Время, образ, фото…

Камеру нельзя обмануть

10 марта 2006 в 00:00, просмотров: 654

Образ политической власти — вещь настолько важная, что, когда слово “имидж” еще не было известно в СССР, специальные постановления ЦК уже жестко регламентировали, “на сколько процентов” Ленин в Узбекистане должен быть похож на узбека, в еврейской области — на еврея, а в Бурятии — на Будду. Но с Лениным было легко — он давно умер, и его образ можно было лепить как угодно. С живой властью все сложнее. С одной стороны, она всегда стремится к вечно живым национальным традициям, которые составляют важную часть любой политической системы. С другой — есть закон единства формы и содержания. И поэтому всякий режим привносит индивидуальные черты. Иногда результат сразу очевиден. Легко вспомнить Пиночета и чилийских генералов, пришедших на пресс-конференцию после захвата власти в черных очках.


Визуальный портрет власти странным образом может рассказать о стране, ее нравах, политической системе всегда больше, чем тома учебников и путеводителей. Так было за тысячи лет до появления фотографии, так будет всегда.

Можно прочитать тьму книг про “подвиги” Нерона и остальных римских императоров. И это, пожалуй, будет интересно и познавательно. А можно — приехать в Италию и вглядеться в лица этих Титов, Веспасианов и прочих Юлиев, бюсты которых сохранились почти в любом провинциальном музее. Можно мало что знать про них. Но если у тебя есть фантазия, то ты поймешь, чем жили эти люди, так невероятно похожие на огромных хищных зверей. Смерть и кровь, золото и пурпур, марш легионов и песок Колизея, презрение к низшим, и рубящая прямота в поступках, высказываниях, желаниях — вот вам ясная суть Римской империи. Рим — это не Византия, где столетиями плетутся интриги, где все под ковром и нельзя добиться открытого действия даже от владыки. В западной империи все красиво, дико, яростно. Удар меча быстрее приведет к цели, чем чаша с ядом. Сила не уступит схоластике, а страсть — скуке. В этой стране шоу должно было продолжаться до самого конца, превратившегося во всемирное представление.

Образ власти в России сложился в гоголевско-щедринской традиции. Образ этот совсем неприятный. Серьезных страстей, серьезных хищников он не приемлет. Страстишки и отвратительные полугрызуны населяют наш чиновный мир со второй половины XIX века. Существа в одинаковых вицмундирчиках, с острыми мордочками и розовыми складчатыми лапками. Так, во всяком случае, изобразил отечественную власть предержащую гениальный иллюстратор Алимов. Об арене ли Колизея мечтать подобным зверькам? Им бы процокать первым из одного конца коридорчика в другой, чтобы первым убедить столоначальника “съесть” товарища по работе.

Эти иллюстрации талантливого художника не только художественные произведения. Это скорее диагноз и приговор в одном флаконе. И там, где мы на любом уровне пересекаемся с ее величеством системой, — разве мы не убеждаемся, что Алимов был прав? Что нечто хвостатое каждый раз промелькнет там, где у нас просят доверенности от умерших родственников, чтобы решить какие-то бытовые вопросы после их смерти. Когда гаишная машина прячется за кустом, вместо того чтобы одним своим видом “профилактировать” нарушение. Когда мордоворот в милицейской форме, не стесняясь, трясет старушек-лоточниц в переходах. Или когда на ТВ ставят фальшивые сюжеты, чтобы убедить в неправде и нас, и самого главного начальника…

Самое удивительное, что такое понимание сути власти не ломается от перетрясок. Оно каждый раз всплывает снова и снова, демонстрируя невероятную эстетическую близость для России именно такого положения дел. Революция 1917 года — казалось, какой разрушительный, гневный пафос. Но долго ли продержались “комиссары в пыльных шлемах”? Лет через пять “глубины народные” вытолкнули еще более страшную и мелкотравчатую породу совгрызунов, только одетую не в вицмундиры, а в одинаковые серые френчи.

Фотография становится в нашей стране по-настоящему массовой со второй половины двадцатых. И новую смену управленцев-грызунов мы видим уже не в иллюстрациях художников, а в остановленных мгновениях реальной жизни.

Надо сразу сказать, что самый отвратительный вид наша власть приобрела после войны. Вы вглядитесь в невероятные складчатые, мучнистые и нездоровые лица Маленкова, Берия или “короля ужаса” Жданова, который мог играть в “Семейке Аддамс” без грима. Это вершина, но внизу не лучше. Если помните, в знаменитых “Кубанских казаках” Ивана Пырьева есть эпизодический персонаж — партийный секретарь не то районного, не то областного уровня, который все и устраивает лучшим образом, являясь кладезем мудрости и понимания общинного духа. Пырьев — король соцреализма — делал и типичного, и образцового партсекретаря. Этот персонаж должен был одновременно и напоминать настоящих хозяев жизни, но в то же время и быть для них примером, образцом. Так вот пырьевский секретарь — одутловатый, неприятный мужчина с тройным подбородком и рыхлым лицом. Одет он в безразмерный мешковатый френч, призванный скрыть честный 64-й размер.

Вы только представьте, кем надо быть, чтобы видеть эстетический идеал в подобных типах? В сегодняшнем фотоальбоме мы публикуем фотографию с похорон генералиссимуса Иосифа Сталина. Вот идет шеренга властителей полмира: в шляпе — Берия, в каракулевой шапке — Маленков. Молотов, Каганович, примкнувший к ним китайский вождь Чжоу Эньлай. К 1953 году они уже больше похожи не на людей, а на каких-то здоровенных крыс. Ужасно и страшно — как могут идти дела в стране, у которой руководители так выглядят?

После Сталина стало полегче. Более того, если сравнивать снимки Хрущева, то с 1953-го в нем проявляется все больше человеческого. Впрочем, до какого-то момента. Пребывание на самой вершине не пошло на пользу — судя по снимкам, ни Хрущеву, ни Брежневу, ни Ельцину с Путиным.

Впрочем, все улучшения внешнего вида наших советских лидеров носят весьма относительный характер. Стоит взглянуть на их любой совместный снимок — это, как правило, либо похороны, либо демонстрации, либо проводы в аэропорту, — и становится не по себе. Совершенно серые люди в одинаковых серых пальто шеренгой к камере… Стая, а не политбюро.

Горбачев первым совершил побег. Если вначале он равный среди равных, то очень скоро МС приобретает вполне человеческий вид. Он мало чем отличается от западников.

Тут надо сказать, что и на Западе в разных странах национальные традиции берут свое. Американцы должны демонстрировать открытость, позитивизм, уверенность в себе. Неяркие коллективисты здесь не пройдут. У французов, как ни крути, а президенты раз за разом выражают некий аристократизм (даже если они социалисты), изящество, тонкость до угловатости. Что хорошо чувствуется на портрете де Голля в необычном ракурсе, который в конце 50-х сделал Эрих Лессинг. В стране сохранившейся аристократии — Великобритании — политики должны, наоборот, демонстрировать скромность, обыкновенность и доступность. Не зря там даже премьер-министр не ездит с мигалкой. На помещенном в сегодняшнем выпуске снимке Марка Рибо английские консерваторы отмечают юбилей крупнейшего политика-британца ХХ века Уинстона Черчилля. Ему исполняется 80. Он еще премьер. Согласитесь, эта вечеринка напоминает не столько партийно-правительственное заседание в Колонном зале и не шоу на южной лужайке Белого дома, а почти семейное мероприятие. Пожилые уже “дети” (руководители консерваторов во главе с будущим премьером Энтони Иденом) кланяются дедушке на сцене, а многочисленные “внуки” и “правнуки”, наверное, где-то в зале.

Если вернуться в Россию, то самым разнообразным, человечным, интересным был вид власти во времена Бориса Ельцина. Каждой твари в этом ковчеге было по паре. Тут и авантюристы-олигархи, и веселый и страшный Сильвер первой половины 90-х Олег Сосковец, и бойцовый кот Коржаков, вихрастый и негнущийся, как бревно, Чубайс, обаятельный Черномырдин и уже заработавший нервный тик Гайдар…

До сих пор старожилы вспоминают, как эта разношерстная толпа собралась на прием к английской королеве. Смокингов ни у кого, кроме Ельцина, не было, и поэтому разобрали весь реквизит для кордебалета из Театра оперетты. Гордо шли “отцы-основатели” к Елизавете II в роскошных парах из шинельного сукна — не только смешное, но и трогательное начало.

Сейчас, конечно, смокингами обзавелись все, кто только может. Вещь в хозяйстве нужная. Но, пожалуй, ельцинской характерности от наших лидеров уже не дождаться. Вроде и костюмы научились носить, и в одинаковые пальто перестали одеваться. А глядишь: извечной для России алимовской чиновничьей сущности вылезает все больше и больше. Последним ярким чужеродным красавцем оказался Касьянов, но именно его яркость дорого ему стоила. Не называя конкретных фамилий премьеров, министров, чиновников, силовиков, прокуроров, можно в целом констатировать, что экстерьер наших правителей опять подупал. Кто-то еще держится, а кто-то откровенно сдает даже по отношению к себе трехлетней давности.

И это, во-первых, печально. Во-вторых, не случайно. В-третьих, это не мелочь, а симптом. Мы возвращаемся к тому, от чего хотели сбежать. Одним это нравится — они изначально алимовские персонажи. Другим — нет. И они борются с грызунами в себе. Но в целом это ничего не меняет. Надежд становится все меньше. Это и фиксируют фотокамеры.

НА ФОТО:

1. На трибуне Жданов! Р. Мазелев, 1940 год

2. 80-летие Черчилля. Marc Riboud, 1954 год.

3. Похороны Сталина. Николай Ситников, 1953 год.

4. Де Голль в Алжире. Erich Lessing, 1958 год.




Партнеры