mk.ru : Московский комсомолец

— Виктор, при такой родословной, когда и дедушка с бабушкой, и родители — журналисты, был ли у вас выбор, кем стать? Институт-то вы окончили совсем по другой специальности.

— У нас многие юные товарищи заканчивают институт по одной специальности, а занимаются совершенно другим. Например валяют дурака. Назвать себя громким словом «журналист» — совесть не позволяет. Хотя какие-то навыки этого непростого в нашей стране ремесла имеются. История–то очень простая и знакомая людям других профессий. В старших классах последнее, о чем я думал, представляя собственное светлое будущее, — что продолжу дело родителей. И тогда, и сейчас минусы были примерно одинаковые: мало денег, маленький рынок, сказать многого не можешь и вокруг сплошные непризнанные творцы. Все получилось случайно. Оказавшись лет в 20 с отцом на каком-то мероприятии, познакомился с мощным в то время питерским теледеятелем, запускавшим утренний эфир в Питере. Вот по иронии судьбы через 10 лет вернулся к тому же, только в федеральном эфире. Ему нужны были новые морды, чтобы разнообразить эфир, и он меня пригласил. Чего дурака валять — фамилия сыграла не последнюю роль. Собственно, кроме нее ничего и не было. Быстро «обкакался» в эфире три раза, получил пинка под зад и ушел заниматься черновой работой — корреспондентской и редакторской. Потом переехал в Москву, где поднабил руку. Чего-то научился делать, да и житейский багаж поднакопил. И потихоньку пошло, хотя и не так быстро, как хотелось бы.

— А выбор института — факультет международных отношений — был вашим собственным или кто-то посоветовал?

— Конечно, посоветовали. Раньше я искренне завидовал людям, которые с детства точно знали свою дорожку. Я же был среднеобразованным мальчиком, в которого что-то понапихали в семье, заставили прочесть две-три книжки, выучить полтора языка. К тому же у меня было спортивное детство: все школьные годы проходили между школой и тренировками. Нужно было как-то двигаться вперед. И тут подвернулся факультет международных отношений, который только открылся в питерском университете, про него никто не знал. Там был довольно низкий конкурс и удобные гуманитарные экзамены. В негуманитарных мне хорошо давался только счет в пределах десяти. Пошел — поступил. Целый год посчастливилось учиться с самой Ксенией Собчак! Правда, и виделись мы всего один раз. При этом непонятно, кто из нас реже бывал на факультете. Но через какое-то время стало ясно, что если говорить серьезно о дипломатической карьере, то все «жирные» мидовские места держит Москва — и надо переводиться в МГИМО. Собственно, Ксюша так и сделала в конечном счете. Я же попытался изобразить из себя большого юриста, получив параллельный диплом. Изображал примерно год, после чего полюбовно расстались. Хотя сейчас иногда думаю: может, сделал ошибку? Посмотрим, все еще может поменяться.

— В итоге вы оказались на радио.

— Да, в далеком 1997 году на радио «Модерн». Это был мой дебют. Тоже случайный. Зато сразу с еще молодым и по-хорошему дерзким Геной Бачинским. Там вообще такая могучая кучка образовалась: Бачинский, Стиллавин, Алла Довлатова и Нагиев. Хорошее было время — не очень трезвое, правда. (Смеется.) Собственно, радиороман продолжается до сих пор, только уже в Москве и в значительно более серьезном формате. Я вообще радио больше люблю: лучше знаешь аудиторию, значительно проще запускать новые проекты, больше свободы. Вот только один минус — значительно меньше денег. А кушать хочется постоянно.

	В журналистике Виктор Набутов успел попробовать себя в абсолютно разных ипостасях. Как на телевидении в качестве утреннего ведущего... Фото: Михаил Зильбер/НТВ.

	... так и в качестве ведущего на радио. Кроме того, он уже преподает — читает лекции студентам журфаков. Фото: Владимир Чистяков.

— А что же с детским увлечением спортом?

— В детстве было также увлечение спиртом! И оно победило увлечение спортом. Действительно, могла быть неплохая баскетбольная карьера, и это единственное, что интересовало во мне моего родителя. Даже удалось съездить на месяц в Нью-Йорк, поиграть за местную команду. Там, собственно, и понял, что слово «негробол» абсолютно точно отражает мои перспективы в этом виде спорта. Ну не Джордан, что поделать, хотя данные были неплохие.

— У вас рост — 2,03 см.

— Это отцовская мечта — 2,03. Нет, только скромные два метра, что по меркам современного баскета очень средне.

— А культа футбола в семье не было? Ведь дедушка ваш был известным футболистом, а впоследствии — комментатором?

— Ключевое слово именно «был». Дедушки не стало за пять лет до моего рождения. А мой отец к тому моменту, когда я стал хоть чуть-чуть соображать и прислушиваться к мнению старших, был уже сформировавшимся телевизионным специалистом, который начинал действительно со спортивной журналистики. И он не уставал мне повторять: «Сынок, только не голы, очки, секунды и кто в какой борьбе у кого вырвал очко…»

— Дома у вас сохранились аудиозаписи, где можно послушать репортажи, которые вел дедушка?

— Да, их и в Интернете можно найти. К сожалению, — сугубо моя личная оценка — искусство репортажа потеряно. Озеров, Синявский, Набутов, Махарадзе — начинали как радиокомментаторы. Они умели рисовать картинку. Лучший репортаж деда, по признанию знающих товарищей, — двухчасовой рассказ о том, как на Кирова меняют треснувшие ворота. На поляне ничего не происходит, радиоэфир — картинки нет, нет Интернета, откуда можно поднадергать любопытной информации. И при всем при этом невозможно было оторваться. Сейчас, особенно с уходом Маслаченко, профессия спортивного комментатора во многом девальвирована. Кстати, у меня два спортивных деда. Второй — олимпийский чемпион по боксу Геннадий Шатков. Единственный, кстати, советский боксер, который встречался на ринге с Мохаммедом Али. Даже не знаю, который из них был более известен в свое время. Получается, один дед рассказывал про успехи другого, и конечно, периодически все вместе встречались, выпивали, познакомили детей. Дети вместе поступили на журфак, съездили на картошку, и так появился я.

— Тогда нужно восстановить справедливость и рассказать о маме.

— Я на сто процентов — мамин ребенок, она меня вырастила и дала то немногое хорошее, что есть внутри. У отца уже давно другая семья. Так что я рос с мамой и бабушкой. Недостаток ремня компенсировало баскетбольное детство. Командный спорт и трехмесячные спортлагеря очень способствуют правильному мироощущению у мальчиков. В общем, мама — любимая женщина, которая сейчас, правда, пребывает скорее в статусе младшей сестры. Работает в питерском филиале канала «Россия», делает очень неплохую итоговую программу в качестве шеф-редактора.

— И еще у вас есть брат Петр.

— Есть еще, наверное, и другие братья и сестры, но этого я знать не могу. Это к старшему. А брат Петр — это здоровый двухметровый 140-килограммовый засранец, который безостановочно пьет не только вредную колу, но и не менее вредную кровь из меня, выуживает бабки и портит мою квартиру. Потому как в Питере у меня, к счастью, есть собственное жилье, приобретенное на кровно заработанные в столице. В общем, хороший парень и мой близкий и любимый друг. Петька, кстати, пошел по юридической стезе, работает у одних моих друзей и жарит рок–н–ролл с другими.

	Династия Набутовых (слева направо): Виктор, Кирилл и Петр. Младший брат Виктора Петр не пошел в журналистику, занявшись юриспруденцией. Но иногда все же пишет статьи для разных изданий. Фото: ИТАР-ТАСС.

— Собственная квартира в Питере означает, что…

— В Москве у меня — крошечный двухкомнатный съемный угол, который мы снимаем с отцом на двоих. Наш первый совместный проект. Вот за последние три месяца не могу из него выбить его долю. (Смеется.) Так что я не завидный жених. Нищий, без прописки, циничный, с непонятными перспективами.

— Зато с яхтой и мотоциклом!

— Ну, это только звучит красиво! Яхта — это старая шестиметровая лодка с каюткой, которую мы с товарищами купили на троих десять лет назад. Не спускал уже года три. Зато так эффектно бросить симпатичной барышне при знакомстве: «А не прокатиться ли нам на моей ласточке?» Как только девушки видят ласточку вживую, как правило, исчезают. Так что хожу в Турции—Греции — там и права получал. Получается лучше, дешевле, и море качественное. Из экстремальных развлекух — мотоцикл. Но это уже не развлечение, а образ жизни. Живу от сезона до сезона.

	Поддерживать хорошую спортивную форму Виктору помогает тренажерный зал, который он посещает несколько раз в неделю. Фото: Владимир Чистяков.

— На девушек-то время остается?

— Прямо хотите правду? Я же себе всю поляну испорчу! (Смеется.) Вот завел себе еще новое увлечение — играю на джембе и всяких других этнических перкуссиях. После работы мешаю соседям спать, отбивая всякие ритмы. Плюс — спортивный зал, стараюсь ходить на часок поддерживать себя в форме. Так что времени действительно не остается ни на что, кроме девушек. В конце концов это тоже полезно для здоровья. Не только для мужского, но и для женского.

— То есть подруга, видимо, есть, но для женитьбы вы еще не созрели?

— Ох, все разговоры заканчиваются этим. Я бы без вопросов женился, потому что в моем возрасте бояться этого уже глупо. Сложность в том, что хотелось бы сделать это все-таки по любви. Пока ее нет — пробую, так сказать, тренируюсь. В конце концов как можно жениться нетренированным? В итоге все будет так: умные, красивые, добрые пролетят мимо, а будет маленькая, стервозная, с кривыми ногами. Приберет к ногтю, и я еще сам этому буду рад. Ужас, ужас, ужас — даже самому страшно стало.