Молитва о попугае

Алла ХОДОС

14 мая 2017 в 14:10, просмотров: 739

Родилась в Минске. Автор книг стихов и прозы: «Интернат», «Человекоснег», «Воздушный слой». Публиковалась в журналах и альманахах «День и ночь», «Дети Ра», «Зинзивер», «Футурум Арт», «Зарубежные записки», «Теrra Nova», «Побережье» и других; на сайтах «Интерлит» и «Другие берега». Живет в Хейварде, Калифорния

Молитва о попугае

Баба Маня вернулась в свой деревенский дом, простоявший заколоченным несколько лет. Решила охами и вздохами молодым не докучать. А чтобы веселее было, приютила попугая Петрушу, птицу-эмигранта из Никарагуа. Увидав залетного гостя, соседка Алевтина сказала, мол, вылетел из Никараги, – стал совсем никудыга. И правда, никудышным стал Петруша: лысым молчуном, клюв опустившим долу, поэтому и отдали его бабе Мане задарма городские знакомые Смирновы, когда обеднели и к ветеринару пойти не смогли. Баба Маня понадеялась: покормлю его по-деревенски, авось оклемается. Алевтина сказала: «Сразу две хворобы птушку донимають – тоска по родине и витаминоз у яво», – и подарила Мане пластмассовую пальмочку, с которой ее внучки больше не играли. – Может, понравится яму». Пальму поставили возле клетки. Чтобы вылечить вторую хворобу, стала баба Маня предлагать попугаю яблочки, морковь, а порой яиц могла купить у Алевтины и тогда давала ему желток, белок же съедала сама. И прошли петрушины тоска и квелость. Отрастил он хохолок, перышки серые неброские почистил и разговорился. КарА, говорил, КарА, дорогую родину вспоминая. Все за Маней подмечал, регулярно повторял, но никогда не дразнился, а наоборот, одобрял. Перед сном баба Маня творила молитву о здоровье ближних и попугайчика помянуть не забывала.
Как-то под вечер в гости к Мане приехала дочка Оля, нестарая еще женщина. Мамы дома не было. Дочка присела на скамеечку под образами и слышит: «Дорогой Бог, пошли здоровья дочке, внучке, зятьку и всем соседям. И тебе, попугайчик Петруша, дай Бог здоровья». Голос был хриплый и гортанный, интонация резкая, будто говорил иностранец. Дочка достала платочек из сумки и вытерла глаза. «Где она?» – спросила дочка попугая. – Тот растерялся и повторил, как попугай: – «Где она?» Но подумав, заскрипел клювом, как несмазанная дверь. Оля прислушалась к скрипу. «Вышла? – спросила с надеждой. – Может быть, просто в сельпо за хлебом пошла?» В ответ Петруша засипел и захрипел. «В больницу отвезли?» – испугалась Оля.
И тут в дверях, глухо кашляя, возникла баба Маня собственной персоной.
– Оля, ты приехала, доча! А я хлеба формового купила, макаронов. И у фершала побывала. 
 – Ой! – воскликнула Оля, – что он сказал? 
 – Банки прописал. 
 – Воспаления нет? 
– Бронхит! – с гордостью сообщила баба Маня.– Я ему говорю: «Петруша банки не умеет ставить». А он: «Что же это он у вас такой безрукий!» Баба Маня засмеялась и закашлялась.
– Зато говорливый, – сказала Оля, шмыгнув носом. – Все мне про тебя рассказал... Что ж ты не вызвала меня? 
–Да чего ж, тебе ведь нелегко живется, а у меня тут свежий воздух, его вырос боится. 
 – Вирус? – уточнила Оля. 
 – Ну да. Вырос – он как дух. Также солнечного света не переносит. Ты у себя дома проветриваешь? Да? Молодец. 
– Прямо сейчас ложись, банки тебе поставим. 
– Подожди, – попросила баба Маня. – Поедим сначала давай. Сходи в огород, нарви чего-нибудь. 
 – Ладно, – согласилась Оля, – и вот тут из сумки достанем сейчас. 
 – Ну давай.
И Оля ступила в кружевной лес укропа. В этом лесу она бродила в детстве. В нем жили кузнецы. Люди говорили, что кузнецы куют счастье. Трещат себе и куют. И Оля вспомнила, что счастья на первых порах выходило немало. Родители работали в колхозе, а папа зимой еще подрабатывал на керамическом заводе в соседнем поселке городского типа. Он расписывал вазы невиданными цветами – голубыми розами, красными незабудками. Оля знала, что не бывает таких цветов, но эти, невзаправдашние, были по-своему настоящими; к тому же папа с удовольствием прислушивался к Олиным советам и предложениям. Мама работала дояркой, а дома поросят годовала, при этом по вечерам выступала на сцене с частушками своего сочинения. 
Что-то милый не идет: загулял в компании. 
А жена не ест не пьет, – прямо наказание! 
От таких частушек, правда, никто не смеялся, зато все улыбались. Повезло Мане с мужиком. 
Папа погиб, когда тушил пожар в соседском доме. Все напились, а он один знал меру. Поэтому он лучше всех тушил пожар. Он спас двух детей, а потом еще слепую тетку вывел за руку. А когда за ее поросенком вернулся, то пожар папу в себя втянул. 
Долго Оля и ее мама сидели рядом по вечерам и плакали, обнявшись.
Под ветром качались стрелки лука и веточки моркови, редиска с любопытством выглядывала из земли. На слегка одичавшей яблоньке росли мелкие крепкие яблочки. 
Слезы не унимались, текли еще сильней. – Присолю салат прямо на месте, – подумала Оля и невесело сама себе усмехнулась.
В детстве Оля думала, что дети, с которыми она играла, станут ее друзьями навсегда. Когда они все в город уехали, она поначалу надеялась: ничего, они вернутся или я когда- нибудь к ним приеду. Но время шло, и Оля стала плакать по ночам, но уже одна, потихоньку от мамы. Вот тогда она поняла, что и мамы когда-нибудь не станет. 
Потом как-то так вышло, что Оля начала дружески привязываться к каждому хорошему или просто неплохому человеку, которого она встречала на жизненном пути. И однажды она встретила и полюбила Колю. Он возник на горизонте, там, где бледное небо сходится с жухлым полем, как раз тогда, когда Оля стала взрослой. Она позабыла о всех своих страхах и несбывшихся надеждах и поверила, что они будут вместе всегда. Тем более, что и сам Коля это подтвердил. Переехали в город и маму с собой взяли. Деревенский дом заколотили – сдать его не нашлось кому. Первое время приезжали на лето. Там, где когда-то был кудрявый лес укропа, выросла высокая трава. Дочка Наташа только в полтора года оторвалась от Олиной юбки и, ухватившись за эту траву, пошла сама. 
А теперь, гляди ж ты, сколько всего мама опять вырастила.
Когда поужинали, Оля сказала: 
 – Я тебе сейчас банки поставлю и ляжем спать. А утром поеду в город, Наташу заберу и с ней на целый месяц приедем. Отпуск у меня. 
 – А что твой, не соскучится?– уточнила баба Маня.
– Не-а, – покачала головой Оля, а о том, что загулял Колька с сотрудницей своей, не стала пока говорить. Хватит плакаться, не за этим приехала. Хотя и за этим, наверное. 
Перед сном, прокашлявшись и попив водички, баба Маня перекрестилась и сказала молитву:
«Дорогой Бог, пошли здоровья дочке, внучку и всем добрым людям. И зятьку Николаю дай Бог здоровья и чтобы он не заскучал, когда Оля с дочкой у меня будут, и простил им такой длинный отпуск. Подрастут яблоки, мы тут для всех варенья наварим. Соседке Алевтине – здоровья, и чтоб телевизор у нее не ломался, нам ведь вместе смотреть. А Смирновым – тоже здоровья и немножко богатства. И тебе, попугайчик Петруша, пусть Бог пошлет крепкого здоровья».
Оля подмигнула попугайчику в полумраке, а тот в ответ вместо аминь сказал: Ур-рА – Кар-рА.



    Партнеры