mk.ru : Московский комсомолец

На Первом канале появилась новая программа «Судьба на выбор». И ведет ее Александр Гордон вместе с актрисой Ксенией Лавровой-Глинкой. Тот самый Гордон, от которого ждали новой политическо-продвинутой передачи накануне выборов, а получили нечто совсем противоположное. Про жизнь, и никакой политики. А Гордон там сущий дьявол. В лучшем случае — Мефистофель. Ну и красив как черт. Ему не нужно притворяться, он играет самого себя.

Прошло две передачи. Но каких же разных! Первая заворожила своей естественностью, точным попаданием в наше время. И почти никаких наворотов: он и она назначили себе место встречи в ресторане, чтобы отметить 20-летие свадьбы. У них все в жизни просто замечательно. Двое детей, он очень востребованный хирург, с деньгами. Они любят друг друга. Салютом брызжет шампанское, окатывая его. Он бежит очиститься, отмыться, а его телефон остается с ней. Вдруг эсэмэска: «Спасибо, милый, мне так было хорошо с тобой. Твоя Зайка».

А вот дальше та самая развилка. Вариант первый. Она устраивает ему скандал тут же, в ресторанном зале, убегает, падает уже на улице, он везет ее в больницу. И там она именно эту Зайку и встречает, медсестру. Ревность — не порок, конечно, но страсть диктует свое: под рукой оказывается колющий предмет, чик, и ты уже на небесах.

Затем история отматывается назад. Есть второй вариант, третий, четвертый. Она становится то несчастной, спивающейся, обманутой женой, то мстительной стукачкой, которая находит-таки рогатого супруга Зайки. Ну и он ее тоже чик, само собой.

Если бы не этот чик, я бы сказал, что передача удалась. Потому что подобный сюжет между мужчиной и женщиной вечный, он прост как правда. И артисты играют гораздо лучше, чем в пластмассовых сериалах, та самая жизнь из них так и прет. Ну а Гордон — он и в Африке Гордон. Просто душка, черт его подери. Вместе с Глинкой (добрым ангелом, желающим лишь помочь) подсаживается к героям, они их, само собой, не замечают — духи все-таки, без вкуса, без запаха.

Мы ведь так же часто клянем судьбу, ночами не спим, плачемся в подушку: эх, если бы можно было все изменить. Вот поэтому «Судьба на выбор» казалась правильной, точной. Смущал лишь пресловутый «чик», ведь можно было обойтись без смертоубийства. Хотя смотря для кого. Для массового зрителя никак нельзя. Но это была пока лишь маленькая уступка общественному вкусу.

Некоторое время назад Андрей Малахов вел «Детектор лжи». Там тоже поначалу было все как в жизни: любови, измены, секс без права передачи. И этой натуральностью «Детектор» вроде бы и казался интересным. Но тот самый массовый зритель требовал крови: либо трупы подавай, либо переключу. По крайней мере продюсеры так хорошо думали о своем народе. Вы хотели трупы — получите и распишитесь. Благодаря таким живительным уколам народу, смотрящего «Детектор», поначалу прибавилось, но ненадолго, передачу вскоре закрыли.

Вот так же, боюсь, может произойти и с гордоновской «Судьбой на выбор». Во втором выпуске получился настоящий детектив с препятствиями. Какие-то бандюки мылятся в бане с девочками, вдруг одному становится плохо, второй, полуголый, летит на улицу, находит врача, тот, конечно же, сразу бежит на помощь, но в криминальщике по кличке Баран узнает убийцу его жены. И тут опять возможны варианты: то мстительный доктор то убивает Барана, не делая ему жизненно важный укол, то тот убивает его новую пассию, то вдруг оказывается, что эта пассия и заказала его жену. У вас не закружилась голова от количества сплетен в виде версий? Но ведь лихо же закручено! Да и в жизни всякое бывает. Может, и не с нами, но где-то рядом, в газетах, по телевизору. Там возможно все.

И зритель, дающий рейтинг, обязательно на такое клюнет. Ему не очень-то важна стильность, и даже не хочется увидеть себя в подсмотренных персонажах. Он убил ее, она заказала его — вот это самое оно, то, что нужно!

Это вечная борьба телевизионщиков с самими собой. Сами они, такие утонченные, благородные, сложные, никогда бы не стали так упрощать действительность. Но цифры, доля процента аудитории зовут в дорогу. Только можно ли и нашим, и вашим? Ведь еще пару-тройку мертвецов — и я такое смотреть уже не буду. И подобные мне тоже. Но нас мало, и мы в тельняшках. И все равно два в одном — проигрышный вариант. Либо вы, ребята, работаете для глубокого, либо для широкого зрителя. Сочетание двух лун — редкое исключение из правил.

Нравиться всем невозможно. Иначе программа умрет своей жизнью. Но этот невинный труп, по-моему, массовый зритель может уже и не заметить.

Картина маслом

Вы слыхали, как молчит Владимир Соловьев? Я раньше тоже не слышал. Потому что представить себе такое просто невозможно. Если Соловьев ведет программу, можно не сомневаться: он, и только он там будет главным героем дня. Начнет задавать гостям лихие вопросы и сам так же лихо будет на них отвечать. А гости так, подставка для собственного постамента.

Но тут по телевизору начались выборы. Я включил «Россию» и увидел картину маслом: стоит Жириновский, просто-таки нависая над Соловьевым, вещает, разве что только не плюется при этом. И выдает такие вот, к примеру, вирши: «Ельцин умер от стыда. Гайдар тоже. Чубайс скоро умрет...» Цицерон, нет слов. А Соловьев стоит тихо так под Жириком — и ни гу-гу. Где это видано, где это слыхано?! Как же такой мастер слова, певчий избранник России смог наступить на горло собственной песне?

Все просто: дебаты — это вам не «Поединок» какой-нибудь. Вождь ЛДПР полностью оплатил эфир — за себя и за того парня, и на свои деньги может гулять, как ему вздумается. А Соловьев — человек честный и неподкупный, зачем же ему открывать рот за чужой счет. Он и права такого не имеет.

Что интересно: этот ведущий никогда не получал ТЭФИ. Хотя все понимают, что он лучший. По крайней мере, он сам на это всегда нам мягко намекает. Но коллеги из телеакадемии — люди завистливые. Они ненавидят ярких телеораторов с подвешенным языком, вот и не дают ему статуэтку. Но если вы, господа, не можете дать Соловьеву премию за его словоохотливость, так дайте за молчание. Которое в его случае — золото. Ну и до кучи дайте Жириновскому, лучшему шоумену среди политиков и лучшему политику среди шоуменов.

А дебаты — ну что о них сказать... Душераздирающее зрелище. Лидеры партий с фейсами, сильно не помещающимися в экран (радует, что хоть кто-то у нас хорошо питается), в телевизионной пробирке мочат друг друга со страшной силой, обвиняют в предательстве идеалов, то и дело находят скелеты в шкафу. И выглядят абсолютными карликами, нанайскими мальчиками для битья посуды. А зритель нормальный смотрит на это, думает: что же вы, милые, колупаетесь в этой свой посудине, что же так орете, бедненькие, кого удивить-то хотите, серьезные дяди за вас давно уже все подсчитали, каждому свой процент накинули. Ну а в день Х другой дядечка с бородой и с очень добрыми глазами все результаты вам и объявит. Так чего сейчас-то без толку капать людям на мозги?

Нормального зрителя на канале «Россия» кинули, он уже чувствует несправедливость. Дебаты эти бессмысленные идут в вечерний прайм-тайм, в хорошее время. И лишь потом, в ночь, начинается легендарная «Ликвидация». Которую смотришь пускай и не в первый раз, а наглядеться не можешь. Так нельзя ли применить небольшую рокировочку: «Ликвидацию» поставить на место дебатов, а дебаты... Ликвидировать к чертовой матери!

Ну нет, это было бы уж слишком. Есть все-таки и у нас мазохисты, так пусть ночью на это убогое зрелище и глазеют. А нам Давида Гоцмана подавай. Вот и получится картина маслом.

«Елена» ужасная

«Елену» я первый раз посмотрел в кинотеатре. И мне почему-то не очень понравилось. Показалось все как-то слишком просто, без затей. Ничего нового тогда я для себя не открыл. Хотелось нюансов на заданную тему, которые я видел в других фильмах, в других книгах. Но знал про себя: есть кино, которое обязательно нужно пересматривать. А первое впечатление — еще не истина в последней инстанции.

И вот в минувшее воскресенье на «России» увидел снова. И понял, что фишка как раз в этой простоте. Которая хуже воровства. Потому что здесь так просто, без нажима, особого надрыва убивают любимого человека. Правда, «любимого» стоит взять в кавычки. Ради денег, чтобы внуку-разгильдяю не ходить в армию, а поступить в институт. Все так банально и очень просто. Но ужас наступает от этой обыденности. Нет человека, нет и проблемы. Отряд не заметит потери бойца. Значит, будем жить теперь всей большой семьей в его квартире. Квартире мертвого олигарха.

Почему же эта «Елена» так задела многих думающих, начитанных, знающих жизнь людей? Неужели они открыли здесь для себя что-то новое? Неужели им обязательно нужно, чтобы кто-то очень чувствительный и талантливый показал им мир как бы их собственными глазами? Перечитали бы хотя бы русских классиков, пересмотрели бы «Доктора Живаго». Именно тот фильм Прошкина, когда Живаго — Олег Меньшиков, выживший в страшной, тупой героической Гражданской войне, переходит в мирную жизнь. А к нему подселяют обычных, простых, нормальных людей, о которых еще несколько лет назад он и знать-то не знал. Но ради которых и свершилась Великая Революция. Они ее и свершили. Вот там ужас так ужас: сидят вместе аристократ духа и быдло, зовущееся народом. От такого сожительства сразу хочется умереть. И герой умирает.

Вот это и есть высокое искусство, истинное открытие правды.

А Елена? В другой жизни, в другом фильме она бы точно стала героиней. Такая точеная правильная русская баба, прочно стоящая на земле. Но еще и с обостренным, чутким пролетарским сознанием, которое проявляется в ненависти к классовому врагу, пусть даже и формально он зовется мужем.

Ее не мучает совесть, она же старается ради своей семьи. Той настоящей, где сын, невестка, внуков мал мала меньше. В фильме вся эта честная компания и выглядит тем самым быдлом. Которое не хочет, не может и не любит работать, с животным страхом и наслаждением плодит детей. Сын, здоровый мужик, отец семейства, вместе с отпрыском до потери пульса играет в компьютерные стрелялки, пьет пивко, трескает орешки. Режиссер Звягинцев — коллекционер жизни, но в чем-то и марксист. Он уже видит, предсказывает революционную ситуацию. Вся она — в ненависти, в отсутствии идеалов. Бога нет и все разрешено.

И никого не жалко, мы все это заслужили. Даже ребеночка, только что родившегося, такого малюсенького, в памперсах возлежащего на огромной кровати, где только что умер богатый человек, хочется задушить. Это не я сказал, а моя подружка-журналистка, красивая, умная и добрая. Я подумал и согласился с ней, потому что из малыша этого, как бабочка из кокона, по Звягинцеву обязательно вырастет бескрылый и бездушный люмпен.

А как же всеобщая любовь к ближнему, как же умение увидеть в любом гадком персонаже себя, любимого? И куда же девать народ-богоносец? А олигархи проклятые — они ведь тоже все вышли из народа. Но никакой всемирной любви не получается. Одна сплошная тупая ненависть. И предчувствие Гражданской войны.