Бабушки гибнут, но не сдаются

Что мы наделали? Детей, брошенных родителями, спасают самые слабые

23 июня 2006 в 00:00, просмотров: 1950

Мы сидим за столом и едим вешенки в сметане. На десерт печеные яблоки. У нас пир. А рядом на узенькой кушетке расположился Миша. Он сияет. И это сияние обжигает как расплавленная лава. Как сказал редакционный водитель Саша, который помог выбрать в магазине и подключить телевизор — тот самый, что теперь, не отрываясь, смотрит Миша, — “сегодня мы восстанавливаем справедливость. Сегодня у нас хороший день”. День действительно хороший. Но почему так грустно? Мы с Мишиной бабушкой обмениваемся взглядами и продолжаем обсуждать, как готовить вешенки.


Жила-была женщина, которая одна воспитывала сына. Работала она инспектором роно, а потом — директором школы. Веселая, видная, мастерица на все руки. Сын окончил пединститут, потом очную аспирантуру. Отличался чрезвычайно тяжелым характером. В свое время сын женился на украинской гастролерше, которая приехала в Москву искать богатого мужа. Невесте было 19 лет, а жениху 36.

Миша родился на Украине и полтора года прожил с матерью там. Все это время его отец жил в Москве, ожидая возвращения супруги с ребенком. Она приехала на три дня, рассказала, что убита ее мать и что ей нужно возвращаться домой, поскольку она знает, кто совершил убийство, и хочет отдать убийцу в руки милиции. Она села в поезд, и больше никто ее не видел. Так мальчик Миша остался с отцом и бабушкой.

У Мишиного отца была собственная однокомнатная квартира, но жить он предпочитал у матери, которая работала, смотрела за ребенком и обслуживала великовозрастного сына. Малыш ходил в детский сад. В один прекрасный день отец забрал мальчика из детского сада и два месяца держал его взаперти, как Маугли, вместе с огромным ньюфаундлендом.

Когда ребенка удалось забрать у отца, его положили в детскую туберкулезную больницу в Сокольниках. Через неделю отец его оттуда выкрал. Бабушка писала заявления во все инстанции, но на них никто не отвечал. Но однажды в милицию позвонила соседка: она сообщила, что за стеной царапается в дверь ребенок и воет собака. На место выехала инспектор по делам несовершеннолетних УВД ЦАО Н.Светликина, и вот что она написала в акте обследования материально-бытовых условий семьи: “Отец не работает, мальчик 5 лет в настоящее время сад не посещает. У ребенка нет отдельной кровати, постель общая с отцом, без постельного белья. Помещение в антисанитарном состоянии, в квартире грязь, мусор, множество тараканов. Ребенок запуган, очень хочет в детский сад, но отец его не водит. В холодильнике нет никаких продуктов, нет приготовленной еды, нет молока и хлеба. Отец вел себя вызывающе, был агрессивен, давил на психику ребенка тем, что его сейчас увезут в милицию, вызывая у ребенка слезы и истерику. 26 февраля 1997 года”.

Даже после такого случая почему-то ребенка оставили у отца. Который издевался над ним как мог. А со 2-го по 4-й класс тайком от бабушки держал его в интернате Академии образования для детей с потерей речи и слуха.

Когда бабушка ребенка наконец поняла, где находится внук, его пришлось поместить в обычную школу — заново в 4-й класс. Издевательства, которые выпали на долю ребенка, не поддаются описанию. Почему все это время никто не поднимал вопроса о лишении его отца родительских прав?

А вот с каким письмом обратились в отдел опеки две подруги бабушки:

“Сын нашей знакомой К.М. отнял у матери квартиру за предоставление ей права взять тяжело больного ребенка из туберкулезной лечебницы и воспитывать его. Квартиру вернули через суд. К.М., имея тяжелую инвалидность, с трудом добывала средства к существованию и, будучи заслуженным учителем России, даже работала уборщицей рядом с домом, так как ребенок часто не мог ходить в детский сад. Она была вынуждена за очень небольшое вознаграждение вести кружки в школах, часто выезжала в летние лагеря, чтобы обеспечить ребенку отдых, решала бесконечные проблемы сына и не щадила себя ни в чем. За бесплатное обучение детей прикладному искусству в 1997 году она получила звание “заслуженный работник культуры России”.

Любой шаг в интересах ребенка она почему-то должна была вымаливать у сына, который пользовался своими правами отца только для того, чтобы показать свою значимость, но при этом не выполнял даже элементарных обязанностей по отношению к ребенку. Уже четырнадцать лет он не желает прописывать ребенка в своей квартире, за которую сам много лет не платит и не собирается платить, а также не дал разрешения прописать мальчика в квартире бабушки. С посторонними этот человек вежливый, образованный педагог, а дома он совсем другой. В связи с многочисленными стрессами К.М. тяжело заболела. Невыносимо больше мириться с этим. Несмотря на свой возраст, мы, ее друзья-ветераны, готовы встать на защиту интересов ее и внука в связи с безнаказанным и теперь уже преступным поведением ее сына…”

В прошлом году выяснилось, что бабушка тяжело больна: у нее неоперабельный рак груди и желудка. С каждым днем состояние ухудшается. Живут они с Мишей на пенсию. Как живут, моему пониманию не поддается. Милостивый господь! Это награда женщине, которая двадцать пять лет подряд ездила на три месяца в пионерский лагерь и пахала за пятерых, чтобы как-нибудь вытянуть семью? Сначала нужно было растить сына и ухаживать за матерью, которая 15 лет была прикована к постели, потом пришлось взять на себя внука. Последний лагерный сезон состоялся в прошлом году, после него и выяснилось, что она больна.

В этом году Миша окончил седьмой класс и парикмахерские курсы. Бабушка, понимая, что ее жизнь в любой момент может оборваться, делает все, чтобы мальчик как можно скорее встал на ноги. Сейчас у него заканчивается практика. Месяц назад я обратилась в модный парикмахерский салон с просьбой взять Мишу как подмастерье. Администратор салона растолковала мне, что они не занимаются благотворительностью, у них серьезные клиенты и Мише там делать нечего. Зато другой человек, владелец трех парикмахерских салонов, с готовностью откликнулся на эту просьбу — увы, Миша не смог ездить на другой конец Москвы. Но все равно большое спасибо.

Две недели назад мы поехали с Мишей по магазинам и накупили одежды, которой у него не было. Мы чуть не подрались, потому что он не давал мне приблизиться к витрине и говорил, что все необходимое у него есть. Теперь — да, кто бы спорил. Мы обзавелись двумя славными куртками и полностью обновили летний гардероб. На другой день после нашего путешествия мне позвонила бабушка и сказала, что он весь день не убирал обновки в шкаф и любовался ими. А еще она сказала: “Такой день в его жизни больше не повторится”.

Поскольку бабушка с трудом передвигается даже по квартире, в минувшую субботу мы с Мишей поехали в большой магазин, чтобы купить побольше продуктов длительного хранения. Пока мы не торопясь выбирали крупы и макароны, я с нетерпением ждала момента, когда Миша отправится с тележкой к редакционной машине. Еще в первый день нашего знакомства я узнала, что Миша копит деньги на видеомагнитофон. Накопить не удается, а мечты — я твердо это знаю — должны сбываться. И я подумала, что надо купить ему DVD.

Приезжаем мы домой, выгружаем покупки (бабушка чуть в обморок не упала от большой банки растворимого кофе), и тут я вручаю Мише магнитофон. Вас там не было, а я не берусь описать его лицо. И за что мне судьба дала счастье это видеть? Ну, говорю, подключай к телевизору. И обнаруживаю, что телевизор 1986 года выпуска. А Миша представления не имеет о том, что к этому раритету видеомагнитофон подключить будет, аккуратно выражаясь, непросто.

К счастью, в мае Мария Краснова, которая живет в Швейцарии, сделала большой благотворительный взнос для “Соломинки”. А кроме того, накануне моей встречи с Мишей и его бабушкой Яна Красильщикова, проживающая в Австралии, прислала нам 200 долларов. Я в пожарном порядке позвонила всем членам наблюдательного совета “Соломинки”, и мы приняли единственно правильное решение. И через полчаса Миша распаковывал коробку с новым телевизором. Это был небольшой и недорогой “Самсунг”. И бабушка сказала: “Значит, теперь можно будет переключать на другую программу, не вставая с кровати?”

И вот мы угощались вешенками, Миша светился, зажав в руке пульт от телевизора, а бабушка очень тихо, но очень внятно произнесла: “Вы появились в тот момент, когда мы были на грани отчаяния”. В эту минуту я мысленно прижалась щекой к каждой руке, сделавшей взнос в “Соломинку”.

Уполномоченный по правам ребенка Москвы Алексей Головань помог Мише с бабушкой получить путевку в подмосковный пансионат. Впервые за всю жизнь они с бабушкой поедут отдыхать, а не работать. А еще благотворительный фонд “Соучастие в судьбе” подарил им стиральную машину.

Но сейчас главное — сделать так, чтобы отец подростка перестал издеваться над ними. Бывший преподаватель кафедры педагогики и коррекционного факультета Московского городского педагогического университета, Мишин отец работает уборщиком на складах Лосиноостровского рынка за 60 рублей в день. Он постоянно приходит к матери и сыну и терроризирует их. 20 апреля районный суд принял решение о принудительной постоянной регистрации Миши в квартире отца. Отец обратился с иском об отмене этого решения. Он сказал, что дойдет до Верховного суда. Что ж, может быть, там в конце концов спросят, что же означает упорная многолетняя борьба отца против несовершеннолетнего сына? Необходимо незамедлительно решить вопрос о лишении отца Миши родительских прав.

* * *

Мы с Тамарой Ивановной Дияновой стоим у прилавка с детской обувью. Саша пытается надеть левую босоножку на правую ногу. Продолжается это до тех пор, пока я не догадываюсь, что восьмилетняя девочка не умеет примерять обувь. Одежду и обувь маленьким сестрам Дияновым покупать не на что. И восьмилетняя Саша просто не знает, как это делать.

Наконец мы выбираем подходящие башмаки с цветочками и направляемся к кассе. Но Саша с восторгом смотрит на голубые шляпки. Панамок у детей нет — покупаем шляпки. Саша, сияя, бежит на улицу. Мы спешим за ней. И тут я вижу, что Тамара Ивановна плачет.

— Стыдно, — говорит она. — Что же это делается…

А делается вот что.

Тамаре Ивановне Дияновой 4 июня исполнилось 65 лет. Всю жизнь она работала: сначала в колхозе, а потом, почти три десятка лет, уборщицей. Муж у нее был хороший, водил автобус, не пил, работал, пока ноги носили. 14 лет назад умер от рака желудка. И осталась Тамара Ивановна с двумя сыновьями. Старший жил у жены, а младший — с ней, на Саянской улице, с женой и двумя дочками, Леной и Сашей.

Женился Павел Диянов на торговке с рынка, и получилась отличная супружеская пара. Муж и жена Дияновы все делали вместе: пили, гуляли, а потом дрались на глазах ребенка. Тамара Ивановна не может забыть, как она с Сашей оказалась в детской больнице, а сын с женой пришел их проведать. Жена ждала второго ребенка. Она возникла на пороге больничной палаты пьяная…

Пять лет назад жена сына умерла, сын ушел с работы и пять лет пьет. Дети оказались на руках у фактически совершенно беспомощного человека.

Я уже рассказывала о том, что в прошлом году мальчик, с которым играла на улице Саша, бросил в нее горящую спичку. Девочка со страшными ожогами оказалась в больнице №9 и перенесла три операции.

От нищеты в квартире Дияновых можно сойти с ума. Когда я приехала к ним в первый раз, в большой комнате храпел в сладком алкогольном забытьи отец девочек.

В этот раз, когда мы вернулись после похода по магазинам, Павел Диянов опять был “готов”, не одет…

В связи с тем, что Павел Диянов пьет без просыпу и крушит все вокруг, квартира больше похожа на бомбоубежище, чем место, в котором живут дети и их пожилая бабушка. Несчастная Тамара Ивановна, которую дети называют мамой, едва держится. Знаете, мы, наверное, единственное государство на планете, где самые неразрешимые проблемы рухнули на плечи бабушек. Если бы не эти безответные существа, которые готовы терпеть любые муки, лишь бы хоть чем-то помочь внукам, у нас было бы гораздо больше бездомных и голодных детей. За них, за этих терпящих бедствие детей, голодают бабушки. Голодают, ходят в обносках и тихо погибают, отдав последнее тем, кому еще хуже.

На обратном пути мы решили купить детям подушки и одеяла. И тут Саша увидела детский зонтик. Она застыла, задрав голову и разглядывая восхитительное видение. Тамара Ивановна молча стиснула руки. Двести рублей за мечту — это дорого? Очень, если нет денег на еду. Мы купили два зонтика. Ведь ребенку невозможно объяснить, почему у папы нет денег на панамку — ему выпить не на что, дочка.

Самая заветная мечта Тамары Ивановны Дияновой — устроить детей в хороший интернат недалеко от дома, чтобы они жили человеческой жизнью, учились, спокойно спали, хорошо ели, а она смогла бы их забирать домой на выходные. Думаю, настало время решить вопрос о лишении Павла Диянова родительских прав.

Я оставила Тамаре Ивановне немного денег на покупку самого необходимого для нее самой, но это капля в море. Тамаре Ивановне нужна одежда, обувь, предметы первой необходимости. Что же касается одежды для детей: рост девочек 135 см, размер обуви 32. Если есть возможность — пожалуйста, помогите.

Благодарим за помощь Марию Краснову, Яну Красильщикову, Свету, Анну Акимовну, Николая, Нину Федоровну, Ксению Соловьеву, Елену Ивановну из Конькова, Владимира Михайловича, который уже отправил и будет отправлять Дияновым каждый месяц немного денег. Не могу не сказать, что бабушка Миши, о котором шла речь в первой части этого материала, хотела отнести на ярмарку свои удивительные картины из хлопка-сырца и вырученные скромные деньги передать в фонд “Соломинки”. Но она почти не ходит и очень расстраивается.

Бабушка Миши всю жизнь работала на трех работах. Тамара Ивановна Диянова тоже не разгибаясь отпахала почти полвека. Они, как и все, кому мы имели счастье помочь, страдают от того, что оказались в такой нужде, с которой не могут справиться своими силами. Я сказала Мише: “Эти деньги, собранные людьми, ты получил в долг. Когда ты вырастешь, ты тоже кому-нибудь поможешь — так эти деньги будут передаваться из рук в руки, поддерживая слабых”.

* * *

Наверняка найдутся люди, которые попрекнут меня за покупку телевизора, шляпок и зонтиков. Они могут сказать: “Без телевизора и зонтика жить можно, это вы работаете на публику…”

В замечательной книжке Лидии Лебединской “Зеленая лампа” есть рассказ о том, как она, будучи ребенком, очень ждала, что мама, вернувшаяся издалека, привезет ей куклу-пеленыша. Так в старину называли кукольных младенцев. Но мама куклу не привезла. И тогда бабушка, несмотря на то, что было раннее утро, отправилась к владельцу игрушечного магазина, разбудила его и попросила продать ей пеленыша. И Лебединская на всю жизнь запомнила слова замечательной бабушки: “Без необходимого жить можно, а без лишнего жить нельзя”. От счастья, а не от горя и поучений люди делаются добрее и чище. Недаром Пушкин писал, что несчастье — хорошая школа, а счастье — лучший университет…”

Все телефоны и адреса героев — в редакции.Звоните нам по телефону 250-72-72, доб. 74-66, 74-64.

E-mail: Letters@mk.ru (с пометкой “Соломинка”).



    Партнеры