Цветущая в Саппоро

Наш спецкор Ирина Степанцева передает с чемпионата мира по лыжным видам спорта

26 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 580
  Ольга Завьялова, преодолев в Саппоро сложнейшую трассу женского дуатлона, выиграла первое для России “золото” на этом чемпионате! “Я должна была доказать еще раз, что я — чемпионка мира, — призналась она “МК”, — ведь после золотого для меня 2003 года приходилось испытывать только разочарование”.
     
     Блестяще проведенной гонкой Оля Завьялова отблагодарила семью, буквально вытолкавшую ее на лыжню в этом сезоне. И подарила надежду, что вторая половина чемпионата мира по лыжным видам не пройдет у нас под знаком немого вопроса во всех заинтересованных глазах: бегать будем или гемоглобин обуздывать?

Ольга ЗАВЬЯЛОВА: “МЫ, ЖЕНЩИНЫ, ОСТОРОЖНЫЕ — НЕ ТО ЧТО МУЖИКИ…”

     Еще до Олимпийских игр в Турине Ольга сказала, что, если проиграет, уходит “в никуда”. Не знает, чем займется дальше в жизни, но что-нибудь да придумает. И назвала свою карьеру “долгоиграющей”. “Знаете, какие чувства испытываешь, когда постоянно проигрываешь? Это ужас. Только ужас”. Прошли Игры. Она не выиграла и… вновь оказалась на лыжне.
     — Оля, почему решили вновь бороться?
     — Я уже хотела бросать, но семья сказала: давай-ка еще годик! Я даже их не поняла: вроде уже надо дома сидеть, второго ребенка рожать, а они прямо стеной встали! Может, хотели, чтобы я психологическую травму после Игр — а она была сильнейшая — пережила именно на лыжне? И правильно сделали. Я заставила себя работать, хотя первые месяцы было очень тяжело. Не хотелось ничего делать абсолютно. Но — выдержала.
     — На этой же трассе мужчины буквально в бутерброды складывались. Поджилки тряслись?
     — А я, к счастью, этой страшной гонки не видела, мне потом рассказали, я взмолилась: все, молчите, мне страшно! Но надеялась только на одно — мы, женщины, осторожные, не то что мужики, которые несутся, ничего не видя.
     — Медалей в сборной все эти дни не было — одно “серебро”. Плюс история с гемоглобином…
     — Да нет, на мне никак не сказалась эта ситуация. Гемоглобин у меня всегда маленький, беспокоиться нечего. У меня иногда и 12 единиц бывает, а здесь, в горах, — 13,5. Это плохо, конечно, но что делать, если организм такой? Кого-то “шкалит”, а я иду себе спокойно.
     — Сейчас, на победной волне, вы все же уйдете из спорта?
     — Уйду. Но пока только на год, хочу второго ребенка. А там посмотрим. Психологически надо отдохнуть.

УДАР, ЕЩЕ УДАР

     Чемпионат мира, конечно, не место для отдыха. Тем более когда все идет совсем не так, как планировалось. Страсти кипят нешуточные не только на лыжне, но и за ее пределами. В тот момент, например, когда первая победительница чемпионата мира, норвежка Астрид Якобсен, гордо восседала на шее тренера, в трех метрах от вожделенной финишной черты завязалась драка. Бдительный японский секьюрити намертво вцепился в фотографа, снимающего победительницу из запретной для него зоны. Разъяренно разорвав аккредитацию фотографа, а заодно дав ему пару раз под дых, секьюрити при помощи собратьев скрутил несчастному руки и вытолкал взашей. Наши спортсмены в первый день вытолкали себя сами: девушки до финала спринта вообще не дошли, а Василий Рочев стал восьмым, охарактеризовав ситуацию сочным словом “хреново”.
     Второй же день чемпионата начался с того, что теперь уже у многих россиян зачесались руки — вслед за двоеборцами Константином Корниловым и Дмитрием Матвеевым от гонок были отстранены Николай Панкратов и Евгений Дементьев. Василий Рочев и Николай Морилов сумели временно поднять настроение, завоевав серебряную медаль в командном спринте, но кулуары захлестнуло обсуждение неприятной новости. Гемоглобин, конечно, не допинг, но отстранение, например, олимпийского чемпиона от гонки, в которой он этим чемпионом и стал, — практически тоже удар ниже пояса.

ТЫ ЕГО “СДЕЛАЛ” ИЛИ ОН ТЕБЯ?

     Василия Рочева и Николая Морилова в спринтерской эстафете от победителей — итальянцев Ренато Пасини и Кристиана Дзордзи — отделили на финише несколько сантиметров. Время они показали одинаковое, но поскольку сотые доли секунды при определении лыжных результатов с 1980 года не фиксируются, то чемпионов и вторых призеров определяли с помощью фотофиниша. На следующий день, разговаривая с Рочевым в гостинице (полностью интервью читайте в завтрашнем номере “МК”), я не удержалась от вопроса:
     — Василий, вот там, упав на снег после бешеного финиша, ты все уже знал?
     — Да, точно знал, что мы проиграли. А лежа на спине, я смотрел на табло. Финишный круг проходил уже с таким количеством адреналина! Такой кураж ловишь, когда ты можешь бороться, и есть еще силы, и ты видишь, что маячит впереди “золото”, и из последних сил бежишь к черте, падаешь… Часто непонятно — ты его “сделал” или он тебя! И за эти секунды до объявления результата иногда пребываешь в замешательстве, без эмоций, иногда молишься, чтобы это был ты… А вчера я знал наверняка. С Юлей (Чепаловой. — “МК”) потом разговаривал по телефону, она сказала: “Классная у вас была гонка!”
     Если опытный Василий Рочев, собравший теперь всю коллекцию наград чемпионатов мира, знает про турниры такого уровня практически все, то 20-летний Коля Морилов даже о том, что бежит в командном спринте вместо Николая Панкратова, узнал лишь к обеду. После первого дня, который сложился для Морилова не очень удачно — до финала индивидуального спринта он не добрался, — Коля не спал часов до трех ночи — еще раз пятнадцать пробежал в уме спринт (в этом году он специализируется именно на нем). А поутру спокойно считал себя запасным. В обед так считать уже перестал. Не запаниковал, выслушал тренерские и Васины наставления. А затем сделал все для того, чтобы честно посмотреть в глаза родной сестре — Наталье Коростелевой и сказать: “Сегодня я не допустил ни одной ошибки”. За что и готовится теперь получить звание заслуженного мастера спорта, уже покинув Саппоро.

БЕШЕНЫЙ ДУАТЛОН

     До старта тридцатикилометрового дуатлона (15 км классикой + 15 км коньком) зрители чемпионата мира слились в воплях сострадания только один раз — из-за леденящего кровь падения во время прыжка с трамплина японского двоеборца Такехаши. Но родился он, видимо, в счастливом кимоно — врачи задержали его в госпитале всего на два дня и констатировали вывих плеча, заметив, что на полное восстановление понадобится несколько месяцев… Мужской дуатлон отличился алчностью, заглатывал жертвы одну за другой. Немецкий гонщик Аксель Тайхманн, победивший на бешеной трассе, может смело считать себя укротителем стихии. Из-за падений, как в велоспорте, дистанцию не закончили три десятка лыжников (некоторых, правда, снимали с дистанции и из-за отставания на круг), в мусорные ведра не успевали оттаскивать сломанный инвентарь.
     Сергей Ширяев сломал крепление — пытался обогнать упавшего Маркуса Хаслера из Лихтенштейна и вообще не дошел до финиша. Поменять лыжи не было возможности — никого не оказалось рядом, а у пытавшегося помочь иностранца оказалось крепление другой марки. (Упавший лыжник получил перелом ключицы, в течение получаса почему-то к нему никто не подходил, и только после гневных воплей норвежского тренера спортсмена унесли на носилках. Говорят, теперь его карьера под большим вопросом.) Илья Черноусов сломал обе лыжи и продолжил бег на двух разных — одну дал тренер Бородавко, другую какой-то итальянец. До кучи, когда он подошел к месту смены лыж для следующего этапа, его пара оказалась перевернута — кто-то пытался уже их примерить.
     После финиша вся эта ситуация сначала вызывала у него нервный смех, но по мере осознания того, что его блестящую форму и просто “звериный” настрой на бег остановили эти “щепки”, смеяться ему хотелось все меньше — первая гонка первого взрослого чемпионата 20-летнего гонщика сорвалась.
     Оставшийся “в живых” на дистанции Александр Легков , пришедший в результате 6-м, был выбит из борьбы за медали на последнем подъеме.
     — Вдруг сбоку меня как ударил немец Тайхманн по лыже, я — на колени. По мне человек пять проехало, пока я успел вскочить — 12-м в результате вышел. А я ведь всю гонку держал позицию, во главе шел, нигде не завалился. И тут — ба-бах! — именно тогда, когда надо было “засаживать”… Немцев трое было в нашей группе, может, это и было каким-то планом — выбить меня из гонки. Мне потом сказали, что в какой-то момент их смазчики что-то по рации передали своим про меня, как раз перед падением. Одно скажу — вчера я “выложил” во время гонки весь свой мат и палкой бил и норвежца, и шведа, и итальянца по “пятой точке”. Потому что обнаглели. Мало того что гонка шальная, все как пургену объелись — такой тон сразу в классике подняли, как в спринте. Еще спуск этот — он разгоняется, разгоняется, а потом вдруг резкий слом такой и — каша снежная и поворот. Я никогда не видел, чтобы так мужики тормозили — обычно все пролетают, никто не боится, тут же — как девочки ехали. Все друг на друга валятся, собачатся… А тут еще и пройти не дают! Ну хоть какая-то этика должна быть, в конце концов! Вчера Виттоз — я ему случайно на лыжи наступил — как дал мне палкой: мимо лица в сантиметрах пролетела. Он мне, кстати, совсем недавно — в Ля-Клюза — ногу проткнул, оттолкнулся от меня, можно сказать: вся нога в крови была.
     Не знаю, конечно, наверняка насчет немецкой тактики, но проиграл — значит проиграл. Рыдал потом, как ребенок прямо, стою, соплю… Ведь именно на эту гонку настраивался, тем более Дементьев и Панкратов выбыли. Понимал, что медаль очень нужна. Еще головой кручу, думаю: где наши, где Ширяев? Ну все, один остался! Да я уверен все равно, что у меня все впереди: мне 23 года, а этим по тридцать, они скоро уйдут на пенсию, а я буду всех рвать…

ГДЕ ПАСПОРТ?

     Главный тренер сборной России по лыжам Юрий Бородавко в первом же комментарии отстранения Панкратова и Дементьева от гонок до 27 февраля, подчеркнул, что горная подготовка — а большинство членов сборной прилетели в Японию сразу после сбора в Цахкадзоре, — тут ни при чем. И что она была необходима для того, чтобы повысить работоспособность спортсменов. А вот для того, чтобы защитить их в момент наивысшего подъема, необходимо иметь паспорт крови, которого ни у одного нашего лыжника нет.
     — Мы уже давным-давно собрали всю необходимую информацию по нашим спортсменам: в паспорте крови должны быть зафиксированы все результаты анализов за год. На их основании ВАДА официально фиксирует и природный повышенный гемоглобин. У Панкратова и Дементьева он именно такой. Если спортсмен по пробам чист, то ему разрешают выступать и при повышенном гемоглобине. У немцев, норвежцев в сборной есть такие люди. Мы же — бесправны. Все, что зависело от нас, мы сделали. И если кто-то думает, что можно выпить просто стаканчик воды, чтобы решить проблему, то это далеко не так…
     “Стаканчик воды” — не образное выражение. Для того чтобы понизить гемоглобин, необходимо принять меры — и спортсмены, не раскрывая все карты, называют именно эти способы: выпить несколько литров воды, дать организму нагрузку, принять аспирин… Но проблема в том, что, как утверждает врач мужской сборной гонщиков Олег Жуков , гемоглобин у наших ребят за полчаса до официальной сдачи крови был в норме:
     — Мы ежедневно проверяли уровень гемоглобина — и накануне старта он был у всей команды в пределах нормы. Обычно, когда мы приезжаем в отель, нас сразу информируют: вы проходите проверку тогда-то. А тут — никто ничего не сказал, и накануне командного спринта мы сами связались с ответственными людьми: “Мы готовы к проверке”. В категорической форме нам сказали: “Нет, вы будете сдавать только в день старта”. Утром, за полчаса до официального анализа, мы вновь взяли у ребят пробы — все было в порядке.

КАК ПОНЯТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ?

     — Вы хотите сказать, что аппаратура у нас и у них — разная?
     — Я уверен, что все оборудование необходимо привести к стандарту. Раз уж пошла такая игра на выбывание. Как иначе понять, что происходит? Как это так: сначала норма, через полчаса — превышение? Можно, конечно, сказать, что Коля Панкратов сплоховал — не пошел разминаться, лег спать. Для всех ребят была общая установка — чтобы быстро войти в ритм, пойти зарядку сделать. А у него от природы повышенный гемоглобин, на грани самой высокой цифры. Когда после сбора в горах, где искусственно поднимается гемоглобин, спортсмен спускается вниз — идет раскачка уровня гемоглобина вверх-вниз, пока не установится. Вероятнее всего, в эту раскачку Панкратов и попал. Но чтобы это все снивелировать, как раз и рекомендуется, например, нагрузка. А Николай пошел на поводу у своего состояния. Ему не было плохо — просто вялый, сонный был и не стал бороться.
     — Это могло быть его защитной реакцией на уровне подсознания — в Турине он был отстранен от гонок по той же причине, в прошлом году здесь же, в Саппоро, у него тоже были проблемы?
     — Я не знаю сейчас вообще, что думать. Колю тоже нельзя стопроцентно обвинять — вот он себя не так повел! За полчаса до сдачи у него был уровень гемоглобина 16,5 единицы, а приборы ВАДА показали 17,3.
     — А что нужно сделать, чтобы так поднять гемоглобин за полчаса?
     — Это фактически нереально, вот поэтому мы и гадаем сейчас: какой аппаратуре доверять и как себя вести в этой ситуации?
     — А если такой скачок действительно есть, человек что ощущает?
     — Для спортсмена это не принципиально. В биатлоне вообще норма, кажется, 17,5 единицы (а у лыжников 17,0). По нашим наблюдениям, уровень гемоглобина может повышаться и до 18 единиц в момент тренировочного процесса, но никто спортсменов не снимает с тренировок. Вообще — весь мир озабочен тем, чтобы этот уровень поднять, всеми силами медики за это борются, мы же, наоборот, боремся за то, чтобы его понизить. Чепуха какая-то! Кого судить будут первым? Я, как врач, никакой своей вины не вижу.

“ДОКТОР УШЕЛ НА ПЕНСИЮ”

     На вопрос, звонил ли ему кто-то из ответственных “допинговых” лиц, чтобы узнать, что происходит, Жуков ответил отрицательно и пожал плечами: чего звонить-то, все разборки впереди. На этот же вопрос, заданный другому Жукову — Сергею , тренеру двоеборцев, также пропускающих командные соревнования из-за гемоглобиновых проблем, я получила тот же отрицательный ответ, но с неожиданным продолжением:
     — А у нас нет ни биохимика, ни врача, поэтому мы сами ничего не можем проконтролировать. Нет, доктор был когда-то, но ушел на пенсию, а зарплата маленькая, никто работать не хочет. Вот сейчас договорились с нашими лыжниками, будем принимать какие-то меры, чтобы ребят допустили к старту…


    Партнеры