mk.ru : Московский комсомолец

Напомним, что дети (в доме ребенка находятся с рождения до трех лет) повально стали заболевать еще в начале прошлой недели. Умерла 10-месячная крошка Варя, почти 60 малышей в состоянии средней тяжести попали в больницы.

В минувшие выходные из дома ребенка стали вывозить остальных детей. Матери сначала протестовали: мол, зачем забирают здоровых?! Но врачи объяснили, что в этой ситуации лучше подстраховаться. Так что оставшиеся 40 детей (всего в колонии было около 100 малышей) сейчас проходят углубленное медицинское обследование. Не исключено, что некоторым малышам придется задержаться в больнице надолго.

— Почти все дети за редким исключением слабенькие, страдают различными хроническими заболеваниями, — говорят медики. — Есть среди них и отстающие в физическом и умственном развитии. Их матери во время беременности вели асоциальный образ жизни — пили, кололись, занимались проституцией.

В самой колонии нам рассказали, что два здания, в которых жили матери с детьми, сейчас закрыты. Специалисты исследуют эти помещения на предмет грибков, стафилококков и прочих опасных инфекций, проводят там санитарную обработку. Впрочем, по их словам, беда пришла совсем не оттуда...

— Мы побывали в доме ребенка при женской колонии еще в субботу, — говорит председатель общественно-наблюдательной комиссии Московской области по контролю за обеспечением прав человека в местах лишения свободы Евгения Морозова. — Персонал в шоке. Там врачей нет, только медсестры и нянечки. Они не отрицают своей вины. Но вина эта весьма условная. По большому счету изначально они все делали правильно — жалобы матерей фиксировали в журнале, сообщали об этом руководству. То, что педиатров в колонии не было (хотя по нормам должно быть минимум три специалиста), — вина не администрации колонии. На работу сюда люди не очень-то идут: зарплата в районе 5 тысяч рублей, детки трудные, режим тюремный. Нам показали письма, которые администрация написала в управление здравоохранения по Можайску, обращения в местную больницу с просьбой выделить им врачей. Ответа они не получили. И это притом что просят уже не один год. Но гражданские медики идти за решетку не хотят. А как их заставить?

Матери, которые жили в доме ребенка вместе с детьми, сейчас в подавленном состоянии. Во-первых, переживают за детей, которых, вероятно, не скоро увидят. Во-вторых, их ведь самих перевели обратно к остальным осужденным женщинам. А там ведь условия совсем другие.

— Мама умершей девочки, 24-летняя Анастасия, держится на удивление спокойно, — продолжает Морозова. — Она рассказала нам, что девочка родилась очень слабенькой (у Вари был сифилис, и, возможно, иммунитет не справился с банальной инфекцией, которой «перебаливают» большинство грудничков. — Прим. авт.). В тот день температура у Вари поднялась до 37,7, и никто не думал, что это может быть опасно.

— На самом деле там у всех детишек температура была в районе 37,5 градуса, — подхватывает отец Даниил, который был в колонии на днях. — Это же груднички, температура скачет у них довольно часто. Да еще пора такая — осенью иммунитет снижается. Во всем Можайске сейчас большинство детей перебаливает ОРВИ. Никакой эпидемии, на мой взгляд, в колонии не было. И никакая страшная инфекция, как многие полагали, там не гуляла. Просто недоглядели... При первых признаках недомогания следовало везти их в больницу, но это целая проблема. Ведь нужен автозак, сопровождение... — колония ведь все-таки. Вся система неправильная. Почему в ведении исправительной системы находятся дома ребенка? Дети вообще не должны быть за решеткой. Они не осужденные, преступлений не совершали!

Правозащитники и медики уверены, что ФСИН никогда не сможет обеспечить детям должного ухода и медицинского контроля. Любой детский дом на воле (расположенный даже в самой глуши) в разы лучше. По словам Евгении Морозовой, сейчас ведутся переговоры, чтобы вывести дом ребенка в Можайске из подчинения ФСИН. Возможно, то же ждет и остальные 12 подобных учреждений, разбросанных по России.

— Однако тут важно сделать так, чтобы матери-осужденные имели доступ к детям, — говорит руководитель Фонда помощи заключенным Мария Каннабих. — Ведь дети для них — ниточка к новой жизни. И я уже и не помню случая, когда бы осужденные женщины, освобождаясь, оставляли детей за решеткой. Все забирают! А ведь еще лет 10 назад было обычным явлением, что мать выходит на волю, а ребенок так и остается...