16+

Что делать?!

И чего не делать, если в семье — наркотики

29 сентября 2011 в 16:55, просмотров: 2444

Я очень давно пишу о наркомании и наркотиках. И очень часто мне звонят родители с вопросом — что делать? Вот опять: Дмитров. Девушке 25 лет, есть ребенок, к которому она не подходит. Из дома все вынесено. Где берет деньги на наркотики — неизвестно.

Как обычно — звонит мама. Как обычно — дочь об этом звонке даже не знает…
Процесс спасания всегда выглядит одинаково: родители “встают на уши”, “делают все возможное”, но при этом дети — как будто сопротивляются всем усилиям. Родителям кажется, что есть где-то “правильный психолог”, “самый лучший центр реабилитации”, и надо все деньги отдать, но найти его. Но если послушать людей, которые уже прошли через эту проблему — и самих наркозависимых, и их родных, — то становится ясно: выход находится в другом месте. Не там, где врачи, а там, где слова “уважение”, “честность”, “тепло”. Проверено опытом!

Что делать?!

«Никто меня не спрашивал: «А что ты хочешь?»

Справка МК От редакции

Одни убеждены: никакие душеспасительные беседы наркомана не остановят, нужны только жесткие меры — медицинские стены и максимальный контроль. Другие не то чтобы склонны к абсолютному “непротивлению злу насилием”, но хотят еще “зацепить” чем-то наркомана и пересмотреть в том числе жизненный настрой окружения. Мы оставляем дискуссию открытой и даем вам возможность познакомиться с опытом одной из сторон. Но также ждем от вас откликов.

Маша, 28 лет, стаж употребления наркотиков 4 года, 6 лет выздоравливает, посещая группы «Анонимные наркоманы». Она хорошо помнит первые действия своих родственников, когда те обнаружили, что их дочь — наркоманка:

— Мне вызвали на дом врача-нарколога по телефону из газеты. «Лечение наркомании на дому. 100%-ная гарантия». Он приехал, поставил капельницу, дал ЦУ, что со мной делать, какие таблетки попить, и уехал. Конечно, я была уверена, что теперь все закончилось. Главное, чтобы физически легче мне стало, и проблема будет решена.

— И на сколько хватило?

— На пару недель. Потом очередная мысль, что иногда я могу употребить без последствий. По субботам. Да и внешнее окружение провоцировало, старые знакомые... В общем, только по субботам не получилось. Мама обзванивала своих подруг, чтобы узнать, что делать. Папа грозился, если я не перестану употреблять, отправить меня в Сибирь. Рубить лес... Потом ему сказали, что можно обратиться в 13-ю больницу психиатрическую. Там мне исполнилось 20 лет. Я и сама пыталась что-то сделать — на работу устроиться, переехать. Даже уезжала в Мордовию. Там через два часа все нашлось.

— А родители себя как в это время вели?

— Это было ледяное молчание. Я даже не помню, чтобы они хоть что-то говорили в то время. Просто холодное молчание в доме. Но такие отношения у нас и до этого были: эмоциональный мороз, отстраненность. И от мамы, и от папы. Я это воспринимала как неодобрение меня. Но они считали, что все нормально: сытые, одетые. Есть квартира. Все в достатке, всего хватает.

— А чего ты ждала от них?

— Я хотела изменений в жизни, это точно. Я знала, чувствовала, понимала, что у меня с этим проблемы. Что у меня не получается «только по субботам». Мне хотелось помощи от них, заботы, а в чем она должна была выражаться, я не знала... Да, я воспринимала это как заботу — врач на дом, больница. Но вот такого не было: «А как ты хочешь? А что ты думаешь делать дальше? Как мы можем тебе помочь?». Таких вопросов не было.

— Понятно: «Что ты можешь понимать в вопросе твоего спасения?»

— Да, такого никогда и не было в нашей семье.

— А ты смогла им объяснить — чего тебе не хватало?

— Ой, я тогда просто кричала и нервничала.

— А как бы ты хотела, чтобы было с самого начала? Как можно было бы сократить время выздоровления?

— Собрались бы вместе всей семьей, сели за стол. И поговорили: «Вот, в нашей семье появились такая сложность. Как мы будем ее решать?» И все бы спокойно поговорили: что с каждым происходит, в чем сложность, что им не нравится в моем поведении. Если бы они мне рассказали о своих чувствах, все было бы легче.

Я ходила на лекции — не помню, чьи — о зависимости. И я хотела, чтобы и мама, и папа туда ходили и слушали. Потому что на этих лекциях говорили, что это не моральная проблема или физическая, что это сложное заболевание, которое нуждается во всестороннем изменении. И от тех лекторов, я помню, я чувствовала заботу и поддержку. Родители так и не пошли на лекции. А я вскоре стала ходить на группы АН, и вот уже 6 лет не употребляю наркотики.

— Но сейчас отношения с родителями изменились?

— Они так и не наладились. Эмоции и мысли родителей для меня до сих пор тайна.

«Смотреть на себя честно и быть рядом»

Ирина. Ее дочь не употребляет 4 года. Сама Ирина ходит на группы для родителей наркозависимых «Нар-Анон» тоже 4 года. Как и любой родитель, она считала, что начинать надо с поиска реабилитационного центра для дочери. Но, оказывается, начинать надо было с себя.

— Что надо делать и какие типичные ошибки совершают родители? А тут нет алгоритма — когда я думаю о себе, когда я слушаю других, то понимаю, что у всех разный путь. Но по мере того, как я учусь честно смотреть на себя и свою жизнь, мне больше становится ясно.

— А что это такое — «честно смотреть»?

— Многие даже не поймут, что это значит. Я тоже была в отрицании, и мне, как и другим родственникам зависимых, это было непонятно. Мне казалось, что помощь заключается в том, чтобы что-то обязательно делать, как правило — за человека. А надо быть рядом с ним, а не делать все за него.

...В самом начале, когда я узнала о зависимости моего ребенка, она мне сказала: «Мама, неужели ты не видишь, что все это — видимость?» Она имела в виду нашу с ней жизнь. И мне понадобилось много лет, чтобы посмотреть на мою жизнь и наши отношения и признать: да, многое было видимостью. Я долгое время не замечала то, чего нельзя было не заметить, я делала вид, что все «еще более-менее». Позже я удивлялась, когда моя дочь признавалась: «Да, мама, я была уверена, что мне все сойдет с рук!»

Дочь потом пролежала в реабилитационном центре, но по-настоящему наши отношения стали улучшаться, только когда я честно посмотрела на свое мировоззрение, поведение и признала, что не позволяла дочери взрослеть самой, всегда стремилась подстелить соломки, снивелировать проблемы. И, безусловно, это было зло, которое я считала добром. ...И сейчас я вижу случаи, когда родители дают деньги на наркотики, сами их добывают и говорят: «Он же умрет без этого». Продолжается агония болезни, а родители своим поведением саботируют излечение, тоже думая, что делают добро... Я с горечью вижу, что они, как и я прежде, в тупике и не знают, что делать.

Поэтому очень важно набирать как можно больше информации об этой болезни, о том, каким образом она влияет на поведение зависимого и на тех, кто рядом.

По мере того, как я училась смотреть на себя честно, все стало улучшаться. После ребцентра у дочери была очень длительная депрессия, это очень сложное было время. Я тогда училась по-новому быть рядом (без контроля, опеки, диктата, манипуляций и т.д.), слушать, видеть, говорить честно. Например, на тему «Зачем ты живешь?». Мне это было непросто. Но искренность, теплота, понимание возвращались в наши отношения. Для меня это большая радость.

И сейчас, когда у дочери какие-то проблемы, она делится ими, и я ее внимательно слушаю, сопереживаю, но не навязываюсь с помощью и не пытаюсь взвалить их на себя. Конечно, она их решает, как у нее в данный момент жизни получается. Но это как и у всех нас. Идет взросление. Человек начинает себя уважать, он счастлив от того, что у него что-то получается, от ощущения своей силы человека, живущего осознанно.

— А есть какие-то сформулированные советы родителям?

— Да, конечно, есть. Я их стараюсь всегда помнить, мне они очень помогают. Они так и называются: «Что делать и чего не делать?»

— Постарайтесь всегда идти навстречу любым попыткам наркомана обратиться за помощью.

— Помните, что необходимо поискать и увидеть хорошее в других людях и в себе.

— Не берите на себя вину за действия других людей.

— Не придирайтесь, не спорьте, не читайте морали и не припоминайте прошлые ошибки наркоману (и другим людям).

— Не старайтесь защищать, покрывать или спасать наркомана от последствий.

— Не снижайте свою самооценку и не будьте тряпкой, о которую вытирают ноги.

— Помните, что зависимость — болезнь, а не нравственная несостоятельность.

— И посещать группы самопомощи для родственников?

— Да. «Начните программу выздоровления не с употребляющего наркотики, а с себя. Посещайте группы „Нар-Анон“ и учитесь там помогать наркоману конструктивно».

Когда по каким-то причинам я не могла или не хотела идти на группу, я говорила себе: вот ты не химически зависимый человек, но ты не идешь на группу. Как же ты можешь ждать, что химически зависимый человек будет стремиться к выздоровлению?! И это (всегда!) мне помогало преодолеть лень, нежелание, уныние, апатию. Все связано.

— «Не брать ответственность» — легко ли это?

— Тревога очень вредит. Я все время гоняла негативные мысли вместо того, чтобы помнить, что как у меня, так и у моего ребенка есть свой путь. Мне тревога страшно мешала. Я все думала: «А вдруг что-то случится!» Но оно случалось все равно. Значит, тревога не помогала.

— Многие родители вас не поймут: как это — перестать тревожиться?

— Должно пройти время, чтобы осознать свои заблуждения. А корни у них очень глубокие. Очень многие на группах вспоминают, как было в их собственных семьях, как они были зависимыми от родителей.

— А вы помните себя, какой вы были 4 года назад?

— Да, очень хорошо помню. Полная раздавленность, отчаяние, одиночество, боль, страшное чувство беды и вины... Я это вспоминаю каждый раз, когда вижу человека, первый раз пришедшего на группу. Но, как говорится, «нет несчастья, которое нельзя было бы облегчить, и нет ситуации, которую, нельзя было бы улучшить». От всего сердца хочу поделиться надеждой с теми, кто нуждается в помощи! Вы не одиноки, и вы обязательно ее найдете!

«Лечить наркоманию надо только комплексно!»

Алина Максимовская, сотрудник социальной службы «Ясень» при наркодиспансере № 12. Эта уникальная, единственная в Москве служба занимается так называемым «социальным сопровождением». Попасть в наркологическую больницу не так-то просто, за один день не получится. И вот задача Алины — сократить это время до минимума.

— Обычная реакция родителей, когда они видят, что их ребенок употребляет: «Надо врачей и капельниц!» Считается, что после больницы у человека все будет хорошо. Но только медицинскими методами проблему решить нельзя! Заболевание это сложное, комплексное, и лечить его надо ТОЛЬКО комплексно: детокс, реабилитация, послереабилитационное консультирование, группы «Анонимные наркоманы», работа с психотерапевтом.

— А начинать надо с чего?

— Если родителям, то надо найти любой бесплатный анонимный телефон — сейчас «горячие линии» есть у каждого наркодиспансера. Допустим, вы замечаете, что что-то происходит — в доме вещи пропадают, какая-то симптоматика, но человек все отрицает. И вам надо обратиться к специалистам и понять, что происходит. Ну а самому зависимому надо понять — есть ли у него желание лечиться.

— Сколько в Москве государственных наркологических учреждений?

— Три наркологические больницы — МНПЦ наркологии («девятнашка», больница № 19), больница № 17 и ее филиал в Аннино. Ребцентр есть, по сути, один — при МНПЦ наркологии. Попасть на реабилитацию без прохождения сначала детоксикации нельзя.

Если вы решили ложиться в больницу, будьте готовы к бюрократической машине — надо собрать документы. Набор следующий.

Для жителей Москвы. Паспорт или справка, его заменяющая. Без паспорта вас на лечение не примут. Дальше: полис или временный листок с номером, который заводят при его оформлении. Направление от нарколога (но в МНПЦ наркологии можно приехать «самотеком» и написать заявление прямо там). Результаты анализов на сифилис и ВИЧ — из анонимного кабинета не принимаются! Флюорограмму или выписку из карты с результатами последнего обследования. Но, в принципе, сейчас в наркологических больницах есть возможность сделать флюорографию.

Если есть абсцесс или следы недавнего хирургического вмешательства — справка от хирурга, что нет противопоказаний для госпитализации. Если женщина беременна — справка от гинеколога, что госпитализация не противопоказана (но, скорее всего, с беременностью не возьмут). Если есть ВИЧ, нужна расписанная схема терапии, если человек уже на лекарствах. Кстати, с ВИЧ теперь принимают в любой стадии — еще недавно были ограничения.

Если у вас нет московской прописки, допустим, вы из Подмосковья. Помимо перечисленных документов вам нужен т.н. «розовый талон» — направление из Департамента здравоохранения Москвы. Для этого надо взять у своего нарколога направление, а потом обратиться в московскую наркологическую больницу и взять там заявление, что вам нужна помощь, и там ее готовы оказать. И с этим всем ехать в Департамент здравоохранения.

В наркологию не берут: без документов, с температурой и хроническими заболеваниями: диабет, язва. Беременных.

— Это все надо, чтобы попасть на детокс. Сколько он длится?

— 21–28 дней. Дальше человек теоретически попадает в реабилитацию. А пока человек проходит лечение, необходимо работать с родственниками. И это — гораздо сложнее, чем с самими зависимыми. Бывает, в семье тема наркотиков настолько закрыта, что стыдно даже за информацией в диспансер зайти. ...Система двойных стандартов: алкоголизм — нормально, наркомания — позорно.

— А реально одному человеку все эти бумаги собрать?

— Большой процент зависимых не доходит до больницы именно из-за их отсутствия. Эти документы, безусловно, важны. Но если собирать их самому, это займет минимум три дня — отпуска, неприемный день, просто не сразу выдают бумажку. А в жизни зависимого за три дня все что угодно может произойти — арест, передоз, эмоциональный срыв, просто передумал. Особенно если это человек, который недавно освободился и не имеет документов. Наркозависимому человеку без посторонней помощи трудно пройти весь этот путь. Но у нас в «Ясене» существует служба сопровождения — соцработник поможет собрать документы, сделать анализы, он буквально за руку доведет человека до больницы.

Наша голубая мечта — создать в Москве систему таких кабинетов социального сопровождения по типу «единого окна». Тогда бы количество людей, получивших наркологическую помощь, реально увеличилось.





Комментарии пользователей

  • владимир москвич
    0

    ключ: "думала. мне все сойдет с рук...попробую-ка я дури..." А потом: родители не разговаривали, не понимали и проч.ясельная хренотень невоспитанных интернетных молокососов. А надо бы при первых же тревогах волочь за шиворот в лечебницы и морги и медикам разрешить для этого свободный доступ желающим УВИДЕТЬ результат ! если после морга продолжат - ну и хрен с ними

    4 октября 2011 в 17:01 Ответить
правила

Оставьте ваш комментарий

  Вход   Регистрация

Партнеры