mk.ru : Московский комсомолец

Напомним, в марте 2009 года 3-летний мальчик попал в детскую больницу с ожогом лица, ссадинами и выбитыми зубами. Ларису и Антона Агеевых лишили родительских прав и возбудили против них уголовное дело. Кстати, в ходе судебного разбирательства гособвинитель в отношении Ларисы переквалифицировал статью 112 УК РФ (“вред средней тяжести”) на статью 115 (“причинение легкого вреда здоровью”) и отказался от обвинения по 125-й статье (“оставление в опасности”). А в отношении Антона отказался от статьи 125, оставив лишь обвинение по статье 156 (“неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего”). От приговора зависит судьба не только подсудимых, но и их приемных детей, 4-летнего Глеба и 3-летней Полины, которые сейчас находятся в социальном приюте для детей и подростков.

Вчера свое последнее слово в суде сказала приемная мать Лариса Агеева.

— Вчера исполнилось десять с половиной лет, как не стало нашего старшего сына, который умер 17-летним, — обратилась к присутствующим Лариса. — Тогда мы выжили лишь надеждой, что сможем обрести семейное счастье с приемными детьми. Но то, что с нами произошло, — это страшно. Мы попали в бездушную мясорубку, которая рушит наши судьбы. Мы с мужем потеряли смысл жизни, подорвано наше здоровье, наши дети лишились родительской заботы, и нет никакой гарантии, что с другими семьями этого не повторится. Своего сына Глеба я не обливала, не избивала, была с ним ласковой и заботливой матерью. Я прошу снять с меня все пункты обвинения, предъявленные судом.

	Глеб. Фото: Михаил Ковалев

— Пожалейте детей! — вторил ей руководитель приюта Сергей Альбертов. — Они очень скучают по своим родителям. Я общаюсь с ними постоянно уже больше года, и у меня сложилась твердая уверенность, что Агеевы не могли бить сына и вообще обижать его. Дети никогда не говорили, что им было плохо дома, наоборот, они все время плачут и просятся к маме и папе. И Глеб, и Полина постоянно вспоминают свою жизнь дома с удовольствием.

Сами родители все это время еженедельно приезжали в приют, привозили подарки и фрукты для сына и дочки, подолгу наблюдали за ними из-за забора. А позже руководству приюта даже пришлось разрешить встречи малышей с приемными родителями, потому что дети начали терять вес, болеть, плохо спали и постоянно звали маму с папой.

	Полина. Фото: Михаил Ковалев

— Наблюдая отношение Антона и Ларисы к детям, их искреннюю заботу, я считаю, что они не могли сделать того, в чем их обвиняют, — продолжает Альбертов. — Впрочем, об этом говорят и материалы дела. Я внимательно изучал их. Судите сами: результаты экспертизы говорят о том, что такие травмы, какие получил Глеб, возможны при ударах об острые углы, при падении с лестницы. Три зуба, которых недостает у мальчика, были не выбиты, а удалены врачом за неделю до происшествия — это указано в амбулаторной карте. Ожог на его лице был небольшой и очень быстро прошел, поскольку вода в чайнике, который он опрокинул, была не слишком горячей.

О том, что же произошло в тот злополучный день, лучше всего услышать из уст самих детей. Корреспонденту “МК” довелось навестить их в приюте.

...Навстречу мне вылетели два невероятно активных чертенка. И Глеб, и Полина — очень подвижные, даже во время разговора прыгают, носятся.

— Когда выпадет снег, мама и папа возьмут нас домой! — уверенно заявляет Глеб. — Я хочу домой!

— А на Новый год мама подарит мне куклу, а Глебу вертолет! — перебивает его Полина.

Спрашиваю девочку, которая говорит лучше, чем брат, о том, что случилось полтора года назад.

— Глеб полез под стол за машинкой, — говорит она, — а на столе чайник. Чайник упал. А Глеб упал с лестницы. Я видела.

— Стол стоял рядом с лестницей, ведущей на первый этаж, — поясняет Альбертов. — Лариса только поставила электрочайник, поэтому вода не успела сильно нагреться, и на минуту отлучилась. Мальчик зацепил шнур, чайник опрокинулся, он испугался, дернулся назад и покатился по лестнице. Знаете, это неудивительно, учитывая активность и подвижность ребенка.

Кстати, и Полина, и Глеб то же рассказали в суде на опросе. Мальчик объяснил, что мама его не била, а просто пришел “дядя, подарил машинку и попросил сказать, что это его мама побила”.

В личной беседе с корреспондентом “МК” Агеевы высказали свое мнение о том, почему уголовное дело против них стало возможным.

— Врач, приехавший на “скорой помощи”, которую они вызвали, стал намекать на взятку, — говорит Антон Агеев. — Наверное, увидел, что я приехал на дорогой служебной машине со спецномерами... А я этих намеков не воспринял, поскольку совершенно не чувствовал своей вины.

— Этот врач потом спрашивал ребенка: “Тебя родители били?” — объясняет Лариса. — А тот машинально повторял: “Били”.

Агеевы говорят, что не хотели этого афишировать, но у Глеба, как и у многих других детей-отказников, были задержки в развитии. Он только начал говорить и даже не понимал, о чем его спрашивали, потому что слово “били” в его семье практически не использовалось. Он просто повторял все слова, которые слышал, как делают многие дети, которые только учатся говорить.

— Когда мы приезжаем, Глеб и Полина все время спрашивают: когда вы заберете нас домой? — плачет Лариса. — Я как-то сказала, что когда выпадет первый снег... Мы мечтаем только об одном: чтобы дети вернулись в нашу семью.

Между тем прокуратура считает, что Лариса Агеева, “будучи эмоционально неустойчивой, вспыльчивой, раздражительной, стала испытывать неприязнь к усыновленному Глебу и жестоко с ним обращаться, систематически избивая его и подвергая жизнь ребенка опасности, а Антон Агеев, зная, что Глеб подвергается насилию, никаких мер к пресечению противоправных действий жены и оказанию помощи ребенку не предпринимал”. Гособвинитель требует приговорить Агееву к 3,5 годам лишения свободы, а ее супруга Антона — к 9 месяцам исправительных работ.