Лихач 80-х
Московский Комсомолец № 25299 от 12 марта 2010 г.
Знаменитому редактору “МН” Егору Яковлеву исполнилось бы 80 
Рассказываешь о Егоре и “МН” студентам журфака — они слушают как сказку. Сейчас трудно поверить, а тогда это чудо было видно и городу, и миру — люди стояли на площади Пушкина (под снегом, под дождём) и читали вывешенный на стенде свежий номер. Ночью пытались отодрать и украсть; стенд застеклили. По “Московским новостям” читали будущее (хотя газета писала о настоящем и о прошлом). Егор Яковлев добился государственной (небывалой в мире) награды: власть запретила подписку и строго ограничила розницу. Не помогло; в каждом городе находились люди, которые отваживались размножить на ксероксе… Это трудно объяснить, но всего 25 лет назад ксероксы были на строгом учёте в КГБ; купить ксерокс было так же невозможно, как пулемёт. …В конце коридора сидел цензор Миша и вычёркивал у нас запрещённые слова и имена (у Миши были толстые справочники запретных слов и тем). — Миша, пожалуйста, пропусти этот абзац! — Обратись в военную цензуру. Если они пропустят, то я так и быть. Это была весёлая, живая, счастливая жизнь. У себя в кабинете сидел Егор — кричал, зачёркивал, требовал переделать и всё портил. Но его любили, прощали все зверства и надругательства (над текстом). Над ним было АПН (теперь РИА “Новости”) — филиал КГБ, а при нём кураторы. Официально вроде бы замы главного редактора, а на самом деле — полковники Лубянки, мечтающие свалить Егора. Читателям, далеким от кухни, казалось, что в СССР два прожектора гласности: “Огонёк” и “МН”. Но мы разницу знали чётко. “Огонёк” сперва спрашивал разрешение у Горбачёва, а потом показывал чудеса храбрости. Егор Яковлев рисковал сам, без спросу (потому и было: на “Огонёк” подписка без ограничений, а на “МН” — фигу). В августе 1991-го “Московские новости”, “МК” и ещё некоторые газеты немедленно закрыли. Егор организовал выпуски (на ксероксах) “Общей газеты”, в чём участвовал и “МК”. В коридорах нашей редакции висят эти исторические номера рядом с историческими газетами 1917-го, 1937-го, 1941-го… Да мало ли у нас исторических и катастрофических дат. Победивший Ельцин позвал его руководить “Останкино”. Егора, конечно, соблазнила возможность поменять сто тысяч читателей на сто миллионов зрителей — тираж решает всё (для тех, кто понимает). Там он быстро сгорел: Первый канал (тогда “Останкино”) неверно осветил Осетино-Ингушский конфликт. И Егора выперли с ТВ. То, чего не решилась сделать советская власть, сделала демократическая. Можно понять. С Останкинской башней в руках Егор, конечно, стал гораздо опасней, чем с газетным стендом на Пушке. В утешение ему дали “Общую газету”, но поезда ушли, самолёты улетели, и это уже был не фронтовой боевой листок, а заповедник честных, умных, печальных интеллигентов, с ужасом наблюдающих, как вырождается власть, для которой они проложили дорогу и на которую возлагали исторические надежды. А газета “МН” пошла по рукам. Богачи покупали её как девку на ночь, пользовались и выбрасывали. Возможно, она ещё существует. * * *
…По уставу для приёма в Союз журналистов требуются то ли две, то ли три рекомендации. Позвали. У меня, говорю, только одна — от Егора. — Возьми ещё у кого-нибудь. — Да нет, мне и этой хватит. А если не хватит, то я и дальше без СЖ проживу. — Чёрт с тобой. Я ему рассказал. Он смеялся. Выпили, у него всегда была бутылка виски для своих. Выпить с ним было лестно. Это ж не просто с главным редактором пьёшь, это пьёшь с историей России. А он потом за руль — и на глазах ГАИ в разворот через две сплошные. Такая натура: нарушитель. Завтра его помянут. И задумаются: может, не ушёл бы из “МН” — и он бы жил, и газета жила, и жизнь, может, была бы иная… Чёрт его поймет, этот исторический процесс. материал:
Александр Минкин |
