ОВД «Дальний» снесут с лица земли

Новый министр МВД Татарстана Артем Хохорин: «Все, что я скажу, может быть использовано против меня»

10 июля 2012 в 18:32, просмотров: 13262

«Все, что я скажу, может быть использовано против меня?» — иронично и прямо с порога поинтересовался у «МК» новый министр.

ОВД «Дальний» снесут с лица земли

Генерал-майор полиции 41-летний Артем Хохорин возглавил МВД Татарстана после Асгата Сафарова. Тот ушел со своей должности в результате известных событий с пытками задержанного в казанском ОВД «Дальний» в начале марта этого года.

Именно «МК» нашел и напечатал тогда выдержки из мемуаров генерала Сафарова «Закат казанского феномена», в котором тот заявил довольно жесткую позицию по отношению к опасным преступникам.

После публикации цитат из книги член Общественной палаты Анатолий Кучерена потребовал изучить книгу на предмет схожести мыслей главы МВД и поступков его подчиненных.

Вскоре последовала добровольная отставка Сафарова.

Еще чуть позже он ушел на повышение — стал вице-премьером Татарстана.

Страшно даже подумать, куда может закинуть судьба нового министра МВД Татарстана, который, несмотря ни на что, согласился дать интервью «МК»...

Но это был поступок, достойный генерала.

Справка МК Справка "МК"

Артем Валерьевич Хохорин, 1970 года рождения. В органах МВД с 1993 года. Оперуполномоченный, старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска МВД Республики Татарстан.

Заместитель начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков МВД Республики Татарстан. Начальник межрайонного отдела милиции информационно-аналитического поиска (по линии криминальной милиции) при МВД Республики Татарстан.

С 2008 года по 2011 год — министр внутренних дел по Республике Марий Эл.
В 2011–2012 годах работал начальником Организационно-аналитического департамента МВД России.

Женат, воспитывает троих сыновей и дочь.

— Сразу же после отставки Асгата Сафарова ходили слухи, что в регион придет «человек из центра». Пришли вы. Вроде бы и из центра, из Москвы, где вот уже год возглавляли организационно-аналитический департамент МВД России, но все же свой, родной, казанский. Скажите, Артем Валерьевич, могли ли вы предполагать, что жизнь так повернется?

— Нет. Не мог. Никто из высшего командного состава не может быть уверен, куда и по какой причине его забросит судьба. Я не могу сказать, что охотно уходил в свое время с поста республиканского министра, из Йошкар-Олы в Москву, или что с большим желанием до этого уезжал из Казани, где был заместителем Сафарова, в Марий Эл. Марий Эл — республика маленькая, событий в ней мало. Как я говорил, это у нас в Казани «братва», а там — «ботва»... Я никогда не горел желанием покидать Татарстан, но поступил приказ — и я подчинился. Поступил новый приказ — вернулся. Что случится «Дальний», не мог предположить никто.

— Создается впечатление, что это похоже на некую запланированную рокировку. В СМИ ходили упорные слухи, что вы родственник генерала Сафарова и поэтому, дескать, он и рекомендовал на свою должность именно вас.

— Вы знаете, чем больше отрицаешь какой-то факт, тем больше тебе не верят. У меня постоянно спрашивают, чей я родственник. Действительно ли я, к примеру, родственник Рашида Гумаровича Нургалиева? Отвечаю, что нет.

— А Асгата Ахметовича Сафарова?

— Тоже нет.

— Но почему-то именно вас сочли фигурой, которая в качестве главы ведомства устроила и Казань, и Москву.

— Наверное, я был самым компромиссным вариантом из всех, но вопрос «почему я?» надо все-таки задавать не мне, все решалось на очень высоком, государственном, политическом уровне. Так что полагаю — я все же больше из центра. А кто скажет, что это не так, пусть бросит в меня камень.

— Вы начали работать в милиции в очень сложное для нее время, в 1993 году. Выпускник физико-математической школы, который с детства мечтал о мореходке — хотел стать адмиралом, а на деле... Была борьба со знаменитыми казанскими бандами, которые тогда гремели на всю страну. И которые, если говорить честно, удалось победить именно вашему предшественнику. Вы ведь при Сафарове пришли?

— Правильнее говорить, что Сафаров пришел при мне. (Улыбается.) Я уже работал в милиции, когда он вернулся в МВД (с 95-го по 98-й год Сафаров трудился в Управлении личной охраны Отдела охраны глав субъектов РФ. — Авт.). Это было в 98-м году. И все 14 лет, которые Асгат Ахметович возглавлял наше ведомство, — вы даже не представляете себе, сколько новаций за эти годы было апробировано именно в нашем регионе. В милиции при Сафарове работали люди, коллективы, которые не боялись ошибиться. Отрицательные эксперименты — это ведь тоже эксперименты. Но то, что случилось в «Дальнем» и как это раскручивалось, все восприняли как шок. Я в Москве пережил это весьма болезненно. Я не понял — почему именно казанское ЧП вызвало такой взрыв? Подобные факты ранее имели место и в других регионах... Почему одни факты получают большую огласку, а другие — меньшую, почему одни происшествия остаются почти за кадром, а другие вызывают бурю? Я сам недоумеваю. Полагаю, это вопрос к журналистам.

Генерал Хохорин на боевом посту.

— Собственно говоря, происшествие в «Дальнем» первыми рассекретили сами полицейские.

— Да, тут сыграла свою отрицательную роль наша сегодняшняя открытость в подаче информации. Мы не пытались замолчать ситуацию. Но чем больше стараешься повернуться к обществу лицом, тем более предвзято почему-то люди относятся к этому. К полицейским в нашем государстве всегда предъявляли повышенные требования. Они должны были быть без страха и упрека. Но наивно ожидать, что в органах работают пришельцы с другой планеты, даже самые лучшие несут в себе проблемы страны и подвержены всем тем рискам, которые есть в государстве в целом.

Перемены наступают не сразу

— Недавно вышел на свободу экс-глава «Дальнего» Ильгиз Ахметзянов. Его отправили до суда под домашний арест. Говорили, что расследование будет беспристрастным — жалеть виновников не станут, так как это можно оценивать?

— Вопрос к суду, не к полиции. По тем сведениям, которые у нас имеются, меру пресечения Ахметзянову изменили по состоянию здоровья. С позиции закона этот человек имел право уйти под домашний арест, так же, как и любой другой гражданин. Могу сказать одно: на момент совершения преступления в отношении Сергея Назарова Ахметзянов уже не работал в ОВД, и он как раз оказался одним из тех, кто в свое время не прошел переаттестацию. Потому что плохо организовал работу во вверенном ему подразделении.

— А как же те люди, которые, собственно, и пытали Назарова, они же переаттестацию прошли?

— Да, были ошибки. Смешно полагать, что перемены наступают сразу.

— Кстати, поговорим о переаттестации. Которая, как планировалось, должна была отсеять «оборотней в погонах» от хороших. Правда, что это именно вы подали идею ее провести тогда еще Медведеву?

— Неправда.

— Но так везде написано.

— Данная тема в числе прочих фигурировала, когда принимался закон «О полиции». Все разумно понимали, что какой-то формат перетряски старого кадрового состава назрел давно. И когда Дмитрий Анатольевич приезжал на совещание к нам в Йошкар-Олу в 2009 году, это было озвучено публично. В результате система отбора в полицию стала гораздо более жесткой и четкой. Повышены требования к будущим полицейским по формальным признакам при прохождении медкомиссии. Но на сегодня, к сожалению, процедура отбора в полицию стала такова, что вроде бы народу работать к нам идет даже больше, чем прежде, а сотрудников не хватает. Но, например, в Казани после «Дальнего» поток желающих стал меньше.

ОВД «Дальний» — день открытых дверей.

— А если смягчить систему набора? У честного и порядочного претендента, к примеру, может быть плоскостопие, небольшой вроде дефект, но в полицейские его не возьмут.

— Требования по здоровью никто не отменял. Для оперативного состава это очень важно. Но в будущем мы хотим оптимизировать прохождение процедуры приема на службу и по времени, и по методам. Индивидуально подходить к каждому, кто изъявляет желание влиться в наши ряды.

— А что лучше — непорядочный и здоровый полицейский или порядочный, но больной?

— Лучше здоровый и порядочный. Но где таких много взять? Когда рассуждают о предыдущей переаттестации, то берется в рассмотрение цифра, сколько человек ее тогда не прошли, и не берется — скольким еще до ее прохождения было предложено уйти по собственному желанию или по сокращению штатов. Были и те у нас, кто ушел по возрасту, не все среди них негодяи. Вы должны понимать, что при проведении первого этапа реформы органы внутренних дел по стране сократились в среднем на 20 процентов. У нас по Татарстану на 22 процента. Людей, особенно в оперативных службах, стало меньше, а нагрузка на них осталась прежней.

— Но ведь преступлений в ходе проведения реформы меньше не стало... А кому тогда их расследовать? Как сохранить здоровую нервную систему, не срываться на тех же задержанных, если на оперативнике висят сплошные висяки?

— Вы сами отвечаете на вопросы, которые задаете. Мы хотели провести переаттестацию, чтобы, подняв планку требований, очистить свои ряды. Мы можем повышать моральную планку требований и дальше, до такой степени, что ей вообще никто не будет соответствовать. Даже я не буду — может быть. И что мы получим? Кто останется работать? Сейчас я дал срок командирам определиться, с кем нам предстоит расстаться еще. Есть правила игры, в рамках которых сотрудник должен поступать — если он их нарушает, пусть обижается на себя.

Скорлупа в погонах

— Наиболее зримым итогом реформы стала смена вывески. Милиция — полиция. Как вы считаете, повлияет ли ребрендинг на формирование положительного имиджа?

— Меня многие спрашивают — как я отношусь к милиции, к полиции. Как лучше, чтобы нас называли? Но для меня всегда оставалась главной борьба с системными проблемами ведомства. Которые копились десятилетиями. Это главное. Следующий этап реформы надо рассматривать не теоретически. Возможно, было бы правильнее, если бы одновременно реформировали не только МВД, но и всю правоохранительную систему в целом. Ведь все силовые структуры в той или иной степени завязаны друг на друге. Я говорю о том, что нужно менять нормы закона. Старые рамки будут постоянно тянуть за собой старые проблемы. Мы зажаты в скорлупу прежних кодексов. Поменялась нормативная база, которая регламентирует деятельность полиции, начиная с закона «О полиции», соответствующих указов, постановлений правительства, но все, с чем мы работаем, — оно же не менялось или менялось точечно. Административный кодекс, Уголовно-процессуальный, УК. Мы в новом формате с меньшей численностью сотрудников процедурно втиснуты в прежние рамки. Сотрудник, получая сообщение-заявление, должен в трехдневный срок дать на него ответ, разобраться. А если заявлений не два, а двадцать? Сто? Дела небольшой тяжести, небольшого ущерба могут расследоваться гораздо оперативнее — если ущерб 500 рублей, чего два месяца-то тянуть? А есть дела, по которым два месяца — слишком маленький срок.

— Насколько я понимаю, освобождать подозреваемого, если его вина не доказана, надо вообще в течение трех часов. А как доказывать? Если он добром не колется...

— Хорошо сказали — не колется... Да, подчас знаем, что человек — убийца, но прошли эти три часа, и мы должны его отпускать. Мы серьезно работаем сейчас и со Следственным комитетом и с прокуратурой, чтобы все следственные и оперативные мероприятия были максимально быстро проведены.

— А если доказательства вины быстро собрать не удалось? Это опять же к бутылке из-под шампанского...

— Тогда надо отпускать. И дальше работать над сбором доказательств. По-другому не получается. Это значит, что мы все будем теперь расследовать по закону.

— А сил хватит? У нас в Москве полицейских по 12 раз в год «усиливают», на каждые праздники, и, по-моему, вообще ни разу не расслабляют. Вы недавно заявили, кстати, что полицейские Татарстана будут меньше теперь задействованы в охране порядка на различных массовых мероприятиях.

— Есть ряд мероприятий, в том числе и в Москве, я даже не о протестных каких-то выступлениях говорю, а о спортивных, культурных, праздничных акциях, порядок на которых обеспечивается полицией. На Западе для этих целей существуют стюарды. То есть хорошо оплачиваемые профессионалы. У нас же всю работу выполняют бесплатно полицейские. Почему? Раз платят баснословные деньги тренерам и игрокам, почему бы не платить ЧОПам за обеспечение порядка на стадионах? Мы в Татарстане попытаемся оптимизировать функции полиции в таких случаях. Где возможно использовать меньшее количество сотрудников — будем использовать. У нас и раньше было, и теперь по закону — не больше 300 часов переработки в квартал людям положено, если память мне не изменяет. Будем стараться не выходить за эти рамки. Вторая ситуация — мы должны предоставлять регулярно перерабатывающим сотрудникам дополнительные выходные дни.

— Для релаксации и снятия стресса?

— У нас психологи для этого есть. Но это не выход.

Полицейский хай-тек

— А как насчет стеклянных перегородок, которыми, как обещали, будут оборудованы вскоре все ОВД Казани?

— Нет пока. Есть понимание, где и как их строить. Но пока строительства нет.

— А если строительство начнется, то с «Дальнего»?

— Я на каждом совещании говорю, что в девятом отделе (так официально называется «Дальний». — Авт.) работу нужно поставить лучше всех, нужно быстрее всех других провести ремонт и переоборудование. Мы планируем вообще уехать с этого места. Сегодня «Дальний» располагается в двух зданиях. По санитарным нормам они не соответствуют никаким критериям. Я лично был в шоке, когда меня туда привезли... Сегодня мы изыскиваем возможности, чтобы все построить заново. Это будет совершенно новое здание. Плохая память о «Дальнем» должна уйти... Как и само здание ОВД. Насчет стеклянных перегородок... Мы уже реализовали это в Йошкар-Оле. Но это же тоже не совсем решение проблемы. Все планировки у нас стандартные и идут еще со времен советской милиции. Строить здания надо по новому образцу, постепенно. У нас ведь и дежурки не соответствуют нормам, и комнаты для задержанных оставляют желать лучшего. В дальнейшем мы хотим открыть в ОВД городов и районов комнаты для потерпевших, где от них будут принимать заявления. Логика простая: если есть комната, где работают с задержанными, то должна быть и комната, где беседуют с пострадавшими от преступлений людьми. Я смотрю на это с чисто человеческой точки зрения: чтобы там было максимально уютно, чтобы глаз отдыхал — чтобы человеку не страшно было прийти со своей бедой в полицию.



Партнеры