Золушка

Уже сто дней бабушка и внучка живут на пепелище

27 января 2006 в 00:00, просмотров: 1264

Начнем с коляски для Вари Тевкиной.

Интересное открытие я сделала. Семья Тевкиных приехала в Москву из Липецка. Приехала не для того, чтобы ходить на московские дискотеки, — в Липецке нет возможности помочь ребенку, больному ДЦП. Так вот: в Москве много организаций, у которых есть немецкие прогулочные коляски фирмы “Майер”. Но как отчитаться о помощи “непрофильному” ребенку, который приехал из другого города?

Больной ребенок, брошенный родителями, — замечательный сюжет для телевидения, фильма или книги. Какое богатство оттенков скорби, как можно снять глаза ребенка, который смотрит на дверь, за которой скрылся потенциальный усыновитель… Мне часто звонят коллеги и просят дать адресок. Но больное дитя, которое родители не бросили, — это уже не сюжет. Ну ребенок. Ну больной. Да, снимать тут особенно нечего. Как родители ползают в ногах у чиновников? Ну ползают. Зато изумления, зачем приехали в Москву, хоть поварешкой отливай.

Не мы и не родители детей-инвалидов сделали так, что жизнь бьет ключом лишь в нескольких больших российских городах. А жизнь — это в первую очередь медицинские услуги.

Тевкины, держитесь. Коляску обязательно найдем. Сегодня я разговаривала с хорошим человеком, который знает толк в таких вещах — найдем непременно.

* * *

Теперь про Дашу и Тимура, которые вместе с мамой остались без крыши над головой.

Что касается куртки для Даши — деньги на нее привез очень хороший человек Г.Ц. Это, между прочим, был первый взнос в “Соломинку”, две тысячи рублей.

История с их жильем представляет собой крайний случай человеческого свинства. Сейчас, когда я пишу эти строки, мама Даши и Тимура находится на приеме у уполномоченного по правам ребенка Алексея Головни. Как только будет найдено решение этого более чем сложного вопроса, мы об этом сообщим.

По сравнению с жильем лечение Тимура кажется пустяком, однако всего лишь кажется.

Специалисты по болезни, которой страдает Тимур, работают в Институте педиатрии на Профсоюзной улице. Но, поскольку у Тимура нет московской прописки, госпитализировать ребенка можно только за деньги. Речь идет об оформлении инвалидности, о специальном лечении, о специальной обуви — одним словом, речь идет о жизни маленького мальчика.

Волонтер “Соломинки” Маргарита Николаевна Миронова предложила маме Тимура возить его на процедуры в поликлинику. Процедура продолжается всего несколько минут, но так как мама работает в три смены, она возить ребенка не имеет возможности. Маргарите Николаевне от нас поклон.

Вопрос о лечении Тимура решается. Ждем ответа. Скажу честно — положительного.

* * *

Теперь хочу рассказать вам, как я попыталась выяснить, отчего же ни одна живая душа не поинтересовалась тем, как живут в сгоревшей квартире 13-летняя Катя Евланова и ее бабушка Татьяна Михайловна Евдохина.

Пожар, напомню, случился 9 октября прошлого года.

Катин дедушка, Юрий Васильевич Евдохин, погиб, а Татьяна Михайловна полтора месяца лежала в больнице с ожогами дыхательных путей. Катя сначала жила у соседей, потом у родственников. Прошло три с половиной месяца.

Сделан ли в квартире ремонт?

Не сделан.

Почему?

А кто, спрашивается, должен его делать?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, мне и пришлось с ветерком прокатиться по разным адресам. Каталась я не одна, а вместе с депутатом Мещанского района Светланой Викторовной Егорычевой.

Первым делом мы направились к пожарным.

Заместитель начальника 7-го Регионального отдела государственного пожарного надзора Олег Владимирович Волков, выслушав нас, сильно удивился. Он никак не мог взять в толк, какие у нас вопросы к пожарным. Время поступления сообщения о пожаре — 21 час 17 минут, время ликвидации — 21 час 50 минут. Приехали быстро, справились оперативно.

Мы спросили, где акт о пожаре.

Естественно, в прокуратуре. Туда отправили все материалы, поскольку прокуратура Мещанского района возбудила уголовное дело.

Проводилась ли пожарно-техническая экспертиза?

Не проводилась.

Почему?

Постановление о проведении экспертизы выносит следователь прокуратуры.

Кто виноват?

Без экспертизы ответить на этот вопрос не представляется возможным.

Прокурор Мещанской межрайонной прокуратуры А.М.Рыбак объяснил нам, что дело было возбуждено в связи с гибелью Юрия Васильевича Евдохина. Когда выяснилось, что Юрий Васильевич не был убит, а погиб, задохнувшись угарным газом, прокуратура производство по делу прекратила.

Прокурор показал нам акт о пожаре.

Загадочный, надо сказать, оказался документ. Кроме адреса и времени пожаротушения, во всех графах использовалось единственное слово — “выясняется”. А в графе “обстановка к моменту прибытия пожарных подразделений” — одни ошибки: не восьмой этаж, а седьмой, открытое пламя не из двух окон, а из одного. Да какая разница, правда?

А вот что говорится в ответе межрайонного прокурора на заявление Татьяны Михайловны Евдохиной:

“Разъясняю, что в соответствии с ч.1 ст.23 Закона г. Москвы от 11.03.1997 г. и “Положением о порядке проведения ремонта, связанного с повреждениями жилого помещения”… ремонт жилищного фонда производят собственники жилищного фонда или организации, управляющие жилищным фондом.

После получения акта о пожаре Вам необходимо обратиться в диспетчерскую службу организации, управляющей фондом, последняя организует комиссионное обследование на месте в присутствии потерпевшей стороны и… представителя организации, осуществляющей эксплуатацию данного жилого фонда. По результатам обследования поврежденного помещения составляется акт, в котором указывается причина повреждения и делается вывод о действиях, повлекших повреждение со стороны эксплуатационной организации или владельца жилого помещения… указывается виновная сторона. На основании акта организация составляет расценочную опись работ, предусматривающих устранение повреждений…”.

Раз так — нужно мчаться в организацию, на балансе которой находится дом 3/13 по улице Дурова. Оказалось, дом ведомственный, принадлежит Министерству обороны, обслуживает его ЖЭК №37.

Там нам показали опись работ по устранению последствий пожара. Предварительная оценка стоимости работ — четыреста тысяч рублей.

Начальство говорит, что таких денег у Министерства обороны нет, да и, кроме того, вот что написано в письме начальника ЖЭК №37 на имя начальника жилищно-коммунального отдела КЭУ Министерства обороны России полковника В.Н.Ульянова: “В своем заявлении в ЖЭК-37 Евдохина Т.М. просит найти возможность произвести ремонт в квартире… По ее обращению в Мосжилинспекцию ведущий специалист ЖИ по ЦАО Лыткина Г.В., руководствуясь статьей 211 “Риск случайной гибели имущества” выдала предписание от 18.11.2005 г. на восстановительный после пожара ремонт.

Причина пожара неизвестна. До выяснения причины возгорания ЖЭК-37 производить ремонт не имеет права из-за отсутствия статьи финансирования на благотворительные цели. ЖЭК сможет возместить ущерб только являясь причинителем вреда.

Оснований обязать ЖЭК-37 производить ремонт в квартире 109 на сегодняшний день не имеется”.

Разрази меня гром! Скажите, можно ли понять из писем пожарных, начальника ЖЭК, сотрудника Мосжилинспекции, кто должен сделать ремонт в квартире? Нет, даже при сильном напряжении умственных способностей понять ничего не удается. К тому же я журналист, а не сотрудник МЧС, инженер по технике безопасности и пр. Ни я, ни жильцы сгоревшей квартиры не должны разбираться в пожаротушении, актах, справках и балансах. В квартире живет тринадцатилетний ребенок. Кто бы ни был виноват в пожаре, ребенок квартиру отремонтировать не может, а жить в ней по-прежнему невозможно.

Напоследок мы решили заехать на улицу Дурова, тем более что мне нужно было передать Кате дубленку, которую привез читатель “МК”.

Дубленка пришлась впору, спасибо Владимиру Климову, которого я раньше из-за его скромности называла Владимиром Герасимовым. Он привез огромную сумку хороших детских вещей и уже не первый год не устает помогать.

А Катина бабушка нам рассказала, что дверь в квартиру — обыкновенную старую советскую дверь — выбили, оказывается, не огнеборцы (нам-то поведали, что это было непросто, поскольку из-за пожара дверную коробку повело), а соседи. А сейчас соседи потихоньку помогают отскребать от копоти квартиру.

Со времени пожара прошло почти четыре месяца. Давайте подумаем, что мы можем сделать? Сами, без чиновников и начальников…

* * *

Теперь про “Тайну, покрытую браком”. 17 января произошло событие, которого мы долго ждали: московский городской суд оставил в силе решение Мещанского суда о признании брака между Гиви Ртвеладзе и Ириной Величко недействительным.

Спасибо Мосгорсуду за то, что он вступился за одинокого инвалида и избавил его от ласк так называемой жены. Теперь предстоит дождаться решения суда о выселении мадам Величко из квартиры на Цветном бульваре.

Гиви все это далось непросто, в декабре он попал в больницу, дала знать о себе язва желудка. Но наши читатели привезли ему к Новому году подарки, звонили ему, утешали, поддерживали, а одна добрая женщина, когда он поправился, даже пригласила его в цирк. Больше всего меня лично тронул голубой конверт со снежинками, а в нем — открытка с теплыми, нет — горячими словами для Гиви и пятьсот рублей.

Я сказала Гиви, что мы обязательно дождемся того долгожданного дня, когда обманувшая его искательница московской жилплощади вылетит оттуда, как пробка из дорогого шампанского.

* * *

Женщина, не захотевшая назваться, привезла для “Соломинки” девять с половиной тысяч рублей. Мы пока не решили, кому на помощь их направить, но зато мы открыли “Соломенную книгу”, куда будем записывать все пожертвования наших читателей и имена тех, кому смогли помочь.

Спасибо!

И пусть говорят, что всем помочь нельзя и весь мир не обогреешь. Всем нельзя, одному можно. Сначала одному, потом другому…

Звоните нам по телефону 250-72-72, доб. 74-66, 74-64.
E-mail: Letters@mk.ru (с пометкой “Соломинка”).



Партнеры