Непостижимые норвежцы жалеют Брейвика

«Родители убитых детей считают, что он такой же человек, как и они. Просто он совершил ошибку»

4 июля 2012 в 12:17, просмотров: 4896

«Торжеством демократии» назвал процесс по делу Андерса Брейвика один из присутствовавших на суде по делу «норвежского стрелка». Даже родственники погибших в большинстве своем не выказывали недовольства тем, как шли слушания. Хотя, когда дело дошло до последнего слова подсудимого, часть родных жертв покинула зал. А ведь Брейвику дали возможность озвучить все его радикальные мысли и заявить, что массовое убийство было вынужденной мерой. Судья советовала прокурору лучше подбирать вопросы — те, на которые Брейвик ГОТОВ ответить. Неизвестно, как проходил бы подобный процесс в России, но очевидно, что иначе. Все дело в огромной разнице менталитетов.

Непостижимые норвежцы жалеют Брейвика
фото: euronews.ru

Конечно, суду и психиатрам еще предстоит вынести вердикт обвиняемому, но даже без приговора мягкость Фемиды в отношении убийцы 77 человек поражает — во всяком случае, большинство жителей России.

«Мы не должны кричать и устраивать истерики, иначе это будет не суд, а цирк. Нам не нужен цирк», — заявил отец одного из погибших на Утойе. А один из судей, после того как стало известно, что он призывал к смертной казни преступника (призыв для россиян более чем понятный), покинул судебную комиссию. И потерпевшие сочли это правильным решением.

О том, чем может быть обусловлено такое странное — по нашим меркам — поведение, «МК» рассказала Арина, студентка из России, которая уже два года изучает педагогику в одном из университетов в Осло:

— В Норвегии взаимоотношения людей основаны на том, что все равны, различия в поле, социальном статусе или возрасте не учитываются. Главное — это личность человека. И поэтому здесь не людей пытаются адаптировать к действительности, а действительность — к каждому человеку.

Например, нам надо было писать экзамен, и одна из студенток перед Новым годом говорит: мол, так плохо себя чувствую, голова болит, да и трубу у нас прорвало. Нет сил. Не буду писать экзамен, оставлю на следующий год. И все норвежские студенты с ней согласились. Преподаватель запросто может отпустить студента, если тот скажет, что не выспался. Возможно, это не массовое явление, но наблюдать такое мне приходилось.

А начинается это еще в детском саду, где все строится на индивидуальном воспитании, действия педагогов зависят от пожеланий ребенка. Гуляют дети, воспитатель говорит встать в круг. У нас ведь как — попробуй не встань. А тут — индивидуальный подход: никто ребенка за руку тянуть не будет, если он поползет играть в другую сторону — вдруг этим будет нарушена его психика?

В норвежской педагогике есть основополагающее и ключевое слово «danning» (сущ.) (и «å danne» (глагол)), которое очень сложно перевести на русский. Можно сказать, что речь идет о формировании. Но это не то формирование, как мы его понимаем в русской педагогике. В России мы больше формируем нечто конкретное — знания, умения, навыки. А тут это, грубо говоря, формирование желания к каким-то знаниям, умениям, навыкам. Очень важно, чтобы ребенок сам захотел что-то знать и уметь, и в этом плане — всё от него зависит. Не умеет в 15 лет читать? Ничего страшного, это его индивидуальный темп развития. Тут, конечно, есть и обратная сторона: к 8-му классу некоторые дети вообще ничего не хотят и не ставят учителя ни во что. Но такая у них педагогика. Кстати, дети в школе начинают получать оценки лишь с 13 лет, по шестибалльной системе: 1 — наихудшая, 6 — наилучшая. В начальной школе, до 13 лет, все оценивается только словами. Чтобы никто из детей не чувствовал себя ущербным.

Хорошо это или плохо? Не знаю. Отвечу так: зато очень трудно встретить неуверенного в себе норвежца!

Здесь всем всегда небезразлично, как кто-то другой себя чувствует, выспался ли, не голоден ли. Поэтому ланч-пауза — это святое, как и кофе-брейк.

Что касается различий в социальном статусе, то их почти нет. Премьер-министр Йэн Столтенберг ходит по улице с портфелем с утра, как и тысячи других жителей Осло, и терпеливо ждет зеленого света, тогда как все уже рванули переходить дорогу.

В целом норвежцы очень сплоченный, дружный народ. Наверное, это все же следствие истории. Они только с 1905 года стали независимой страной, и у них есть небольшой пунктик по этому поводу. Даже новый норвежский язык придумали — лишь бы сильнее отличаться от Швеции и Дании. По всей стране — преимущественно сельский деревенский стиль жизни, не считая Осло, конечно (Осло, наверное, как и все столицы, сильно отличается от страны в целом). Шведы шутят про норвежцев, что те — деревенщина, и не любят норвежский язык, считая его исковерканным шведским.

Возможно, в этой «деревенскости» — еще одна особенность норвежцев. Они не привыкли, если можно так сказать, к большим трагедиям. Это у нас новость об упавшем самолете, взрыве в метро уже особо не удивляет. Ситуация с Брейвиком для них — нонсенс. Мне кажется, у них просто нет опыта, как себя вести в такой ситуации и что со всем этим делать.

Норвежцы рассуждают так: ты человек, я человек, и у нас есть свои плюсы и минусы, каждый имеет право на раскрытие своих способностей и каждый имеет право на ошибку. Твоя задача как гражданина помочь другому человеку не совершить ошибку или помочь реабилитироваться. Родители убитых детей считают, что Брейвик — такой же человек, как и они все, просто он пошел по другому пути, и его никто не остановил, он ошибся. И они не хотят быть такими же, как он — преступниками. Они хотят помочь ему понять, что он совершил. Чтобы эта трагедия не забылась, а стала уроком для общества, что надо быть ближе друг к другу, внимательней и не допустить появления другого «брейвика». Они очень сопереживают его родителям. Для норвежцев семья — святое. Они думают о том, каково же знать, что твой сын такой вот преступник.

Когда только начались судебные слушания по делу Брейвика, норвежская вещательная корпорация NRK сделала сюжеты про семью КАЖДОГО погибшего. И почти никто из них не высказывался категорично — вроде того, что надо на всю жизнь Брейвика запереть или казнить...

Напомним, что приговор Андерсу Брейвику, заявившему в своем последнем слове, что он действовал в интересах коренных норвежцев, которых хотел защитить от ислама и мультикультурализма, будет вынесен 24 августа. Если суд признает Брейвика душевнобольным, ему грозит пожизненное лечение в психиатрической клинике. В противном случае его могут приговорить к 21 году лишения свободы.





Партнеры