Королевский чай

История про зайца, который стал ненужным

10 декабря 2004 в 00:00, просмотров: 1412

Итак, в редакцию позвонил подросток. Он сказал, что у него есть игрушка. Я сказала: привози.

Открывается дверь, входит мальчик — в брюках, которые на ладонь короче, чем нужно, и в куртке, рукава которой на ладонь длинней, чем следует. А в руках у него заяц. И всем он хорош, и морковка у него есть — вышита на кармане курточки — только не для “МК” был куплен этот заяц. Не объясню почему, но это было очевидно.

И вот не спроси я, кому предназначался длинноухий, он бы попрощался и ушел. А тут, услышав мой вопрос, он поднял глаза, целое мгновение мы смотрели друг на друга почти в упор, потом он сел и вдруг заговорил. Он и сам был не рад, да, видно, слова сами вырывались наружу. И собеседник не имел ровным счетом никакого значения. Просто настал час, когда эти слова должен был кто-нибудь услышать.

Жили-были мама, папа и мальчик Саша. Пока Саша был маленький, мама сидела с ним дома, и если была хорошая погода, они всегда ходили к трамвайной остановке встречать с работы папу. Папа обязательно что-нибудь ему приносил, в крайнем случае мороженое, а мама его за это укоряла, но недолго. По выходным они ездили в гости или за город: Саше с папой нравилось ездить за город, а маме — в гости. На людях она преображалась, пела, танцевала. А дома ей часто нездоровилось, и она лежала, укутавшись пледом, а папа приносил ей чай и яблоки, нарезанные дольками.

А потом мама вышла на работу. Все говорили, что она экономист от бога, Саше казалось — от бока, и он все не мог понять, при чем тут бок. Ну вот, и тогда мама стала задерживаться по вечерам. Она говорила, что у нее очень много работы и за нее хорошо платят, поэтому грех отказываться.

Саша звонил ей и спрашивал, скоро ли она поедет домой, а папа не звонил и ни о чем не спрашивал. Просто он стал грустный. Саша думал — потому, что мама и по выходным работает, и они теперь почти не оставались втроем. Один раз он спросил папу, что с ним, а он сказал: зуб болит. Обманул. Папа очень следил за зубами, с чего им было болеть?

Весной папа купил “Жигули” и все время предлагал маме довезти ее до работы. Она почему-то отказывалась, а Саше объясняла, что ей жалко папу, ему потом на другой конец Москвы добираться. Папа сильно похудел, и у него стала часто болеть голова, а мама говорила, что он сам во всем виноват. А в чем он виноват, не объясняла, сколько Саша ни спрашивал.

* * *

Однажды мама не вернулась домой ночевать, и папа всю ночь просидел в прихожей. Он сидел в кресле и курил, а Саша никак не мог понять, в чем дело: если в школе говорили, что надо задержаться после уроков, он задерживался, это же не значит, что надо сидеть в прихожей и курить.

Наконец мама пришла, Саша бросился к ней, но она сказала, что им нужно поговорить. Они втроем пошли на кухню, папа сел и взял Сашу к себе на колени, хотя он был уже большой. И мама сказала, что влюбилась в другого человека и теперь будет жить с ним. А сюда будет приезжать в гости. И тут Саша понял, что его она с собой брать не собирается.

Он думал, что она так сказала из-за папы. Все-таки он не чужой, и она не хотела оставлять его в пустой квартире. Прошел месяц, другой. Он все ждал, что мама позовет его и они наконец-то поговорят, как взрослые, как быть с папой и вообще: что он возьмет, что оставит, и как быть с рыбками?

Но мама не звала его, да и, случалось, несколько дней от нее не было ни слуху ни духу. А потом они с ее мужем уехали отдыхать, а когда вернулись, оказалось, что у Саши появилась сестра. Сначала Саша очень обрадовался, все-таки он теперь старший брат, но выяснилось, что у мамы совсем не осталось времени для встреч с ним. И целый год они разговаривали по телефону.

Саша стал плохо учиться, и папу вызвали в школу. Наверное, он сказал, что мама ушла, и поэтому классная руководительница стала смотреть на него, как на больного. Из-за этого Саша стал пропускать уроки. Папу снова вызвали в школу, но он не ругал его, а просто сказал, что надо держаться.

В день рождения Саша весь день ждал маминого звонка, но она так и не позвонила. Папа сказал, что, когда человеку исполняется десять лет, это надо отметить, и они пошли в ресторан. Он хотел как лучше, это был какой-то детский день, там многие дети праздновали день рождения, но Саша увидел, что все пришли с мамами, и неожиданно расплакался. Папа расстроился и выпил очень много вина, и Саша упросил его, чтобы они поехали домой не на своей машине, а на такси. На другой день позвонила мама и стала кричать, что она от него этого не ожидала, мог бы и сам набрать номер, у нее дел по горло. Она сказала, что купила ему свитер, но ей некогда его привезти.

* * *

Сказать, что он в чем-то ее обвиняет? Боже сохрани.

Мама красивая, умная, добрая. Очень любит детей. Недавно сестра сломала руку, так мама два месяца ему не звонила — некогда было, ухаживала за дочкой. А папа — ну что папа? Наверное, маме стало с ним неинтересно. Теперь у нее совсем другая жизнь, она часто ездит за границу, у нее красивая машина, все туфли на больших каблуках и много разных украшений. Мама говорит, что папа ее проспал, что он неудачник и до сих пор не понял, что пора студенческой романтики давно закончилась.

Конечно, Саша не может спросить маму, почему она его бросила. Во-первых, не бросила, а переехала, во-вторых, если ее об этом спросить, она обидится, и в-третьих, он сам должен во всем разобраться.

Он и разобрался. Он наконец понял, в чем дело: он, как папа, стал ей неинтересен. У всех дети учатся в колледжах, знают много иностранных языков, разбираются в операх, а он ни в чем не разбирается, про что в опере поют, он не понимает, по английскому у него “тройка”, по остальным предметам тоже. Вот мама и переехала. А при чем тут заяц?

Мама обещала, что они обязательно увидятся накануне Нового года, поздравят друг друга, она покатает его на машине. Он купил в подарок зайца, а мама, оказывается, уехала в Австрию. Оттуда и позвонила, сказала, что вернется в середине января, что она катается на лыжах и он должен ею гордиться, потому что она делает успехи в спуске с больших гор.

Он посадил зайца на мой стол и, верите ли, я с ужасом поняла, что не могу произнести ни слова. Вот ни единого. И вдруг этот мальчик, который стал не интересен своей маме, говорит:
— Вы любите чай?
— Если бы ты знал, — честно ответила я, — как я люблю чай.
— Мы с вами могли бы пойти в кафе, — сказал он. — Если хотите, я вас приглашаю в свое любимое...
— И ты еще спрашиваешь, — воскликнула я. — Я тысячу лет не была в кафе!

В метро мы разговаривали про Гарри Поттера. Я сказала, что прочитала первые две книги, и они мне понравились, просто первый перевод был из рук вон плох. Саша сказал, что мне показалось, и книги что надо, и особенно ему понравилась первая. Хорошо, что он не понял, как я волнуюсь. В последний раз я так волновалась только перед встречей с заместителем комиссара Скотленд-Ярда.

Мы вышли на станции “Охотный Ряд” и подошли к палатке напротив входа в торговый комплекс “Манеж”. Саша подвел меня к столику возле палатки и спросил, какой чай мне больше нравится: классический черный или “Ерл грей”? Мы оба решили выпить по стаканчику чая с бергамотом.

Тут он не торопясь расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана кошелек и объяснил, что уже два месяца помогает разгружать ящики возле магазина, что он заработал тысячу рублей и, если я не возражаю, мы могли бы съесть по бублику и даже по два.

Я выпила две чашки чая, съела бублик, мороженое и пакет чипсов.
— Правда, хорошее кафе? — сказал он на прощание.
— Не то слово, — сказала я, — я уж не говорю про бублики...
Он сказал, что позвонит, и не позвонил.
Я хотела написать про этого зайца и не написала.

* * *

Несколько дней назад я увидела его у входа в “Детский мир”. Он стоял, увешанный пакетами с цветной бумагой, а рядом какой-то пожилой мужчина пытался завязать шнурок на ботинке. Оба оживленно разговаривали.

Я подошла, поздоровались. Человек, который, к моему удивлению, все же справился со шнурком, сказал, что наслышан о нашей дружбе с Сашей, что он — сосед, зовут его Сергей Евгеньевич, и что он приглашает меня в клуб “Пончик”.

Тут они с Сашей расхохотались, Сергей Евгеньевич достал из кармана кусок цветного картона с номером телефона и веселой рожицей, нарисованной шариковой ручкой, и попросил позвонить. Я позвонила. Оказалось, что Сергей Евгеньевич живет в соседнем доме и познакомился с Сашей, когда тот таскал ящики из машины в магазин.

Внук Сергея Евгеньевича учится в той же школе, что и Саша, только он на год младше. У них в семье произошло несчастье: сначала дочь Сергея Евгеньевича, маму его внука Сережи, сбил пьяный водитель, а спустя несколько месяцев умерла Сережина бабушка, и остались они с внуком вдвоем.

И тогда Сергей Евгеньевич понял, что или он сумеет полностью преобразить их трудную жизнь, или внук сорвется.

Сергею Евгеньевичу шестьдесят три года. Он бывший повар, и они открыли дома клуб “Пончик”. Для всех соседских детей и Сережиных друзей. “Пончик” открыт по субботам. В большой комнате происходят шахматные турниры, сражения с участием маленьких солдатиков, которые они с Сережей покупают на Измайловском вернисаже, все члены клуба по очереди делают доклады на разные исторические темы с последующим бурным обсуждением, а Сергей Евгеньевич жарит на кухне пончики, посыпает их сахарной пудрой, и чем больше он их делает, тем больше требуется.

Некоторые дети приходят с родителями. Сашин папа по праздникам делает плов, хватает на всех, но Сергей Евгеньевич говорит, что лучше бы он читал лекции из истории автомобилей, у него это лучше получается.

Этот дед — он классный. Так сказал Саша, и добавить к этому мне нечего. Все называют его Большой По, и против этого я тоже ничего не имею. Раз в месяц эта команда проводит в квартире генеральную уборку и еще помогает Саше с отцом: во-первых, друзья должны друг другу помогать, во-вторых, Саша принес домой собаку, а она за собой посуду не моет, и в-третьих, это еще один повод пожарить — нет, не пончики, а курицу. Про маму Саша не сказал ни слова. Оказывается, она так и не позвонила, вернувшись из Австрии.

— Но вот носки, — сказал Большой По, — носки я так штопать и не научился. Слушайте, из чего их делают? Поносил неделю — дырка. На Сереге они прямо горят. Да и Сашка не лучше.

А чай, которым угостил меня Саша, был, конечно, королевский. К тому же в присутствии настоящего мужчины я чувствую себя красивой молодой обольстительницей, на которую все смотрят с восхищением, о чем в тот вечер я просто не успела ему сказать...




Партнеры