mk.ru : Московский комсомолец

"Л"
 Волна пошла на абордаж
 и стенькой выкинула за борт,
 и налетел гагачий табор,
 и чаек бросилась орда
 меня выхватывать из волн,
 клевать и вновь топить в пучине,
 и ты не стал искать причины,
 чтоб оправдать их произвол.
 Твоих речей латунь и медь
 не отпугнула стаек звонких,
 ты, "полон дум" ушёл в сторонку
 на волны с берега смотреть.
 Когда сомкнулась надо мной
 вода и смолкли шум и гомон,
 ты снова птиц кормил с парома
 вчерашней булкой покупной.
 

"Ж"
 Смотри, как я вышила кукле тряпичной глаза
 стеклянно-блестящими ярко-лазурными стразами,
 и смотрит она, как, зависнув, глядит стрекоза,
 такая же точно наивнораспахнутоглазая.
 Возьми, поиграй, напридумывай ей имена,
 права зачитай, одевай, а потом распоясывай,
 держи при себе, представляя, что держишь меня,
 рукой обхватив головёнку её златовласую.
 Ты ей объясни, что к чему, и она, не моргнув,
 тряпично сомнётся-прогнётся
 по кукольным правилам,
 и стразы блеснут, вовлекаясь в любую игру,
 а я эти стразные игры, похоже, оставила:
 некукольным взглядом везде натыкаюсь на пат,
 моргаю не к месту, не вовремя падаю в обморок,
 не сплю до рассвета и жду золотой звездопад
 в надежде, что взгляд мой засветится снова по-доброму.


"М"
 Недостаток любви, как положено, возмещают
 обещаньями, шалями, мыльными пузырями,
 кружевными вуалями, дорогими вещами,
 непрощаньем с разлюбленными козыряя.

 Непрощеньем возлюбленных упиваясь ночами,
 соловей, мол, не вовремя трепетное нащёлкал,
 чур меня, мол, от этой, с печальными-то очами
 и речами, текущими переливчатым шёлком.

 Там – от господа (смилуйся), здесь от лесного беса,
 и сама, как шишига, всё лесом-чертополохом,
 ты же лох, а не бох, раз не чувствуешь ни бельмеса,
 как без этакой чертополошной порою плохо.

 Или чувствуешь? Видишь? Да только гоняешь тучи
 то над лесом её, то над крышей моей, то выше,
 что ж ты хочешь от нас, продолжая пытать и мучить?
 Зарядить бы ружьё да и выстрела не услышать,

 не увидеть, как в небо с испугу взметнутся стаи,
 как, плеснув по воде, под корягу забьются рыбы,
 и не знать, как две женщины
 жизнь без меня верстают,
 уставая ворочать её ледяную глыбу.