Да, кусок парковой земли поблизости от метро покидать трудно.
Анфиса знала, что они теряют. Только, увы, никогда это им не принадлежало.
На халяву, как говорится, и рот корытом.
От дачи Муромцевых не осталось и камня
Московский Комсомолец № 25297 от 10 марта 2010 г.
Двое из защитниц исторического дома попали в больницу 
Николай Болдырев, отец одного из семейств, которые давным-давно живут в этом доме, 8 марта уехал с участка уже под ночь. — Там еще много таджиков оставалось, — рассказал “МК” Николай, — они и ночью работали, чтобы за сутки убрать “строительный мусор”. Было так: участок оцеплен милицией, нас не пускают, дескать, “там опасно”. Подъехали “Газели”, и в эти “Газели” таджики в оранжевых куртках складывали наши вещи из дома. Там же все было покрыто льдом после пожара: фотографии наших детей, военные награды моего деда, подо льдом в доме ноутбук оставался… Так они изо льда выковыривали наши сережки, цепочки… А из окон дома сыпались книги, книги им не нужны. Милиция все это прекрасно видела. Наши бытовки, где мы жили с января после пожара, увезли куда-то в Зябликово, якобы “на ответственное хранение”. И все это — без единого документа, без постановления суда, без указа местных властей… После столкновения с милицией самые серьезные повреждения получили две девушки — дочь Николая Анфиса и ее подруга Лиля. Обе они сейчас в больнице с сотрясением мозга. — Анфиса сидела на втором этаже. Туда ворвались человек десять, пытались ее прогнать, она им стала кричать: “Уходите отсюда, это моя родина”. В итоге столкнули ее в проем дома, она упала. Лиля там была вместе с ней. Для обеих сторон — властей и жильцов разрушенного дома — все очевидно. Последние могикане не имеют повода сомневаться: этот участок кому-то нужен. Вот почему осенью им угрожали, зимой сожгли дом, права на который они пытались утвердить через суд, через месяц после пожара убили собаку Ганса, а теперь вот, весной, не оставили никакой надежды на сохранность этого дома, этого сада, этих яблонь и любимых Буниным лип. Власти же относятся к дому на 5-й Радиальной улице как к рухляди, занимающей ценное место, к людям — как к наркоманам, пьяницам и бомжам. Надо сказать, эти самые “наркоманы”, когда-то открывшие в снесенном доме музей, действительно теперь бомжи. А куст, под которым Веничка Ерофеев пьесы читал, еще позавчера срезали бульдозером. материал:
Вера Копылова |
