Друг у ворот

Есть ли будущее у русских Казахстана

13 апреля 2008 в 15:16, просмотров: 1490

С нефтедолларами, но без друзей — так многие западные СМИ оценили внешнеполитические итоги президентства Владимира Путина. Украина и Грузия с их мечтой о НАТО. Белорусский Батька, любящий Россию лишь в строго отведенное для этого время. Одержимая идеей энергетической независимости Европа. США с их ПРО. Короче, куда ни глянь, везде сплошной “санитарный кордон”.

Заключивший с Россией договор о вечной дружбе Казахстан — одно из немногих светлых пятен на общем мрачном фоне.

Но даже между самыми лучшими друзьями отношения не могут быть идеальными. В последнее время и здесь существует опасность возникновения кризиса. Причем коснуться он может не каких-то высоких материй, а реальной жизни миллионов людей.

Буря в оазисе?

“Для нас главным является критерий гражданства, а вовсе не крови. В начале 90-х более половины русских жителей республики имели двойную идентичность — и казахстанскую, и российскую. Сегодня свыше 90% русских жителей страны считают себя гражданами Казахстана. Недавно правительственная делегация из Сеула поблагодарила Назарбаева за “хорошую адаптацию корейцев в Казахстане”. “На что президент им ответил: “А чего вы меня благодарите за собственных граждан?!” — сказал мне прошлым летом член казахстанского кабинета министров.

За последние 16 лет в Центральной Азии произошло четкое размежевание. Большинство здешних республик совершило прыжок в прошлое. Их государственное устройство можно описать либо как классическую восточную деспотию, как в Туркмении, либо как классическую восточную полуанархию, как в Киргизии. А вот Казахстан больше похож на Россию, чем на своих среднеазиатских соседей. Как и у нас в стране, в государстве Назарбаева полно проблем. Но при этом в Казахстане, как и в России, налицо и модернизация, и бурно растущий средний класс.

Одна из причин подобного положения дел — принципиально иное, нежели у соседей, понимание значения русских. “Русские не воспринимаются здесь как обуза, — сказал мне крупный российский специалист по Казахстану Юрий Солозобов. — Лидеры в Астане осознают, что именно на русских во многом держится индустриальный и инфраструктурный каркас Казахстана”.

Казахстанское руководство даже не пытается скрыть свое далеко не радужное отношение к российской программе возвращения соотечественников. “Россия, разумеется, имеет право на сбор экономически активного русского населения. Но мы бы однозначно не хотели потерять наших русских граждан, — сказал мне вышеупомянутый министр в Астане. — И дело здесь не только в том, что к 2015 году дефицит трудовых ресурсов в Казахстане составит полмиллиона активных работников”.

Но реальность всегда сложнее, чем это следует из слов политиков. На прошедшей в конце прошлого года в Москве научной конференции известный эксперт МГУ по бывшему СССР Алексей Власов охарактеризовал суть проблемы, стоящей в том числе и перед Казахстаном: “Обретя в результате распада Советского Союза независимость, каждое новое государство должно было ощутить глубину собственного исторического прошлого, обрести собственное “я”. И обретение этого “я” без того, что в нашей трактовке называют перегибами, просто невозможно”.

И, к сожалению, эти перегибы налицо. Недавно акимат (мэрия) столицы республики Астаны вдруг решил переименовать улицу Пушкина. Посол России обратился с запросом в горадминистрацию. Полученный ответ за подписью заместителя акима Аманшаева способен ввергнуть в состояние ступора любого топографа.
Оказывается, улицу Пушкина действительно объединят с проспектом Республики. Но великого поэта в Астане не обидят. Его имя дадут двум объединенным улицам, ранее носившим имена Гумилева и Можайского. Что же до идеолога евразийства Гумилева, то в его честь будет названа улица в строящемся районе Астаны.

Разумеется, далеко не все казахстанские региональные чиновники мыслят и действуют в рамках столь фантасмагорической логики. В 2007 году на главной площади облцентра Петропавловск по инициативе местной власти был установлен совместный памятник Пушкину и великому казахскому поэту Абаю. Но “зуд переименования” овладел очень многими. Например, в 2006 году только в одном облцентре Уральска новые названия получили 34 улицы!

Естественно, с некоторыми переименованиями не поспоришь. Но вот к объявленной в некоторых казахстанских областях войне историческим славянским названиям это точно не относится. Например, село Бородиновка Актюбинской области именовалось так со дня своего основания в 1911 году — до того самого момента, когда в 2007 году его зачем-то не переименовали в Кайракты. Или возьмем переименование города Семипалатинска, носившего это имя аж с XYIII века.

Отрава в учебниках

“Читая учебники истории, искренне удивляешься, как авторы превращают необоснованные легенды в исторические факты. Такими фальсификациями не сделаешь школьников патриотами страны”, — заявил президент Назарбаев на съезде работников казахстанского образования в октябре 2004 года. Однако если педагоги и поняли президента, то очень по-своему.

На уже упомянутой конференции в Москве разбирались новые казахстанские учебники истории. Вот предназначенные для 5-го класса “Рассказы по истории Казахстана”. Уже на второй странице пособия в качестве главной определяющей всей истории страны названо “длившееся столетиями колониальное прошлое”. По мысли авторов учебника, эта самая “колониальная эпоха” закончилась лишь в 1991 году.

Тезис о “сволочах-колонизаторах” развит и углублен в учебнике истории для 11-х классов общественно-гуманитарного направления. Если верить этому труду, то весь смысл истории Казахстана состоял в постоянной “национальной освободительной борьбе” и “столкновении двух цивилизаций и двух этнических систем”.

Авторов подобных учебников можно с легкостью поймать на подтасовке фактов. Например, в 1959 году в городе Темиртау, не выдержав жутких условий быта, взбунтовались согнанные со всего СССР на строительство Карагандинского металлургического комбината рабочие. Казахов среди восставших “гастарбайтеров” советского образца было очень мало. Но это не помешало создателям учебника записать бунт в Темиртау в качестве важной вехи “национально-освободительной борьбы”.

Однако в данном случае дьявол скрывается вовсе не в деталях. Да, в истории Казахстана под властью Санкт-Петербурга и Москвы было множество мрачных страниц. Императорское правительство относилось к казахским землям как к колониям. Сталин в период коллективизации устроил в республике геноцид сельского населения, сравнимый по масштабам с украинским голодомором или голодом в российском Поволжье.

Но в отличие от всей остальной Средней Азии казахи вошли в состав России добровольно. Для них это был единственный шанс избежать уничтожения в результате постоянных набегов джунгарских племен. Конечно, со стороны русских императоров принятие казахов в подданство отнюдь не было актом благотворительности. Но политика и благотворительность — это вообще понятия из разных категорий.

Смешно выглядят и попытки прицепить к советскому периоду эпитет “колониальный”. Утопический, авторитарный, тоталитарный — без вопроса. Но колониальный — это совсем из другой оперы.

Если глядеть из 2008 года, то слова о попытке “построения общества нового типа” могут казаться смешными. Но 50, 40 и даже 30 лет назад они такими не представлялись. Коренные жители Прибалтики, может быть, всегда хотели независимости. Но Казахстан относился к той части Советского Союза, где подавляющее большинство населения искренне верило в тогдашний государственный строй. Даже в год “успешного завершения национально-освободительной борьбы” — 1991-й — абсолютное большинство казахстанцев, независимо от их национальности, было категорически против распада СССР.

Ставить историю советского Казахстана в один разряд с борьбой индусов против английских и алжирцев против французских колонизаторов — это означает плевать в собственное прошлое, незаслуженно оскорблять своих отцов и дедов.

Но плевком в прошлое дело не ограничивается. Прошлое, как известно, никуда не уходит, а остается рядом с нами и в нас. Манипуляции с историей — это не что иное, как бомба замедленного действия под общественную систему, которую, судя по его заявлениям, в Казахстане пытается построить Нурсултан Назарбаев. Возможно, разжигание межнациональной розни — это слишком затертый термин. Но иногда лучше все же вещи называть своими именами, даже если они и затертые.

Гонка за двуязычием

“До 80% казахов прекрасно владеют русским языком. Но двуязычие не должно быть улицей с односторонним движением”, — как человеку, родившемуся в Алма-Ате и привыкшему разговаривать там исключительно на русском, мне было не очень приятно выслушивать из уст уже не раз упомянутого казахстанского министра эти слова. Но, к сожалению, жизнь не должна состоять из одних приятностей. И в данном случае историческая правда на стороне моего собеседника, а не моих эмоций.

На момент краха СССР миллионы этнических казахов могли нормально объясняться только по-русски. Ясно, что независимое государство с названием “Казахстан” не имело права мириться с таким положением дел.

Если исходить из чисто формальных критериев, то казахстанскую языковую политику можно счесть вполне разумной. Русскому был предоставлен статус “официального” языка, который везде употребляется наряду с “государственным” казахским.

Краеугольным камнем языковой политики была провозглашена постепенность. Казахский было решено “вытаскивать из ямы” прежде всего с помощью резкого улучшения качества его преподавания. При этом ставилась задача не только сохранить в республике русский язык, но и прибавить к нему английский.

В соответствующие госпрограммы были вбуханы огромные деньги. Нельзя сказать, что они совсем не дали эффекта. Но в целом резко поднять уровень преподавания “титульного” языка так и не удалось. “Гале казахский преподают сейчас не так формально, как в мое время. Например, никто не требовал от нас писать на нем развернутое сочинение, — описывает суть проблемы мать 15-летней дочери Елена из Алма-Аты. — Но общий уровень таков, что казахский она не знает”.

Подобная ситуация по-прежнему типична и в городских казахских семьях. “Мальчик-казах из соседней квартиры может с легкостью почти дословно пересказать содержание только что прочитанных нескольких страниц учебника по-русски. Но вот выучить короткое стихотворение по-казахски — для него проблема”, — рассказала мне другая моя знакомая из Алма-Аты, Айжана.

Даже по официальной статистике, в 2007 году в республике с населением в 15 миллионов человек более одного миллиона этнических казахов общались только на русском. А учитывая, что в казахоязычные записывали даже тех, кто мог изъясняться на родном языке с большим трудом, реальная цифра может быть близка к двум миллионам. Что уж здесь говорить о других национальностях!

Но на выпускных экзаменах в школе скидок на обстоятельства отныне никто не делает. С 2008 года казахский язык станет обязательным предметом единого национального тестирования (аналог нашего ЕГЭ). У тех, кого казахскому обучали по принципу “когда-нибудь и как-нибудь”, нет никаких шансов пройти через это сито. Но если школьник проваливает ЕНТ, то на его шансах поступить в нормальный казахстанский вуз ставится жирный крест!

Теоретически выход есть. Ребенка можно отдать в один из шести казахстанских филиалов ведущих российских вузов. Но вуз окончен — и дальше? С каждым годом попасть на престижную работу в государственных и коммерческих структурах без нормального знания казахского все труднее и все труднее. И там, и там делопроизводство ускоренными темпами переводится на “государственный” язык. В результате процесс выдавливания “неквалифицированных” работников уже сейчас начал набирать обороты…

Есть ли выход?

Не стоит взваливать абсолютно всю вину за создавшееся положение исключительно на государство. Особенность казахов в том, что интеллигенция у них всегда пользовалась исключительным авторитетом. А к чему бы ни призывала власть, часть местной интеллигенции всегда будет настроена националистически. Но задача власти как раз в том и состоит, чтобы проводить сбалансированный курс в интересах всех частей общества. Пускать радикальную интеллигенцию к штурвалу государственного корабля — самое последнее дело. Пример, скажем, Грузии и Азербайджана начала 90-х показывает, к чему это может привести.

Какие лозунги не выдвигала бы высшая власть, часть казахстанского чиновничества всегда будет расценивать языковой вопрос как удобный рычаг для завоевания власти и перераспределения должностей и собственности.
Казахский народ четко делится на три жуза — старший, средний и младший. А каждый жуз, в свою очередь, состоит из множества родов. Мои знакомые из числа высших казахстанских политиков в разговорах часто упрекают меня в “безбожном преувеличении роли жузового фактора”. Как сказал мне близкий соратник Назарбаева, “за жузы и рода у нас хватаются только слабые и обиженные”. Но если я преувеличиваю, то слуги народа явно преуменьшают.

Солидное число высших чиновников по-прежнему живут по принципу “клан — это не ругательство, а образ жизни”. Пару лет назад тогдашнего мэра Астаны перевели губернатором в другой регион. Придя на следующее утро на планерку, новый градоначальник обнаружил, что половина зала пустует. Состоявшая сплошь из земляков экс-мэра верхушка горадминистрации в массовом порядке откочевала к новому месту работы “вождя”.

Но если дать “клановому маховику” по-настоящему раскрутиться, то не включенные в традиционную общественную структуру местные русские будут лишь первыми жертвами. О современном и модернизированном Казахстане можно будет забыть.

Однако главный “прокол” власти лежит все же в другой плоскости. Как и у нас, судьба любого чиновника в Казахстане целиком и полностью зависит от президента. Естественно, аппаратчики любой ценой пытаются замаскировать свои провалы, чтобы их, не дай бог, не увидело первое лицо. Отсюда и рапортомания, и создание “воздушных замков” для босса.

“В последнее время идеологией государства в широком смысле этого слова у нас, по сути, никто не занимался, — сказал мне близкий соратник Назарбаева. — Исходящие от президента импульсы затухали в управленческом аппарате. Отсюда и провалы, о которых вы говорите”.

В любом случае ситуацию надо срочно исправлять. Причем шансы на успех есть только в том случае, если проблемой не на словах, а на деле озаботятся сами казахстанские лидеры.

* * *

В 1993 году, перед визитом Виктора Черномырдина в Алма-Ату, российского премьера впервые решили принять не “по-свойски”, как раньше, а как высокого иностранного гостя. Как вспоминает в своих мемуарах экс-глава казахстанского МИДа Токаев, увидев через иллюминатор самолета почетный караул, московский визитер был до глубины души шокирован. “Вот делов наварили. Казахстан — уже заграница!”

Как это часто бывает с ЧВС, в одну реплику он умудрился втиснуть суть явления, которое, кстати, не изжито до сих пор. И прежде всего наша неспособность до конца свыкнуться с новыми реалиями мешает нам самим. Характерный пример. В июне известный левый деятель Сергей Глазьев станет по квоте России заместителем генсека Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). Видимо, чтобы подстегнуть интерес к этому событию, недавно Глазьев заявил: “Сформировавшиеся на постсоветском пространстве властвующие элиты судорожно цепляются за национальный суверенитет… Это очень сильно тормозит процесс интеграции”.

Мелкий пример с мелким политиком Глазьевым блестяще иллюстрирует суть большой проблемы. В период Путина мы много раз пытались переломить наших соседей по СНГ через колено. Иногда давление оправданно. Но часто гораздо более эффективно пытаться привлечь, а не заставить.

Какое это имеет отношение к теме казахстанских русских? Москва не должна здесь совершать несколько своих типичных ошибок. Строя отношения с Прибалтикой, Украиной и Туркменией, Кремль часто использовал тамошних русских как разменную карту в большой игре. Такая практика абсолютно неуместна, если не сказать больше.

Но не стоит впадать и в другую крайность. “Мы не можем прямо сказать нашим казахстанским партнерам некоторые вещи”, — не раз слышал я в структурах российской власти. Но друзья на то и друзья, чтобы откровенно говорить друг с другом на любые темы, включая деликатные.

Важно лишь соблюдать аккуратность. Сегодняшняя Россия с ее ордой скинхедов вряд ли имеет моральное право учить другие государства межнациональной терпимости. А публичная перебранка по принципу “сам дурак” никому не нужна.

Впрочем, вряд ли до этого дойдет. И для Астаны, и для Москвы одинаково важно, чтобы казахстанские русские остались там, где они есть. Как уже было сказано выше, если русские уедут, это резко увеличит шансы на сползание Казахстана в “архаику” со всеми сопутствующими прелестями в виде исламского фундаментализма. А появление нестабильного соседа с чуть ли не самой протяженной в мире границей — не последняя вещь, в которой сейчас нуждается Россия.

Пока ситуацию еще можно исправить. Но “точка невозврата” уже не за горами. Недавно Саакашвили заявил, что его преемник на посту президента Грузии еще будет говорить по-русски. А вот преемник преемника, видимо, уже нет. Если не начать шевелиться, то это пророчество может оказаться актуальным не только для Грузии.





Партнеры