Школа молодого отца
Родительский дом № 138 от 10 февраля 2011 г., просмотров: 988
Второй курс Моему сыну скоро исполнится три года. Взрослый, серьезный человек, гораздо крупнее своих сверстников, Егор Константинович сейчас интенсивно осваивает родную речь и готовится к очередному этапу в своей жизни: призыву в ряды российских детсадовцев. За год молчания я сильно изменился: перестал быть глупым восторженным папашкой и, смею надеяться, превратился в серьезного и ответственного отца. За это время в жизни моего сына произошло огромное количество событий, многие из них были весьма поучительны. Открывая вторую серию “Курса молодого отца”, я искренне рассчитываю, что мой опыт и опыт моего сына помогут избежать некоторых ошибок и помогут найти правильное направление воспитания ребенка, которому посчастливилось родиться в России. 
Ребенок для страны Однажды я узнал неожиданную и неприятную новость. Оказывается, мой сын “экс-территориален”. (То есть не приписан ни к одному государству.) Почетный статус гражданина мира ему никто не присваивал, поэтому в нашем случае отсутствие гражданства было чревато очень серьезными проблемами в самой ближайшей перспективе, уже не говоря о возможных, точнее, невозможных в принципе поездках за границу. Ситуация сложилась очень странная. Я могу понять колебания корабельного ФМСника из анекдота, когда ребенок родился от гречанки и итальянца на немецком корабле под испанским флагом в совместных англо-французских водах Ла-Манша. Но в нашем случае и папа, и мама — граждане России, ребенок появился на свет в московском роддоме: по идее, он должен становиться гражданином автоматически, по умолчанию. (Тогда ему должны сразу вместе со свидетельством о рождении ставить штамп о гражданстве!) Но все не так просто. Я ходил в паспортный стол дважды, после трех неудачных попыток жены. Потребовалось сдать по две копии всех документов, которые у нас были: свидетельства о браке, паспортов, моего военного билета (это-то зачем?), свидетельства о рождении ребенка и свидетельства о его регистрации по месту жительства, причем сотрудница миграционной службы потребовала, чтобы были откопированы все страницы всех документов, включая незаполненные.
Это было очень познавательное занятие. В частности, я узнал, что “если завтра война, если завтра в поход”, то я буду самой небоеспособной единицей в Российской армии. Потому что размеры одежды и обуви, указанные в моем “военнике”, по-прежнему рассчитаны на субтильного двадцатилетнего мальчика, а запланированный под меня противогаз я смогу надеть разве что на кулак. Но речь не об этом. Три раза дотошная сотрудница ФМС разворачивала жену и один раз меня, потому что не хватало какого-нибудь очень важного листочка — типа копии последней страницы паспорта с текстом закона “О паспорте гражданина РФ” или обложки военного билета. В итоге, мы убедили государство в том, что на нашего сына тоже можно смотреть и завидовать — он гражданин. На практике почетный статус обозначен в виде неразборчивой красной печати с обратной стороны свидетельства о рождении. Борение с ФМС живо напомнило мне недавний эпизод с переписью, когда к нам домой пришел усталый сотрудник Росстата и начал задавать жене бестактные вопросы. “Ваша национальность”. — “Русская”. — “Национальность мужа”. — “Русский”. — “Национальность ребенка”. “Простите, а как вы думаете?” В этот момент ребенок, уже освоившийся с присутствием постороннего, с победным кличем атакует собаку. “Мне кажется, это масай. Или как минимум зулус”. Страна для ребенка В итоге мой ребенок был оформлен как положено — как человек, москвич и гражданин. Настала пора задуматься о том, что в связи с этим фактом нам должно государство. Первые полтора года жизни сына нам платили по полторы тысячи в месяц. Потом, очевидно, решив, что мы привыкли к роли родителей и материальные стимулы нам уже не нужны, платить перестали. (Это закон.) К этому времени дите подросло, а вместе с ним серьезно увеличились расходы — одежду приходится покупать много и часто, потому что мужчина растет, еда должна быть вкусной и разнообразной, а десяти литров молока сегодня нам хватает примерно на пять дней.
Я считаю, что на то и папка, чтобы приносить домой мамонтов и не ждать помощи от государства, которое мучительно выбирается из экономического кризиса. Кроме того, требовать деньги от властей, которые реализуют амбициозные проекты типа саммита АТЭС во Владивостоке, Олимпиады в Сочи и ЧМ по футболу мне кажется даже аморальным — нельзя финансировать мое семейство в ущерб мегапроектам.
ЗАЦЕПИЛОВ начале года главный санврач страны Геннадий Онищенко выступил с очередным сенсационным заявлением: пора прекратить порочную практику требования согласия у родителей на вакцинацию детей. Законодательную инициативу на сей счет санврач намерен разработать совместно с уполномоченным по правам ребенка Павлом Астаховым...
Но меня совершенно затерроризировала родня, которая почему-то убеждена, что в стране до сих пор социализм и сам факт появления каждого ребенка должен порождать новую статью в бюджетах всех уровней. В итоге я залез на профильный сайт и вдумчиво изучил все государственные компенсации, так или иначе связанные с детьми. Я уверен, это необходимо сделать каждому папаше, который считает, что страна ему что-то должна. Более познавательного и поучительного занятия у меня не было очень давно. Я читал статьи, смотрел суммы компенсаций и искренне радовался тому, что мы их не получаем. Потому что если бы получали, это бы означало, что меня нет. А я либо погиб в Чечне, либо скрываюсь от алиментов, либо инвалид. Там было гораздо больше пунктов и подпунктов, большинство из которых я боюсь представлять даже теоретически. Но прочитать этот длинный перечень любому молодому отцу просто необходимо — исключительно для того, чтобы понять, до какой степени у него все хорошо и как прекрасно, что государство ему не помогает. Впрочем, я не могу сказать, что нас совсем игнорируют. Буквально неделю назад меня вызвали в бухгалтерию. И сообщили, что существует налоговый вычет на ребенка. И для того, чтобы он заработал, мне надо написать заявление по форме. Я с удивлением узнал, что в России все-таки существует налог на бездетность — просто в несколько вывернутой форме. Раньше те, у кого не было детей, облагались дополнительным налогом. Сейчас же за каждого ребенка уменьшают сумму подоходного налога. В итоге теперь каждый месяц я буду получать на 200 рублей больше, а это не так уж мало. Это 2400 рублей в год до тех пор, пока сыну не исполнится 18 лет. То есть по совокупности 36 000 рублей на 15 лет. В итоге я остался на том же, на чем был, и эта позиция кажется мне правильной: пусть государство помогает тем, кому помощь необходима. А я — взрослый мужик, и грош мне цена, если я не смогу обеспечить свою семью без посторонней помощи. Вот только почему-то — непонятно почему — мне очень неприятно слышать, когда политические деятели начинают рассказывать о поддержке молодых семей и дорогих проектах, направленных на улучшение демографии. материал:
Екатерина Пичугина, Константин Стариков |
