— Аня, внеси ясность: временно или постоянно Михаил Михайлович в Израиле?
— Теперь можно говорить, что окончательно.
— Что стало причиной его столь срочного переезда?
— Он позвонил мне из больницы в очень тяжелом состоянии. Он сказал, что, конечно, “я виноват, что лежачих не бьют, но если я что-то не изменю”, он… ну как сказать — наложит, что ли, на себя руки.
— О какой больнице идет речь и что за тяжелое положение, в котором он оказался?
— Михаил Михайлович был в Соловьевке (известная в Москве неврологическая клиника. — М.Р.), там его 40 дней пытались вытащить из депрессии. Тяжелейшая депрессия у него была.
— Это связано с его последней женой? В Москве говорят, что Надежда Седова чуть ли не выгнала его из квартиры. Это правда?
— Этот брак мне очень тяжело комментировать. Послушай, разница в возрасте колоссальная — чуть ли не 47 лет. Я знала (да и все знали), что в этом есть большая опасность и отношения там давно стали разрушаться. Мы вообще считаем, что он чудом остался жив. Все что угодно могло произойти.
— Так выгнала она Козакова из квартиры или нет?
— Не выгнала, но... Все, что он зарабатывал и приносил в дом, испарилось. Когда ситуация в отношениях окончательно обострилась, выяснилось, что и никаких денег нет. Михаил Михайлович пытался с женой договориться, выделить ей в качестве отступной определенную сумму, но оказалось, что сумму она взяла, а по-прежнему осталась в квартире на Самотеке, которую, кстати, мы вместе с ним покупали. Квартирка маленькая, однокомнатная.
Здесь следует внести ясность. Михаил Козаков и Анна Ямпольская прожили в браке 16 лет. Имеют двух детей — сына Михаила (21 год) и дочь Зою (15 лет). Семья проживала в старом доме на Ордынке, где имела две квартиры, расположенные рядом. Анна, зная особенности характера мужа (одиночка, непростой характер, трудоголик), сделала все для того, чтобы он мог работать комфортно. Большую квартиру занимала она с детьми, а дверь в дверь находилась студия Михаила Михайловича, де-юре принадлежавшая родителям Анны. Супруги вместе работали, создали антрепризу. Однако брак по обоюдному согласию семь лет назад все же распался. Но пути Господни неисповедимы — спустя годы супруги вновь оказались вместе.
— Аня, Михаил Михайлович живет с вами?
— Нет, он живет в Тель-Авиве один, я сняла ему небольшую уютную студию на берегу моря (буквально в 3 минутах ходьбы) и недалеко от нас с детьми — ехать минут пять на машине или 15 минут пешком. Так будет удобно для всех.
— Для тебя это было трудное решение — принять бывшего мужа?
— Я об этом не думала — трудно, нетрудно… У меня на руках — дети, мои родители, которых я очень люблю. Просто Миша был в таком тяжелом состоянии. Его жена... все понимали, что для нее это был брак однозначно по расчету.
Она приехала из Нижнего Новгорода и, наверное, думала: вот выйду замуж за известного человека, а значит, богатого, светского. И не ожидала, что попадет совершенно в другой мир — мир человека, сосредоточенного только на себе, на своей работе, не признающего никаких тусовок. На этой почве и начались конфликты.
— Извини, что все время об этом спрашиваю, но хочется понять: какова ситуация на сегодняшний момент? Как решен квартирный вопрос между ними? Может быть, Надежда Седова не пускает Михаила Михайловича в его собственное жилище?
— Она прописана в квартире на Самотеке, но не имеет права на нее. Как мне объяснили адвокаты, к счастью, есть поправки в законе, и только он является собственником квартиры. Она там живет, а он не может зайти.
— Не пускает?
— Нет, она пускает его, но тут же начинаются скандалы, а ты знаешь Михаила Михайловича — он не выдерживает таких ситуаций. Послушай, пока он лежал в больнице, она уехала в Испанию, он ей был совершенно не нужен. Ни теперь, ни тогда, когда она выходила за него замуж.
— Если Михаил Михайлович живет отдельно, кто о нем заботится, организует его быт?
— Этим занимаюсь я. Каждый день прихожу, приношу обед, мы обсуждаем дела. Но сейчас на первом месте — его здоровье. Восстанавливаем медицинские страховки, ему нужно лечиться, заниматься глаукомой. Но он уже в хорошей форме, и мы обсуждаем проекты, которые будем делать.
— Вообще проекты или уже что-то есть конкретное?
— Ну что ты, какое “вообще” — есть предложения. Ну, во-первых, мы будем делать программу, есть конкретное название — “Мужчина и женщина. История страсти в поэзии и джазе”. Первая из них — с прекрасным джазовым пианистом Леонидом Пташкой. В США живет прекрасный бас Никита Сторожев, и мы придумали красивую с ним историю, где будет только Пушкин. Миша придумал, что это будут не только стихи и музыка, но что они с Никитой будут разыгрывать драматические сцены, в которых музыка переходит в слово и наоборот. Мише также предложили в Венгрии постановку оперы “Царская невеста”. И еще — это очень важно — мы начинаем делать совместную программу: я — ведущая, приглашаю на площадку (они в Тель-Авиве самые разные) известных гостей. Моим первым гостем будет мой бывший муж Михаил Козаков. Есть договоренности уже с другими интересными артистами, деятелями культуры, журналистами. Программа называется “Лица”.
— А как дети восприняли возвращение “блудного” отца?
— А он не блудный, он был просто приезжим отцом. У меня вообще такое ощущение, что ничего не изменилось, будто этих семи лет, что мы не жили вместе, не было вовсе. Можно сказать, что он заново открывает детей — Мишке уже 21 год, он такой здоровый дядя под два метра, служит в армии. А “тетя Зоя” — ей 15 — тоже интересная особа. А я как будто была жена моряка, к которой моряк вернулся.
Михаил Михайлович воодушевлен, строит планы, он хочет продать московскую квартиру. Я ему говорю: “Миша, подожди, ты уже столько в жизни понарешал. Поживи, осмотрись, там видно будет”. А он делает мне предложение, зовет замуж.
— Ну а ты?
— А я говорю: “Не пойду. У тебя даже кольца для меня нет”.
