mk.ru : Московский комсомолец

Чулпан Хаматова: экзекуция над плохой девочкой

В младших классах школы у меня был чудовищный синдром вранья. Некоторое время я водила за собой полкласса девочек и рассказывала им истории, в которые сама начинала верить в ходе придумывания. Дома жила моя уродливая сестра с обгорелой рукой. Она пряталась за стеной, туда можно было пробраться через дверцу за шкафом, но только входить туда строго-настрого запрещалось. Сестра была мне не родной. Раньше она жила в пряничном домике, и ее настоящая мать хотела сжечь дочку заживо. Хорошо, что в последний момент появилась моя мама, спасла девочку из пряничного домика, хотя рука все же — вот! — успела обгореть и стала черной. Мама счистила с руки обгорелость ножом.

Первое сомнение заронила одна из подружек. Она заявила, что обгорелую руку нельзя счистить ножом. Ей так папа сказал. Но я не остановилась, просто начала водить их другими путями.

Как-то я набрела на один старый полуразрушенный дом. Дом, видимо, был выселен, предназначался под снос, и в нем ютились очень странные люди: похожие на ведьм старушки, какие-то бездомные. Растрескавшиеся стены, отваливающиеся рамы, все в паутине, плесени, а кое-где из окон свисали сухие травы... Одноклассницам я сказала, что навещаю в этом доме мою бабушку, а бабушка кормит меня супом. Девочки ходили за мной как пришитые, но в дом не вступали, а ждали меня внизу.

Я забегала на второй этаж. Там был пустой затхлый коридор между квартирами, на втором этаже открыто окно, выходившее как раз на то место, где стояли, открыв рты, одноклассницы. Никакой мебели в коридоре не было, я присаживалась на корточки и начинала громко имитировать на два голоса наши с воображаемой бабушкой диалоги. Например, бабушка настаивала, чтобы я съела добавки, а я капризно отвечала, что сегодня суп соленый. Я сидела у окна, пока совсем не затекали ноги, и, радостная, выбегала обратно. Мы приходили сюда много раз, и бабушка всегда кормила меня супом, пока не случилось страшное.

Однажды мы вышли из школы с мамой и учительницей. И понесло нас прямо мимо этого странного дома. К тому времени весь класс уже знал, что здесь живет моя бабушка. Вдруг учительница говорит маме:

— Надо же, какое совпадение. В этом доме живет ваша бабушка, а у меня когда-то жила подруга!

Мама удивилась:

— Какая бабушка?

Понимая, что сейчас случится что-то невообразимое, я весело сказала:

— Мама, ну как же! Наша бабушка!

— О чем ты говоришь?

Мама уже устала от моего вранья.

Но я упорно повторяла:

— Наша бабушка.

На следующий день перед всем классом меня вывели на чистую воду. Девочек, которые ходили за мной, заставили пересказать все мои небылицы. После уроков они меня торжественно побили, и на этом экскурсии в воображаемое закончились.

■■■

Чайный гриб жил на кухне, в трехлитровой банке, прикрытой куском марли.

Мне было семь лет, и я его боялась. Он был похож на старого кита, больного гриппом. Во-первых, из-за созвучия. Во-вторых, от его брюха постоянно тянулись какие-то грязные длинные сопли. Когда мне хотелось засунуть палец и потрогать его, мама всегда говорила: «Не надо этого делать. Он заразится, заболеет и умрет». Гриб может умереть! Это был один из глубоких страхов, одна из первых мыслей об ответственности за чужую жизнь.

Чайный гриб незримо сопровождал меня многие годы. Например, уже в школе, когда я вместе со всей страной складывала бумажных журавликов для японской девочки, или на уроках военного дела, где нас учили правилам поведения в случае ядерной войны.

Мы учились надевать противогазы, запоминали последовательность действий: «Сначала вы услышите громкий хлопок, потом сильный толчок, похожий на землетрясение, а потом вдали начнет появляться большой ядерный гриб». Учитель показывал плакат, но эта картинка переносила меня не в сцену конца света, а на нашу кухню, к трехлитровой банке, стоявшей на подоконнике.

Мама твердила, что гриб, невзирая на устрашающий вид, обладает множеством полезных свойств, более того, он вкусный. Она даже сравнивала его с газировкой, что было уж совсем неправдоподобно. Все знали, что газировка бывает трех видов: безвкусная колючая без сиропа — за одну копейку, газировка с сиропом за три копейки и королевская — с двойным сиропом. Чтобы получить эту волшебную газировку, нужно было дождаться, когда прольется порция сиропа, и ловко убрать стакан. Потом бросить еще одну монетку и проделать все заново. Словом, о сходстве гриба с газировкой не могло быть и речи.

Но наступал день, когда гриб терял свою устрашающую силу. Огромный, слякотный, он перерастал сам себя, и его нужно было омолаживать. Его вываливали в раковину и расслаивали на тонкие части. Тонкий, прозрачный гриб погружали в свежую воду, накрывали чистой марлей, и у него начиналась новая жизнь. А я всякий раз мечтала, что он будет расти свободно: сначала заполнит до краев трехлитровую банку, потом переедет в аквариум и наконец поселится в ванне, где станет вольным китом плавать по волнам, а я буду показывать его одноклассникам.

Олег Табаков в шкафу и семейство Юрских: дедушка Сергей, мама Дарья и внук Георгий

	Сергей Юрский, супруга Наталья Тенякова и дочка Даша.

Рассказывает Сергей Юрский

Когда Даша была маленькая, по телефону она всегда разговаривала солидно и уверенно. Однажды, когда нас не было дома, позвонил какой-то человек.

— Здравствуйте! Наталья Максимовна? — кричит.

— Натальи Максимовны нет дома, — отвечает Даша.

— А кто это?

— Я ее дочь, Даша.

— Передайте, пожалуйста, что звонили из Свердловска. Дело в том, что концерт Сергея Юрьевича по техническим причинам переносится из филармонии в консерваторию. А тут еще и типография наваляла с билетами... Но передайте: гонорар пойдет по перечислению.

Даша помолчала несколько секунд и с достоинством сказала:

— Вы не поняли. Я очень маленькая девочка.

	Уже не “очень маленькая девочка” Дарья Юрская с отцом. Сцена из спектакля.

■■■

Рассказывает Дарья Юрская

У нас на входе в комнату висит что-то вроде занавеса. Я говорю:

— Гоша! Ну что ты бесишься? Покажи лучше нам спектакль.

Он соглашается и исчезает. Проходит полминуты, распахивается занавес:

— Добрый вечер, дорогие друзья! Сейчас перед вами выступит (пауза) артист (пауза) ОЛЕГ ТАБАКОВ! Встречайте.

Тут я слегка насторожилась. Выйдя к зрителям, сидящим на диване, Гоша тотчас возвращается обратно за «занавес» и громким театральным шепотом раздраженно говорит в кулисы:

— Олег Табаков! Ну выходите! Да что это такое, Олег Табаков! Там же сидят зрители! Вы что, не знаете, что такое спектакль? Вы вообще понимаете, что такое сцена?!!

Публика на диване еле жива. Выйдя на авансцену, Гоша сокрушенно сообщает:

— К сожалению, Олег Табаков находится в шкафу. Он не может сейчас выйти, и я улетаю за ним... в Самару. Надеюсь, я привезу его.

Удаляется. Проходит несколько секунд. Гоша с воодушевлением возвращается:

— Итак, я слетал в Самару, и сейчас вы увидите... Встречайте! ОЛЕГ ТАБАКОВ!

Он отходит в сторону, давая дорогу знаменитому артисту. И заключает представление широким жестом:

— Мама! Вот тебе Олег Табаков. Делай с ним что хочешь. Хоть ешь его.

На этом спектакль был окончен.

Юлия Меньшова: актриса с младых ногтей

	Золотое детство…

	…и взрослая жизнь.

Рассказывает мама Вера Алентова

Мы часто брали Юлю на гастроли, кочевая жизнь была для нее в порядке вещей. Однажды мы приехали отдыхать в Ялту. Там она быстро со всеми перезнакомилась. Вдруг слышу Юлин разговор с каким-то новым знакомым:

— Василий Васильевич, а вы где живете?

— Я в Таганроге.

— А я на гастролях.

Жизнь замечательных детей (8 фото)

■■■

В шесть лет Юля поссорилась с бабушкой и сказала ей, что уходит из дома. Но сразу уходить не стала, решила дождаться меня. Видимо, по ее прогнозам, мама должна была возмутиться бабушкиным поведением, взять сторону родной дочери и вообще расставить все по своим местам. Придумала даже мизансцену, которая должна была подчеркнуть драматический характер момента: надела колготочек на одну ножку и сидела, ждала меня. Второй не надевала, чтобы мама увидела картину в развитии. Очень мило. Стоило мне войти, она тут же надевает второй колготочек. Я спрашиваю:

— Юленька, ты куда-то собираешься?

— Да, я ухожу из дома. Бабушка меня обидела, поэтому я ухожу из дома.

— Да что ты говоришь! Подожди, давай я тебе помогу. Надо тогда подумать, что взять с собой. На улице ведь холодно.

Взяла сумку, начала аккуратно складывать какие-то ее вещички. Собираю и спрашиваю:

— А что ты станешь делать? Где будешь жить?

Тут у нее слезы закапали. Естественно, я понимала, что ребенок никуда не уйдет. Но человеку следует отвечать за свои слова и взвешивать сказанное. Через минуту все помирились. Так и осталась девочка жить с нами.

Михаил Ширвиндт: здоровый восьмилетний лоб

	С папой Александром Ширвиндтом…

	…и сам себе Ширвиндт.

Мне было лет семь-восемь. Театр сатиры приехал на гастроли в Ленинград, меня взяли с собой. Как обычно, я мешал всем, в первую очередь — папе. Чтобы от меня отвязаться, мне дали два рубля и отправили на прогулку. И я пошел гулять.

Прямо рядом с театром находился игрушечный магазин. Конечно, первым делом я отправился туда. Зашел и вдруг обомлел: с прилавка на меня смотрел безобразный лисенок. Такой красоты я в жизни не видел! Между прочим, он стоил ровно два рубля, копейка в копейку. Это тоже был знак. Конечно, я сразу купил лиса. Его упаковали в коробку, на которой было написано «ЛИС МЕХ». Многие годы его так и звали, одно слово: Лисмех. Где бы я ни находился, куда бы ни ехал, я не расставался с ним ни на секунду, хотя был уже здоровый восьмилетний лоб.

Несколько раз Лисмех попадал в настоящую беду, и моя судьба висела на волоске. Первая трагическая история произошла в Киеве. Я сидел в гостиничном номере, маялся от безделья и решил слегка пугнуть маму. Привязываю к хвосту лисенка нитку, катушку держу в руке, говорю: «Мам, смотри!» И выбрасываю лисенка в окно. Естественно, нитка оборвалась в ту же секунду, и Лисмех упал вниз.

Мама даже не поняла, что произошло. Я выскакиваю на балкон, смотрю вниз — лис лежит на крыше ресторана. Шансов спасти его нет. Поднимаю крик, но мама с полным основанием говорит: «Ты же сам его выбросил, что теперь поделать?» Тогда я взял папин концертный туфель и скинул его из окна на ту же крышу. Теперь кричали уже на меня. Крик продолжался все время, пока папа лез по пожарной лестнице за туфлем. Спасая обувь, он вынужден был выручить и лиса. Так Лисмех был спасен в первый раз...