;
попрятались в дебрях травы
и чёрные кошки пантеры,
и цвета песочного львы.

Кругами, что твой авиатор,
ушёл в поднебесье орёл,
а в реку заполз аллигатор
и царство свободы обрёл.

Лишь тиграм, зверям белокурым,
их вольности впрок не пошли,
ведь ярким, как облако, шкурам
не слиться с тонами земли.

Их вмиг распознают косули,
их издали высмотрит лось;
их голод иссушит, и пули,
нагнав, продырявят насквозь...

У тёмных пути беспросветны,
отраднее светлый окрас,
но белые слишком заметны,
а серая масть – в самый раз.

 

БРЕМЯ

Мужней ласки знать
не случилось Деве.
Божья благодать:
плод в пречистом чреве.

Спит под сердцем Сын.
Ей не в тягость бремя.
В день Его родин
обновится время!..

Ясли для скота
в светлую обитель
обратила Та,
Кем рождён Спаситель.

Вся земля грешна.
В мире, полном свинства,
праведна одна
радость материнства.

Ангел Гавриил
зорькою весенней
Ей не говорил
о цене Спасенья...

 

РОДСТВО

Как я завидую тем, у кого
смерть не похитила брата!
Радостно в памяти наше родство,
кровоточива утрата.

Встреч и разлук, похорон и родин
много в семейном альбоме...
Как я печалюсь о тех, кто один
вырос в родительском доме!

 

БУХТА

Я думаю об ангеле,
живом, не бутафорском,
прописанном во Врангеле,
селении приморском.

Муссоны гладят ласково
скалистый берег бухты.
Местечко вида райского,
таких не сыщешь двух ты.

Зимой хлестка метелица,
а летом знойны пляжи.
В иных краях не селятся
заоблачные стражи!

По редким указателям
торопятся туристы
на базу, где спасателем
зачислен ангел чистый...

Мне Русь Дальневосточная
маячит издалёка.
С пелёнок знаю точно я:
восходит свет с Востока.

Со мной якшались запросто
в Давенде и Могоче.
Чем далее от Запада,
тем к людям путь короче.

Не плод моей фантазии,
а добрый дух Приморья
живёт на кромке Азии,
у бухты Триозёрье.

 

ПРИТЧА 2.0

«Помните побаску о лягушке,
плавающей в кухонном горшке?
Это я барахтаюсь в ловушке.
Это я купаюсь в молоке.

Голос мой почти не слышен в гаме
тех, кто ждёт за стенками горшка
миг явленья масла под ногами.
Тщетно: молоко – из порошка!»

Вымарало время в старой притче
хэппи-энд… И в чём её мораль?
В юности лягушки были прытче
или мир честнее, хоть и враль?

 

*   *   *
Мне ведом наигрыш капели:
он повторяется всегда,
ведь обладает в самом деле
небесной памятью вода.

В её причудливых кристаллах
таится музыка планет –
и раскрывается, из талых
сосулек вылупясь на свет...

КЛИНОК

Не бандитский, из киношек,
не охотницкий, походный, –
подари мне, жёнка, ножик,
для кустарных дел пригодный.

Не свистульки, а свирели
им я вырежу из ивы.
Снегири да свиристели
прилетят на их призывы.

Сладко-пьяная, как жжёнка,
одурманит птиц ранетка...
Приготовь подарок, жёнка;
не тревожься: вот монетка.

Захмелев, стою под дверью,
в кулаке – пятак орлёный,
ведь по русскому поверью
не к добру клинок дарёный.

Подголосок в певчем стане,
долго шёл, пути не зная.
Не кори за опозданье,
одари судьбой, родная.

 

ДИВНЫЙ ОСТРОВ

Как на Ладоге волнам
надоест о берег биться,
так и примет Валаам
судно, ладное, как птица.

Белокрылый «Метеор»
нас умчит по водной глади
к скалам, чтимым с давних пор,
как Мете́оры* в Элладе.

На гранитном островке
посреди озёрной чаши,
будто меч на оселке,
души выправятся наши.

* Мете́оры (греч. Μετέωρα – «парящие в воздухе») – скалы в горах Фессалии на севере Греции, а также расположенные на них монастыри.

 

ТЕРАПИЯ

Уши промою водою морской.
Сколько же было усвоено дряни
ими за долгие годы ныряний
в тихие омуты жизни мирской!

Чувствовать, как прозябает лоза,
как небеса содрогаются глухо, –
мало для этого тонкости слуха.
Спелой росой уврачую глаза.

Ночью беззвёздной не видно ни зги,
словно зашиты суровою нитью
веки. Иду наугад, по наитью...
Зельем сомнений прочищу мозги.

ДОЛЯ

Ухайдакались вы, уморились
от обид, наметённых зимой.
Но весною зацвёл амариллис –
будто праздник вернулся домой.

Не в дарах дорогих, долговечных
умиляет улыбка судьбы,
а в цветке, выгибающем венчик
на манер граммофонной трубы.

Не спугните затейницы-доли:
очень просто накликать беду,
не заметив подснежника в поле
иль серёжек на вербе в саду...

ПЕРЕКЛИЧКА

Люблю названья птиц – в них музыка слышна:
варакушка и лунь, витютень и колибри.
Пернатым летунам пристали имена,
в отличье от стальных, с отметкой о калибре.

Пристали имена деревьям и кустам:
ольхе и тальнику, смереке и секвойе.
Из прозвищ их простых, звучащих здесь и там,
слагается распев, берущий за живое.

А мрамор и янтарь? А яшма и нефрит?
Я в магию камней, чего б о ней ни врали,
не верю, но боюсь того, кто говорит,
что неба нет в росе и тайны – в минерале.

 



    Партнеры