mk.ru : Московский комсомолец

На этой неделе весь шахматный мир отмечает крупное событие — столетие шестого чемпиона мира (и первого советского) Михаила Ботвинника. Шахматный патриарх, как уважительно называли Михаила Моисеевича, доминировал на олимпе 15 лет (с двумя годичными перерывами). Сразу после войны стоял вопрос о его матче за корону с Алехиным, но кончина первого русского чемпиона разрушила планы. Исторический матч-турнир за королевский трон состоялся в Голландии (первые два круга) и в СССР (заключительные три) в 1948 году. После голландской части лидировал Ботвинник, а на втором месте шел Сэмюэль Решевский. Такое преследование беспокоило власти, и во время двухнедельной паузы Ботвинника вызвали в ЦК. С ним лично беседовали самые верные соратники Сталина — товарищи Ворошилов и Жданов.

«Мы опасаемся, что чемпионом мира может стать американец, — сказал Жданов, — и хотим вас поддержать. Надеемся, вы не будете против, если советские гроссмейстеры Керес и Смыслов добровольно проиграют вам, — добавил главный советский идеолог. — Тем самым они проявят себя как настоящие патриоты».

Михаил Моисеевич пытался возразить, но Жданов проявил настойчивость. Тогда Ботвинник предложил компромисс: «Давайте повременим, возможно, это не понадобится». Жданов был настроен благодушно и пошел ему навстречу. (Конечно, если бы Ботвинник уступил Решевскому в турнире, его скорее всего ждала бы участь Ахматовой и Зощенко — у Жданова был богатый опыт расправы с идеологическими врагами.) И правда, в последних двух партиях Ботвинник лично обыграл Решевского, отбросил его назад, и, таким образом, обошлось без заботы партии и правительства.

Надо сказать, что со своими коллегами Ботвинник бывал довольно суров, часто давал им указания и, если они не выполнялись, заносил «виновника» в специальный блокнот, переставал с ним здороваться. Однажды в «штрафники» попал даже его ученик Анатолий Карпов — когда «подпольно» встретился с Фишером. Шахматный патриарх был против таких контактов и записал Карпова в свой кондуит. Отношения у них восстановились только через пятнадцать лет.

Ботвинник был большой педант, о его точности и пунктуальности ходили легенды. Во время турнира кто-то из участников, зайдя в гостиничный номер, застал Ботвинника чистящим ботинки перед обязательной утренней прогулкой. «Что вы делаете, Михаил Моисеевич?! Ведь на улице непролазная грязь. Всей вашей чистки хватит на три минуты». — «Это не имеет значения, — ответил Ботвинник, — еще ни разу в жизни я не вышел на улицу в нечищеных ботинках!».

Отличался патриарх и подозрительностью. Как-то он приехал на такси на свою дачу на Николиной горе. Через несколько часов к нему вернулся таксист. «Уже подъезжая к Москве, я обнаружил на заднем сиденье связку ключей, — сказал он, — и вот пришлось пуститься в обратный путь». Ботвинник поблагодарил водителя, оплатил ему дорогу в оба конца и... тут же отправился к слесарю менять все замки и, соответственно, ключи.

Обладал Ботвинник и своеобразным чувством юмора. Вот его самая знаменитая шутка. Однажды он осудил своего ученика, юного Гарри Каспарова, за то, что тот, устраняя серьезное в 70-е годы препятствие на пути к шахматному трону, отказался от фамилии отца — Вайнштейн — и взял фамилию матери.

«Вот я же не сделал этого, проявил характер!» — гордо сказал патриарх.

«А какая была фамилия у вашей мамы, Михаил Моисеевич?» — спросили его. И тут Ботвинник не выдержал и улыбнулся: «Рабинович».