Отец в одиночку

Женщин можно вычеркнуть не только из жизни, но и из документов своих детей

22 октября 2010 в 15:56, просмотров: 12809

Нужна ли в семье... мама? Оказывается, ответ на этот, казалось бы, риторический вопрос не для всех однозначен. В последнее время в России появилась новая тенденция — мужчины сознательно обзаводятся детьми без участия жен. Многие обеспеченные господа боятся женщин как огня, видя в них, и подчас не без оснований, угрозу своему материальному благополучию и душевному покою. Особенно в случае развода.

Дошло до того, что на днях столичный загс обнародовал удивительный факт — впервые в Москве зарегистрирован ребенок, у которого в графе “мама” свидетельства о рождении стоит... прочерк. “МК” узнал подробности жизни необычного отца-одиночки.

50-летний Максим, отец мальчика с прочерком вместо мамы, далеко не единственный, кто “родил” себе ребенка сам, — на сегодня у нас в стране таких самостоятельных, независимых от женщин семей уже более сорока, причем подавляющее большинство их живет в столице. Но только Максим довел дело до логического завершения, добившись документального признания того, что матери у его сына нет. Для этого ему пришлось обратиться в Бабушкинский районный суд Москвы, который и вынес беспрецедентное решение.

Как же появляются на свет “безматерные” дети и что толкает их отцов на создание семей, лишенных женского тепла и ласки?

Отец в одиночку

Если у вас нет жены

Женоненавистники, ликуйте! Теперь вам не нужно терпеть в своем доме столь неприятные для вас юбки, долгие телефонные разговоры и сентиментальные сериалы. У вас есть возможность заиметь ребенка, ни разу даже не увидев его матери. Достаточно приобрести донорскую яйцеклетку, найти подходящую суррогатную мать, провести процедуру искусственного оплодотворения и дождаться появления на свет желанного младенца.

Справка МК Справка "МК"

В России почти 9 млн. семей, где дети воспитываются одним родителем. Из них 2,5 млн. — семьи отцов-одиночек. И с каждым годом их число растет.

Одно “но” — такой путь по карману далеко не каждому убежденному холостяку. А только весьма и весьма обеспеченному. Ибо общая сумма всех необходимых затрат, включающая в себя оплату донорских яйцеклеток, гонорар суррогатной мамы, стоимость процедуры ЭКО, анализов и юридического сопровождения, зашкаливает за миллион рублей — и это в случае, если все получилось с первого раза.

Так что практически все “суррогатные” папы — солидные люди, занявшие свое место под солнцем и заработавшие капитал. Их дети растут в загородных особняках, в окружении нянь и гувернанток. У этих ребятишек есть все, что только можно вообразить, кроме материнской любви...

Высокий, статный и моложавый Максим — не исключение. Он, успешный бизнесмен, давно мечтал о семье, о детях, которым он, как граф Толстой, передал бы все самое лучшее — накопленный опыт, бизнес, деньги. Одна загвоздка — девушки все время попадались не те, не дотягивали до идеала, который был весьма высок. Соответствовала недостижимому образу только мама самого Максима.

— Я понимал, что даже если все-таки наступлю на горло собственной песне и женюсь, то это все равно рано или поздно закончится разводом, — говорит Максим. — А развод, скандалы, суды — жуткие травмы для детей. Зачем это нужно? Когда узнал о программах суррогатного материнства, то всерьез задумался на эту тему. А после истории с семьей Слуцкер, у которых тоже, кстати, дети рождены таким образом, точно решил, что ребенок должен быть только мой — и фактически, и юридически.

Чтобы суррогатная мать не имела никакой генетической связи с младенцем, процедура ЭКО в данном случае, как правило, происходит следующим образом: донорские яйцеклетки, взятые у другой женщины, оплодотворяют в пробирке спермой отца, а затем подсаживают суррогатной маме. Донорство яйцеклеток в России абсолютно законно. Женщины-доноры получают за свои половые клетки порядка 200—300 тысяч рублей.

Так же поступил и Максим. Выбранная им по каталогу мама-“инкубатор” Екатерина приехала в Москву из Севастополя, успешно прошла процедуру искусственного оплодотворения. Все девять месяцев она жила на квартире, снятой для нее будущим отцом, но с ним лично ни разу не общалась.

Максим с долгожданным сыном через 30 минут после его рождения. Свое лицо отец просил не показывать.

— Реально я впервые увидел Катерину лишь во время родов, — вспоминает Максим. — Суррогатная мать не связана генетически с ребенком, поэтому сама по себе она не имеет никакого значения. А вот появление долгожданного сына для меня — важнейшее событие в жизни. Поэтому я приехал в роддом.

Он даже планировал присутствовать непосредственно на родах, но в последний момент все-таки не решился войти в родзал и ждал появления наследника за дверью.

Максим утверждает, что они с мамой (то есть бабушкой малыша) теперь на седьмом небе от счастья. Он даже взял отпуск на собственной фирме по уходу за ребенком. Малыш родился здоровеньким — вес 3600 граммов, рост 52 см. Сразу был похож на папу, — большеглазый, хорошо набирает вес и развивается. Первые пять дней суррогатная мама лежала вместе с ним в одной палате. Потом она выписалась и уехала домой, а для ребенка папа подобрал кормилицу — женщину, которая была сурматерью на параллельном проекте.

— От отсутствия любви мой сын точно страдать не будет, — уверен счастливый отец. — Я его обожаю, бабушка души не чает. Постараюсь, чтобы у него появился брат или сестренка — мы с фирмой сейчас уже над вторым ребенком работаем, хотя беременности пока нет, но, надеюсь, все скоро произойдет. Так что у нас есть семья, где царит любовь, — чего еще не хватает? Ссор и раздоров с женой? Увольте, мы как-нибудь без этого обойдемся!

Ребенок мой — и больше ничей!

“До сих пор женщины являлись неизбежным злом, которое мы, мужики, вынуждены были терпеть ради продолжения рода, — улыбается другой суррогатный отец, Виктор С. — Может, кто-то со мной не согласится, но это либо счастливчики, каких на свете единицы, либо наивные люди, еще не успевшие разочароваться. Лично я долго пытался создать семью: встречался с разными девушками, с одной даже жил вместе около года. И сделал один вывод: женщинам нужны только деньги. Рассказывают сказки о своей неземной любви, а заканчивают их нытьем: хочу это, купи то! Знаете, как я ту, с которой жил, на чистую воду вывел? Сказал, что меня кинули по-крупному, что придется продать бизнес, загородный дом, снимать малогабаритку на окраине, начинать все с нуля. Так она сразу заюлила — мол, давай, я пока поживу у мамы...

Годам к 40 я четко представлял себе перспективы возможной женитьбы: сначала — год (два, три — по обстоятельствам) видимости любви и счастья, потом — годы взаимного непонимания и скандалов. А потом все логически закончится разводом. И — мучительная, отвратительная дележка имущества и детей.

Любовницы у меня, конечно, есть, живую женщину резиновой не заменишь. А вот настоящую мать суррогатной — запросто. Всякие женские обязанности — кормление, пеленание, воспитание и т.п. — легко заменяются смесями, памперсами, нянями, детсадами. Я свою дочь ращу так, как считаю нужным, и мне не придется впоследствии ни с кем спорить, чему ее учить, в какую школу отдать, как правильно воспитывать. Это и для ребенка лучше, когда родители не рвут его каждый в свою сторону”.

Екатерина надеется стать суррогатной мамой еще раз.

Еще одного одинокого папу, Евгения, можно назвать суррогатным отцом-героем. При посредстве суррогатных матерей он “родил” уже двоих малышей, сейчас ждет третьего. Старшему, Коле, три годика, Маше год.

— В браке я никогда не был — по натуре я нелюдим и ценю личное пространство, — объясняет он. — Кроме того, мои родители развелись, когда мне исполнилось 5 лет. Сначала я жил с отцом, потом — с матерью... В результате появилось желание иметь ребенка независимо ни от кого, нежелание его с кем-то делить. Дети развиваются отлично, Николай — просто ангел. Ребенок совершенно без изъянов. Причем занимаюсь детьми только я, у меня нет никаких нянь, совершенно все делаю сам.

Евгений жалеет лишь об одном — что малышей не увидела бабушка. Его мама погибла за месяц до рождения Николая в автокатастрофе.

— Но зато теперь Маша все чаще напоминает ее — совершенным неприятием слова “нельзя”, — улыбается Евгений и подчеркивает: — У меня сейчас нет НИКАКИХ сложностей — ни с воспитанием, ни с окружающими. Разве что чувствую неодобрение со стороны знакомых женщин с детьми, которые сидят на шее мужей. Суррогатное отцовство, по их мнению, — это посягательство на их смысл бытия.

Живет Евгений со своими детьми на границе Австрии и Моравии. Коля ходит в австрийский детский сад. Лишь часть года — лето например, они проводят в Петербурге, чтобы дети не отрывались от корней.

— Я не собираюсь ничему специально учить детей, буду подстраиваться под них, — планирует будущее Евгений. — То есть если обнаружатся музыкальные способности у Николая, то он будет заниматься музыкой. Если ему захочется заниматься боксом (я сомневаюсь), то я не буду против. С документами будущего третьего ребенка Евгений собирается поступить так же, как Максим, — в графе “мать” поставить прочерк. До сих пор же он, как и прочие одинокие папы, указывал в свидетельстве о рождении имя-фамилию суррогатной матери.

— Суррогатная мать — не настоящая мать, — считает он. — Она не имеет отношения к ребенку, кроме процесса его вынашивания. Свидетельство о рождении, где вписана суррогатная мать, порождает больше проблем, чем решенных вопросов.

Конечно, все женщины-“инкубаторы” в обязательном порядке подписывают отказ от ребенка. Но когда в документе в качестве мамы указывается суррогатная, она, не имея никакого генетического родства, юридически считается матерью новорожденного — и при желании может затеять долгую судебную тяжбу.

— В случае смерти отца, — говорит юрист Константин Свитнев, директор фирмы, специализирующейся на репродуктивном праве и суррогатном материнстве, — суррогатная мать, фактически чужая женщина, имеет права на ребенка. А ведь ею могут двигать исключительно корыстные мотивы, поскольку ребенок наследует папино состояние...

Именно эти правовые аспекты изрядно пугали обеспеченных отцов-одиночек. Теперь же, после решения Бабушкинского суда, такие родители могут обойти и этот сомнительный момент.

Профессия — инкубатор

Возникал ли когда-нибудь роман между одиноким отцом и суррогатной мамой его ребенка?

— Ни разу такого не было, — утверждает Константин Свитнев, — слишком велика социальная пропасть между этими мужчинами и женщинами, вынашивающими чужих детей за деньги. А главное, большинство родителей предпочитают вообще никогда не встречаться с суррогатными матерями. Все услуги по общению между ними берет на себя наша компания. Так проще всем. Потому что были прецеденты, когда женщина начинала шантажировать будущих родителей тем, что она передумала или ей предложили другой, более выгодный контракт и она может абортировать их эмбрион. По закону у нее есть для этого все полномочия.

Екатерина, выносившая сына Максиму, приехала из Севастополя. Она не замужем, имеет дочь 12 лет.

— Я отношусь к этому как к обычной работе, — рассказывает Катя. — Рада, что и человеку помогла, и денег заработала. Конечно, по своей дочке соскучилась, по маме. В декабре собираюсь снова приехать в Москву, может, меня выберут для участия в новой программе. Надеюсь, если второй раз попаду на проект, то денег на квартиру заработаю — надоело с родителями жить. А пока работаю заведующей складом.

Катерина говорит, что по ребенку, которого выносила, сейчас почти совсем не скучает. Хотя первые месяца два было очень тяжело, особенно пока оставалась в Москве. Да и в Севастополе сначала постоянно смотрела на его фотографии, которые сделала в роддоме, даже немножко поплакала. Ее “коллеги” утверждают, что у всех так же происходит.

— Для себя детей больше рожать не собираюсь, — признается Катя. — Не от кого, нормальных мужчин вокруг не вижу...

Гонорар суррогатной матери составляет 500—600 тысяч рублей. По закону выносить чужого младенца может совершенно здоровая женщина от 20 до 35 лет, у которой есть хотя бы один собственный ребенок. Будущим отцам показывают досье тех потенциальных суррогатных мам, из которых они могут выбирать. На первой странице большие фотографии, часто в свадебных платьях. Девушки как на подбор — хоть на конкурс красоты отправляй. Дальше — анкета, анализы, место жительства (москвички практически никогда не идут в суррогатные родительницы), заключение психолога и пр.

— Где-то треть кандидаток на первом же собеседовании отсеивается, — рассказывает Свитнев. — Потому что в реальности многие женщины не думают о том, каково это — вынашивать ребенка для других, а хотят просто заработать. Или эмоционально не готовы к тому, что малыша надо будет отдать и никогда не интересоваться им, — такие потом будут всю жизнь мучиться.

Следующая причина отсева претенденток — здоровье. Бывает, что медицинские справки, которые представляет женщина, оказываются липовыми. Бывали даже случаи, когда у таких дам обнаруживали сифилис, гепатит и прочие неприятные заболевания. Поэтому, если претендентка подходит по другим параметрам и приглашается в Москву, здесь она снова проходит полное медицинское обследование. А дальше — ждет и надеется, что ее фото понравится каким-нибудь богатым бездетным людям...

По статистике, примерно треть таких женщин замужем, треть — находится в гражданском браке, остальные — одиноки.

Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь

Удивительно, но барышень, готовых стать суррогатными матерями, у нас в стране гораздо больше, чем тех, кто хочет воспользоваться их услугами. Даже с учетом иностранцев, которые нередко приезжают с этой целью в Россию. Во многих странах суррогатный способ рождения ребенка запрещен, вот и приходится потенциальным родителям, например, из Германии, Италии, Испании, обращаться за помощью к русским женщинам. Результатом и ценой они в большинстве своем остаются довольны, потом пишут письма, присылают фото, благодарят.

Свитнев показывает письмо из Германии, пришедшее на днях: на фотографии, прижавшись друг к другу, сидят два полуобнаженных красавца, на руках у каждого по такому же идеальному младенцу — сияющему, в перевязочках, с пухлыми щечками. В общем, идеальная иллюстрация радостей отцовства и настоящей мужской дружбы.

— Часто ли к вам обращаются родители с нетрадиционной ориентацией?

— Мы не интересуемся сексуальной ориентацией людей, которые просят помочь, — отвечает Свитнев. — А демонстративно никто о своих особенностях не заявляет.

Конечно, суррогатное отцовство — дело тоже совсем не простое. Ведь помимо сложных юридических и медицинских процедур, помимо выбора порядочной и здоровой женщины-инкубатора нужно еще найти и женщину — донора яйцеклетки. А это еще ответственней, чем поиск сурмамы — от донора напрямую зависит генетический набор, который унаследует будущий ребенок, а значит, и его внешность, характер, интеллектуальные данные.

Как вспоминает одинокий папа Виктор, в базе донорских яйцеклеток указаны лишь самые общие сведения: рост, цвет волос, телосложение “хозяйки” генного материала. Поэтому он искал доноров, которые готовы встретиться лично. Встречался, беседовал, отказывался. Лишь шестая женщина более или менее удовлетворяла его требованиям — ее яйцеклетка и пошла “в дело”.

И все же опрошенные нами отцы-одиночки утверждают, что это значительно проще, чем найти даму, с которой будешь вместе в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас. Они уверены, что их пример — другим наука. Кому-то их опыт покажется печальным, кого-то — обнадежит. Каждый выбирает для себя...



Партнеры