Прачечная Министерства культуры
Московский Комсомолец № 25280 от 16 февраля 2010 г., просмотров: 2356
и других органов власти раскрыла свои секреты “МК” 
Как проверяют чиновничьи карманы
Путь мой лежит в Горки-10. Вот среди высоких сосен и она — фабрика ФГУП “Президент-сервис”, куда я намерена устроиться прачкой. Кстати, еще несколько лет назад она располагалась в центре Москвы. Однако все пункты приема так и остались в столице. Прямо в высших органах власти — в Госдуме, Совете Федерации, Кремле, Счетной палате, Белом доме, на Старой площади, Конституционном суде и т.д. Там у депутатов и чиновников берут вещи в стирку или химчистку и привозят сюда. Плюс здесь стирают белье для ЦКБ, гостиниц и домов отдыха Управделами, целого ряда министерств, ведомств и предприятий. Сотни килограммов в день без выходных и праздников. Первым делом, как объясняют мне на фабрике, попавшие сюда вещи сортируют по видам и срокам очистки. Потому мне дают огромную корзину с сорочками. Обычно если рубашку какого-нибудь важного лица привезет сюда его водитель или жена, то наверняка попросит, чтобы через пару часов все было готово. И промедление здесь смерти подобно: сорочку должны “с пылу с жару” доставить чиновнику минута в минуту. А вдруг она его талисман и без нее важные переговоры под угрозой? Между прочим, я не шучу. У некоторых действительно есть любимые рубашки, а если те сшиты из хорошей материи, могут прослужить хоть десять лет. Чтобы ни одна сорочка не потерялась или ее не перепутали, на нее пришивают специальную бирочку. И потом она уже попадает в руки лаборантки. Моей наставницей на первом этапе стала химик Ольга. — Сейчас все рубашки мы должны осмотреть и поставить им “диагноз”, то есть определить степень загрязнения, а также структуру пятен, — учит меня лаборантка. — Чаще бывают пятна от кофе, фруктов, соков, чернил, крови и соусов. И каждый вид требует своего химического реагента. Стоит ошибиться, и пятно только сильнее проявится. Хуже всего убираются пятна от новомодных соусов. А еще от парфюма. Когда духи вступают в реакцию с потом, то сильно въедаются в структуру ткани. Даже если пятен нет, надо специальным составом и щеткой почистить зону воротника и манжеты. Ну, начали! Да, тут нужен глаз-алмаз, чтобы ни одного пятнышка не пропустить. Мне досталась сорочка Павла Бородина. Крутила я ее, вертела и пришла к выводу, что она совершенно чистая и стирать не надо, чем позабавила Ольгу. По ее словам, любую сорочку надо менять ежедневно, ну или по крайней мере через два дня. Только тогда она будет выглядеть свежей и безупречной. Что ж, ей виднее! Я тем временем пользуюсь случаем и разглядываю рубашки, чтобы, так сказать, понять тенденции в моде чиновников высокого ранга. Делюсь с вами открытием: примерно половина сорочек — в полосочку (эх, она все-таки вне конкуренции во все времена), остальные — однотонные. И практически только четырех цветов — сиреневые, фиолетовые, голубые и розовые. Причем исключительно нежных оттенков. Рубашки мы рассортировали, можно начинать стирку. — А карманы? — укоризненно спрашивает меня моя наставница Ольга. Неужто придется проверять чужие карманы? Оказывается, без этого никак не обойтись. Чуть ли не каждый второй оставляет в них деньги (бывает, даже немалые) и документы. Но стиральщицы чужого никогда не возьмут. Все, что найдут, запакуют и положат на хранение. — Однажды нам позвонил один очень высокопоставленный чиновник. Сказал, что забыл в кармане визитку нужного ему человека, — вспоминает Ольга. — Она ему дороже любых денег была. Умолял найти ее и прочитать ему номер. Мы за минуту все сделали. Он потом конфетами нас угощал в знак благодарности. Хуже всего, когда во внутреннем кармане кто-то забудет ручку, а работницы ее, не дай бог, просмотрят. Тогда пиши пропало. Чернила во время стирки протекут, а спрос с кого? Ведь клиент всегда прав. Ольга говорит, что каждому здесь одинаково стирают, невзирая на звания и фамилии. Но я-то знаю, что когда приносят, скажем, рубаху министра, для расшифровки пятен и способа воздействия на них собирают целый консилиум специалистов… Но это все скорее дань уважения высокой персоне. Погладить важное лицо
Я вместе с сорочками попадаю в другое помещение. Здесь кругом стиральные машины. Некоторые из них размером с комнату. Но есть и самые обычные на вид, какие у нас в квартирах, с той лишь разницей, что на них кнопок видимо-невидимо (наверное, из-за этого и стоят они по 100 тысяч евро). Фу ты, рубашки наконец закрутились в барабане. Рядом отдельно крутятся простыни и пододеяльники. С другой стороны — полотенца. Прачки говорят, что здесь не стирают только нижнее белье и носки. Но иногда невольно приходится делать исключение и из этого правила. — Так ведь как получается: мы их в пододеяльниках регулярно находим, — смеются стиральщицы. — Там чего только не бывает! Даже ключи, игрушки и посуда. А в скатертях стабильно находим еду. Однажды после новогодних праздников ананас обнаружили… Работницы говорят, что практически все рубашки и простыни крахмалят (по желанию клиента, конечно). Так они становятся более жесткими и дольше прослужат. А главное, пользующийся ими человек будет чувствовать едва уловимый, но ни с чем не сравнимый запах крахмальной свежести. — Совсем забыли, у нас же есть один секрет стирки, — говорят сотрудники и ведут меня в комнату, где стоит десяток огромных цистерн, соединенных между собой. Оказалось, это система очистки воды. Она фильтруют тяжелые металлы, железо (из-за него вода желтоватой бывает, и одежда после стирки тоже), хлор и прочие примеси. В состав очистителей входят смолы, специальные соли. На выходе вода кристально чистая и прозрачная. На вкус — лучше, чем бутилированная. Все работницы сюда бегают с кружками, чтобы попить ее в перерыве. Умные машины дают нам знать, что сорочки готовы. Работницы говорят, что теперь нужно каждую внимательно осмотреть: вдруг с ней неприятность какая случилось, к примеру цвет поменялся или пятно не отстиралось. Такого сбоя здесь даже не припомнят, но, несмотря на это, ко всему готовы. Кстати, как-то прачки чуть незаслуженно не пострадали. Постирали постельное белье одному ну очень высокопоставленному господину. А потом к ним пришли с претензиями: дескать, посмотрите — пододеяльник стал не такого оттенка, как простыня. Работницы глянули — и впрямь отличаются! Прачки никак не могли понять, как такое произошло. Но делать нечего. Заказали точно такой же новый комплект у производителя (аж за 15 тысяч рублей). Им привезли постельное белье — и оказалось, что изначально оттенки пододеяльника и простыни отличаются. Вот так работницы фабрики и реабилитировались. С нашими рубашками полный порядок, и я везу их в гладильный цех, который размером чуть ли не с футбольное поле. Кстати, и гладят все исключительно мокрое. Говорят, так правильнее. К тому же если белье пересохнет — его не разгладишь, будет с заминами, жеваное, да и крахмал улетучится. Рубашки надевают на специальные манекены, где под давлением пара выправляют каждую складочку. А заодно сушат и дезинфицируют (температура до 170 градусов доходит). А потом уже вручную гладильщица с помощью утюга доводит до ума воротнички, манжеты. Засмотрелась я на это дело и краем глаза заметила 5-метровую простыню. Батюшки, это кто ж на таких аэродромах спит? Неужто народные слуги гигантоманией страдают? Но стиральщицы в ответ только многозначительно молчат. Потом кто-то вспоминает, что пятиметровые кровати, к примеру, есть в президентских номерах отеля “Барвиха” (где любят останавливаться мировые звезды). Простыни цепляют на две прищепки — и все, машина сама их растягивает и выравнивает, а затем пропаривает, гладит с двух сторон и выдает уже сложенными вчетверо. Кстати, президентская фабрика — единственное место в России, где есть установки, которые способны отгладить гигантские комплекты постельного белья. Как государственные гербы перекрасили
Непосредственно главу государства обслуживают в специальной закрытой прачечной-химчистке, которая относилась сначала к 9-му отделу КГБ, а потом к Федеральной службе охраны. Так повелось еще со сталинских времен. Но, бывало, та секретная прачечная закрывалась на ремонт (однажды аж на целый год), и тогда все вещи руководства страны приносили сюда. Так что здесь чистили и гладили костюмы всех президентов и всех премьеров. Однажды принесли новенький пиджак, который купили Ельцину, и попросили погладить, прежде чем его наденет Борис Николаевич. — Десяток людей из спецслужб окружили гладильщицу со всех сторон и следили за каждым ее движением, — вспоминают работники. — Было не протолкнуться. А костюм оказался довольно неудачным — материал, из которого он пошит, слишком мялся. Гладишь рукав — пола мнется, гладишь полу — складки на рукавах появляются. Ох и намучились тогда, ведь все вручную делали… — Расскажу вам один случай, о котором до сих пор не знало даже мое руководство и который стоил мне не одного седого волоса, — откровенничает начальник производства Евгения Куракина. — Нам принесли стирать вещи из резиденции в Ново-Огареве. А там все — от тапочек и халата до скатерти и салфеток — было с золотыми гербами (их только на постельном белье не было). Так вот, постирали мы эти самые салфетки — и неожиданно случился, как мы это называем, срыв красителя. Гербы вместо золотых стали серебряными! Я в панике, ночь не спала. Понимала, что это наша ошибка и надо что-то срочно делать. Решила никому не сообщать о ЧП, кроме одного генерала ФСО, который нас курировал. Позвонила ему, говорю: мол, не велите казнить, помилуйте, мы все компенсируем. А генерал тот оказался замечательным человеком, он меня успокоил и сказал: дескать, что вы так переживаете, ничего страшного. Салфетки те пришлось списать, но шума никто, слава богу, не поднял. Подземелье шуб
В день моего приезда депутаты и чиновники забросали химчистку своими костюмами и платьями. Видимо, после всех праздников решили разом всю одежду в порядок привести. Работницы, бывает, по нескольку часов колдуют над каждой вещью, изучая структуру ткани. — Тому, что пишут на бирках, мы не доверяем, — говорят технологи, — сколько раз попадались. Там сказано, к примеру, что химчистка сухая, а на самом деле, если так почистить, ничего от изделия не останется. А еще бывает, что вещь сделана сразу из нескольких видов тканей, потому к ней обычную аквачистку нельзя применить. Как-то дочь одного из первых лиц принесла нам свое пальто. Ни в одной химчистке его у нее не взяли. Оно само из плащовки, внутри мех, снаружи вставки из кожи, резины, стразы… Мы долго думали, как быть. Это ведь сложнее, чем самую трудную задачу по химии решить. Но потом нашли выход. Пальто отдали как новенькое! А еще был случай, Боря Моисеев всю страну объехал — нигде не взялись его любимый плащ почистить. А тут решились. Вообще множество звезд предпочитает чистить свою одежду там же, где и политики. Так надежнее и безопаснее. Актрисы цыганского театра “Ромэн” никому свои шикарные платья, кроме президентских прачек, не доверяют. Шубы на фабрике чистят отдельно. Для этого даже есть специальный цех. Там верхнюю одежду и красят, и моют, и обрабатывают. Кстати, оказывается, когда шубу хорошо почистишь, она даже легче становится. И лоск у нее особый появляется. Дубленок на фабрике сейчас почти нет — не в моде в этом году. Зато довольно ветхих шуб полно. Есть такие клиенты, которые хоть и могут себе позволить купить сто новых, предпочитают ремонтировать старые. И ведь не скажешь таким: мол, давно пора выбросить эту вещь. Был случай, когда у одного депутата шубу моль съела, так они дырки так залатали, что и видно не было. Другому из старомодного пальто сделали стильное. Работники ведут меня в святая святых — хранилище, или, как его еще называют, холодильник для шуб. Спускаемся глубоко под землю в специальный подвал, напоминающий бомбоубежище. Вход сюда открыт только для тех, кто знает шифр огромной стальной двери. Внутри всегда поддерживается температура от 4 до 10 градусов и влажность от 40 до 60%. Говорят, это идеальные условия, в которых шубы могут храниться чуть ли не столетия. Верхней одежды сейчас здесь немного — всего с десяток. Не сезон ведь. Шубы обычно сдают на хранение в марте и забирают в ноябре. Летом здесь бывает около 1000 меховых изделий. В основном норковые, песцовые и бобровые. Ну вот мой рабочий день и закончился. А к фабрике все подъезжают машины с мигалками, и все несут и несут сюда вещи из своего гардероба разные женщины — не то супруги, не то домохозяйки. А еще в последнее время стали сюда прибегать местные жители. Несут постельное белье, полотенца, чтобы похвастаться потом перед соседями: мол, это белье нам президентские прачки постирали! материал:
Ева Меркачева |
