Поддаются ли лекарства “лечению”?
Московский Комсомолец № 25304 от 18 марта 2010 г.
Оппозиционеры не поверили Татьяне Голиковой 
Председатель Комитета по охране здоровья Ольга Борзова (“ЕР”) поведала коллегам, что за время работы над законопроектом “произошло сближение полярных позиций, и многие представители фармацевтического сообщества, имевшие отрицательную реакцию, выразили ему поддержку”. Но перечислять радикально поменявших свою позицию представителей она не стала. Зато рассказала , что власти услышали стон отечественных производителей и дали им 3,5 года для перехода на международные стандарты качества GMP. Ранее г-жа Голикова утверждала, что из 400 предприятий только 30 соответствуют современным требованиям, зато производят 80% всех отечественных фармпрепаратов. Серьезно изменились и правила страхования жизни и здоровья пациентов, участвующих в исследованиях лекарств. Первоначально предполагалось, что оплачивающий испытания разработчик будет страховать подопытных на добровольной основе. Но в конце концов решили, что страхование должно быть обязательным, причем размер страховой выплаты жестко зафиксирован. Смерть пациента в результате приема нового лекарства приравняют по стоимости к смерти авиапассажира в результате катастрофы: 2 млн. рублей. Инвалидность первой группы оценена в 1,5 млн. рублей, второй группы — в 1 млн. рублей и третьей группы — в 500 тыс. рублей. Причем на каждого участвовавшего эксперименте пациента… Больше всего депутатов интересовал вопрос о том, как скажется принятие закона на розничных аптечных ценах. Механизм госрегулирования придуман такой: федеральный центр при регистрации лекарства фиксирует отпускную цену производителя на 500 препаратов, включенных в список жизненно важных. Федеральный же центр разработает и методику расчета торговых наценок, пользуясь которой каждый регион определит предельную наценку в соответствии с местными условиями. “Почему бы не расширить перечень жизненно важных препаратов хотя бы до 600 и не ввести госконтроль за ценой на все препараты?” — спросил коммунист Кашин. Но Голикова заявила, что 500 международных непатентованных наименований лекарственных средств — это больше 500 тыс. препаратов по торговым наименованиям. Если же учесть, что всего в России зарегистрировано около 17 тыс. препаратов, получается, что госрегулирование охватит 40% рынка. А регулировать весь рынок, по мнению правительства, нецелесообразно, т.к. это приведет “к банкротству только-только встающих на ноги наших фармпредприятий”. В общем, понятно: средства они возьмут с нас.
Предложение указывать на упаковке хотя бы жизненно важных лекарств максимальные отпускные цены Минздравсоцразвития не поддержало. Г-жа Голикова сообщила, что вместо этого закон возлагает на региональные власти и аптеки обязанность сообщать гражданам об утвержденных ценах, для чего придется издавать “специальный документ, книгу или брошюру”. “Больные люди, ветераны в реестрах и документах рыться не будут”, — не соглашались депутаты из оппозиционных фракций. Но большинство поддержало министра. И надо иметь в виду: после вступления закона в силу из упаковок препаратов, отпускаемых по рецептам, исчезнут подробные вкладыши. Информация о препаратах будет содержаться лишь “в специзданиях, рассчитанных на медицинских и ветеринарных работников”. материал:
Марина Озерова |
