Увеличить размер шрифта Уменьшить размер шрифта Версия для печати

С Юрием Антоновым про гонорары и взятки

Вчера Юрию Михайловичу Антонову исполнилось 75. 

Могучий иронист Аркадий Кайданов некогда заметил: 

«Антонов – гениальный мелодист в прошлом и уникальный скупердяй всю жизнь. Сейчас минут пять смотрел его интервью. Сидит перед мэтром восторженный ботан а-ля Шурик из “Кавказской пленницы”. Перед ботаном листок с апологетическими вопросами. Ботан пускает сопли счастья, а мэтр вспоминает о том, как дорого – 40 рублей! – стоили французские духи, подаренные им любимой женщине. В ответ эта самая финская женщина купила мэтру две охрененные американские гитары, одну из которых он потом продал Кузьмину

Эти духи по сорок рублей я покупал, будучи студентом, а ты тогда уже на одних авторских отчислениях был миллионером! Уж не говорю о проданном подарке от женщины, с которой был роман! Это я все к тому, что, если Бог захочет, он продиктует свои мелодии самому заурядному говнюку». 

Фото: wikipedia.org

Это я к тому, что как-то беседовал с великим нашим мелодистом и про «авторские отчисления» тоже. 

Воспроизведу.

– Когда мы до начала эфира в гримёрке беседовали, меня потряс ваш рассказ: оказывается, в советское время на «Мелодии» уже брали взятки. 

– Ну, вы знаете, это нельзя назвать взяткой.

– Нет, ну как? Двести рублей по тем временам – это зарплата очень хорошая такая, в общем-то, полнообъёмная. 

– А как можно назвать взяткой те 200 рублей, когда я за проданные, за миллион проданных пластинок получал с песни 1,025 копейки. Так какая же это взятка? Я ничего не зарабатывал.

– Как вы ничего не зарабатывали?

– А вот так.

– Вы же первый миллионер в шоу-бизнесе.

– Минуточку. Миллион пластинок продали, да, что я получил – 300 рублей.

– Ну, хорошо.

– А дал взятку 200. Так что это за взятка такая?

– Нет, но всё равно же.

– Да нет, это не взятка. Это просто было, знаете, это по-человечески выглядело. Я работал как музыкант с группами. Мы зарабатывали приличные деньги по тому времени. Плюс я ещё был автором. Мне приходилось совершенно официально через ВААП, так называлась организация…

– Авторское агентство, Всесоюзное агентство по авторским правам.

– ...да, достаточно большая сумма, понимаете? И у нас была единственная студия грамзаписи, фирма «Мелодия», на весь Советский Союз. На весь Советский Союз, на 300 миллионов с чем-то граждан у нас была одна профессиональная студия с двумя тон-студиями. В одной стоял пульт, в другой, малой студии, тоже стоял. Это были хорошие пульты, они и до сих пор хорошие. Британские пульты самые лучшие в мире.

Ну, неважно. Представляете, какая очередь? Государственная студия. У нас ещё, правда, был Радиокомитет, там тоже были студии. Но там как бы это уже было такое, не для нас… Там записывали в основном симфоническую музыку, какие-то хоры. Для нас была одна студия – фирма «Мелодия». И все стремились туда. Ну и, конечно, хотелось поскорее выпустить свои песни. Но вы понимаете, худсовет состоял из членов Союза композиторов, достаточно пожилых, но уважаемых композиторов, очень хороших. Никита Богословский часто приходил. Когда там был Никита Богословский, ни один молодой композитор не приходил показывать свою музыку, потому что он знал, что Никита зарубит все песни.

– А почему? Не нравилась музыка, зависть или конкуренция?

– Я не знаю, я не могу объяснить причину такого нежелания слушать молодых. Но я с огромным удовольствием должен сказать, что я любил композитора Никиту Богословского, очень. Я все его песни наизусть знаю.

просмотров: 2365



Оставьте ваш комментарий